Магистр! Вы, кажется, влюбились (СИ)

Первую его часть я даже умудрилась выполнить.
Улиса ворвалась в комнату как раз в тот момент, когда я, гордая собой, медленно отвернулась от задернутых штор, желая поскорее воссоединиться с подушкой.
— Проснулась, — обрадовалась ведьма, — это хорошо. Внизу ждет капитан, и у тебя есть десять минут на сборы, больше я просто физически не смогу развлекать его разговорами.
— М-м-м… — простонала я жалобно, желая вычленить из вороха ругательств, крутящихся на языке, хоть пару приличных слов, способных емко охарактеризовать мое негативное отношение к ее словам.
— Поторапливайся, — велела Улиса, не заметив моих мучительных стараний.
Дверь за ней закрылась, и я еще некоторое время отупело смотрела на темное дерево, запоздало осознавая, что мой родной домик перекроили больше, чем мне показалось на первый взгляд.
Тяжело вздохнув, я вяло топнула ногой и побрела в ванную.
Я верила в холодный душ и в то, что Санхел надолго не задержится. Он же капитан городской стражи, а в городе нынче творятся странные дела, у Санхела просто не может быть много свободного времени. По правде сказать, свободного времени у него не должно было быть вовсе.
Душ оправдал мои надежды, капитан не очень.
— Доброе утро, — доброжелательно произнес он, когда я показалась в магазине.
Проводить Санхела в комнатку с диваном и предложить ему чаю Улиса не додумалась. И стоял капитан, опираясь на прилавок, послушно выслушивая длинный перечень того, чем же ведьма была недовольна.
— Наверно, — кивнула я. По моему мнению, утро было совсем не добрым, очень поздним и каким-то неоправданно тяжелым.
— С вами все в порядке? — нахмурился он, растревоженный моим помятым видом. Вспомнил, видимо, что в пансионе не осталось больше свободных комнат… как и в загородном доме градоправителя. Больных было слишком много, еще больше обратившихся. Об этом еще вчера предупредил Барон, прежде чем отказаться от приготовленного Улисой чаю и отбыть в неведомые дали.
И наставления его были просты и однозначны: «На улицах слишком опасно. Дом защищен. Не высовывайтесь».
Еще Барон велел быть осторожными и не показывать меня впечатлительным людям. Мол, причислят к проклятым, посадят в какую-нибудь комнату вместе с настоящими проклятыми — и поминай как звали одну глупую, неудачливую, грустную девочку.
Мое справедливое замечание о том, что, как эту девочку зовут, он и не помнит, Барон проигнорировал.
— Лучше не бывает, — соврала я. Как назло, в груди тут же зашевелилась болезнь, щекоча легкие и провоцируя меня пару раз многообещающе кашлянуть. — Что-то случилось? Зачем вы пришли?
— Это касается недавней ситуации. Разумеется, все виновные будут наказаны, а ваш дом был отремонтирован за счет города, и вам не стоит об этом волноваться…
— И в мыслях не было, — нагло ответила Улиса.
— Да, кхм, прекрасно. Но есть проблема, с которой стоило бы разобраться во избежание трагических последствий. — Капитан нахмурился, старательно подбирая слова. — Пусть сейчас не подходящее время для подобного разговора, но… Заинтересованность Барона в ремонте дома, ночное происшествие в храме Многоликого. К тому же, Шелла, он знает, где вы живете…
— И имеет наглость всячески меня объедать, — грустно перебила его я, не дав закончить мысль. Преувеличивала, конечно, последнее время Барон от меня не видел ни крупицы силы, ни крошки хлеба. Даже чаю из моих запасов не отРэйнал.
— Да, и это. — Санхел кашлянул. — Все его действия говорят о том, что он не считает необходимым оставлять вас в покое. Вам нужна помощь.
Сначала я решила, что мне послышалось.
— Помощь? — переспросила недоверчиво. — Помощь с Бароном?
— Да. — Капитан кивнул, подтверждая мои подозрения. Не верила я, что заместитель командора может быть таким же безрассудным, как и его начальник, несмотря на все предпосылки к этому… Зря все же не верила. Капитан собирался спасать меня от Высшего. — Возможно, вам следует переехать. Я могу поспособствовать. Раздобыть защитные и скрывающие амулеты.
Я невольно улыбнулась. Это было очень трогательно, пусть и совершенно бесполезно.
— Не стоит. Я разберусь.
— Шелла…
— Правда, разберусь. А у вас и без моих бед проблем не счесть, капитан.
— Молодой девушке не стоит водить знакомство с Полуночным Бароном… никому не стоит, — нахмурился Санхел. — Он опасен.
— Он нас спас! — возмутилась я.
В ответ получила невозмутимое:
— И непредсказуем.
— И безмерно удивлен, — раздалось от входной двери. — Никто не осмеливался так нагло меня обкрадывать.
Мы не услышали, как открылась дверь. Мой дверной колокольчик погиб в неравной борьбе с магией заклинателя, а новый никто не удосужился повесить.
На несколько мгновений в помещении повисла просто мертвая тишина. Спугнула которую я.
— Его никак нельзя убивать, — проговорила быстро, ощущая, как у меня от взгляда Барона, направленного на Санхела, волосы на голове шевелятся.
— Неужели?
— Вы его спасли.
— Моя ошибка, готов ее исправить.
— Ну нельзя же убивать всех, кто вам не нравится! — вспылила я.
Барон перевел удивленный взгляд на меня.
— Почему нельзя, если я могу? — Присмотрелся ко мне и помрачнел. — Дорогая, ты издеваешься?
Я так и не поняла, когда угроза расправы сместилась с Санхела на меня. Просто в один миг мне стало очень неудобно.
— Что?
— Ну-ка…
Меня никогда, ни единожды в жизни, не затаскивали по лестнице за шкирку. Неприятный и обидный опыт, должна я признаться.
Внизу остались предусмотрительно тихая Улиса и сраженный увиденным капитан, лишь крепче уверившийся в том, что я в смертельной опасности и мне необходима помощь.
Лучше бы он первого проклятого искал, честное слово…
Меня затащили на кухню, громко захлопнули дверь и, протянув ко мне руку, угрожающе потребовали:
— Амулет.
Я безропотно вытянула цепочку из-за ворота рубахи — возиться с платьями было невыносимо лень, потому обходилась я страшной, но удобной и простой одеждой. Барон молча и внимательно осмотрел камень, но остался недоволен.
— Сними, — коротко велел он.
И я снова подчинилась. Сложно было качать права, когда рядом со мной находилось чудище, пребывающее в плохом настроении. Возможно, я была глупой, но совершенно точно не была самоубийцей. Я очень сильно хотела жить… несмотря на все мои поступки, свидетельствующие обратное.
Барон принял амулет, увидел маленький, накрепко затянувшийся узелок и закаменел.
— Почему ты не сказала?
— О чем? — Смысл вопроса дошел до меня не сразу, но под тяжелым взглядом Высшего понимание пришло быстро. — А… ну, амулет же работал, и я подумала, что все в порядке, камень ведь остался прежним…
Под недобрым взглядом я говорила все тише и в конце концов просто замолчала. Судя по ощущениям, конец мой был близок.
— Прежним, — эхом повторил Высший, резко рванув цепочку.
Я вздрогнула. Мне не стало хуже после снятия подвески, как это было в прошлый раз, по правде сказать, я ничего и не почувствовала, но все равно не смогла остаться равнодушной — по спине, по самому хребту, прошелся холодок, словно льдинкой по коже провели.
— Скажи мне, ты когда-нибудь видела треснувший кристалл освещения? — спросил Барон, связывая разорванную цепочку. Из-под его пальцев разбегались мелкие яркие огоньки, скользили по звеньям и рассыпались искристой пылью, врезавшись в камень, подергивающийся на цепочке от раздраженных действий Барона. Не дожидаясь моего ответа, он продолжил: — У таких кристаллов светится только одна часть, в которую вплавлено хранилище энергии. Другая, по причине расщепления каналов, просто не в состоянии получать энергию. Порой она может вспыхнуть, создавая ложное ощущение работы, но правда в том, что это лишь последствия взрывов последних уцелевших каналов, в которых осталось немного энергии. Надолго их не хватит.
Он завязал узелок, массивнее и нелепее моего, с длинными, висящими кончиками несчастной цепочки.