Магистр! Вы, кажется, влюбились (СИ)

Замерев над едва дышащим правителем, я с ужасом осознавала всю свою беспомощность. Кровь остановить я не могла — слишком глубокие и длинные порезы. Унять боль тоже не могла. Я ничего не могла…
— Дай-ка посмотрю, — попросила Вилора, присаживаясь рядом со мной.
Раяр, не обращая внимания на то, как я вся подобралась при его приближении, подсознательно ощущая потребность держаться от магистра подальше, опустился на колени рядом.
— Жить ему осталось не больше нескольких минут, — сообщил он.
— Полезная информация, спасибо, — огрызнулась Вилора, опасливо касаясь краев раны, будто к чему-то примеряясь. — Но лучше бы помог.
— Как? Я магистр, Вилора, избавить его от страданий я могу лишь одним способом, — равнодушно напомнил он. — Мне казалось, ты об этом знаешь.
Вилора невольно передернула плечами. Способ этот она прекрасно знала, но в нашей ситуации он совсем не подходил. Король должен был выжить, а магистр помочь в этом не мог: Раяр мастерски умел убивать, исцеление — не по его части.
— Да, не подумала…
Малика, тоже больше обеспокоенная состоянием Раданэша, нежели воздушной погоней, склонилась над королем:
— Что делать будем?
— Как же вам повезло, что у вас есть я, как же вам повезло, что я есть у вас, — пробормотала Вилора, закатывая рукава, пачкая рубашку чужой кровью, но совершенно этого не замечая. — Сейчас все сделаю, но не думаю, что в ближайшее время он сможет пробудить вам хоть одного дракона.
— Из-за потери крови? — наивно спросила я, не сразу сообразив, зачем она вытаскивает нож с широким обухом и односторонней заточкой. На первый взгляд совершенно обычный, но все же непривычно короткий, не похожий на кухонный… странный.
— Из-за смешения крови. Как я заметила, основным ингредиентом обряда является как раз кровь, и, кажется, важно, чья она, — пояснила Вилора. И резанула себя по запястью. Одно быстрое, четкое движение — и на раны короля полилась непривычно темная кровь. Заметив мой ошалелый взгляд, девушка беспечно пожала плечами: — К сожалению, по-другому исцелять я не умею. Повезло, что Рассах расщедрилась хотя бы на такой дар.
— И вы всегда носите с собой нож? — осторожно уточнила я. С одной стороны, Раданэш прекратил хрипеть, задышал ровнее и раны его в самом деле начали зарастать на глазах; с другой — она только что вскрыла себе вены…
— Его зовут Сакс, — мне с гордостью протянули нож с испачканным изогнутым лезвием, отчего он казался еще опаснее. — Хочешь посмотреть?
— Спа-а-асибо, конечно, но я не любитель холодного оружия.
— Они возвращаются, — Иль, как исключительно бессердечный дракон, равнодушный к жизни того, кто его пробудил, не прерываясь на глупые переживания о жизни слабого человека, следил за воздушной дракой своих собратьев. Следил пристально и был разочарован исходом. Гэдехар ожидаемо взял верх и, не заботясь о том, что пробужденная — дама, подгонял ее короткими огненными плевками, заставляя лететь к нам. Разбиваясь о ее шкуру, пламя, может, и не причиняло боли, но драконице не нравилось — после каждого плевка она дергалась, шипела и прибавляла скорость.
— Полагаю, это все, — Раяр поднялся сам и помог подняться Яне, меня же за шкирку вздернул Ануш, как оказалось подкравшийся сзади, пока я переживала за жизнь короля.
К тому времени, как драконы вернулись, Раданэш уже мог сидеть безо всякой помощи и только неверяще растирал кровь на совершенно целой груди.
На каменную дорожку перед нами свалился дымный клубок, в котором скрылась ночная бестия, чтобы предстать перед настороженными зрителями невысокой полноватой девицей с растрепанной короткой копной забавно торчащих во все стороны волос. Рубаха ее была в нескольких местах порвана, левый рукав отсутствовал совсем, обнажая смуглую руку, украшенную мягкими полупрозрачными темными чешуйками на локте и плече. На лице у нее чешуек почти не наблюдалось. Ни на скулах, ни на висках, как это было у всех остальных драконов, лишь по подбородку и шее под разорванный ворот рубахи сползали две тонких дорожки едва заметных чешуек.
Рядом с ней огненным шаром рухнул Гэдехар, заставив драконицу вздрогнуть и отшатнуться.
— Вижу, ты не первый, кого она разозлила, — насмешливым замечанием встретил моего дракона Ануш, выразительно разглядывая помятый вид бестии.
Ужас на слова отморозка никак не отреагировал, убедился, что с королем все в порядке, и сразу перешел к делу. Слов клятвы произнесено еще не было, а Гэдехар почему-то торопился.
Разговор между драконами был долгим и очень эмоциональным. И совершенно непонятным. Драконица опасливо косилась на нас, но огрызалась яростно и упрямо, не желая принимать требования Абеля.
— О чем они разговаривают? — шепотом спросила Вилора у Раяра и получила такой же негромкий ответ:
— Мне не знаком этот язык.
— Разве не ясно? — снисходительно хмыкнул Иль. — Она торгуется. Не хочет в стаю.
— Можно подумать, у нее есть выбор, — усмехнулся Ануш, на всякий случай встав передо мной. Помнил отморозок, каким именно образом получил свободу, и не хотел, чтобы случилась какая-то непредвиденная неприятность и ему пришлось делить хранительницу еще и с ночной бестией.
Драконица, кажется, считала, что выбор у нее действительно есть, что и пыталась втолковать Абелю. Упорно, но безуспешно, не знала она моего дракона. А я знала, потому совсем не удивилась, когда бестия преклонила-таки колени и покорно повторила за Абелем слова клятвы. Результат их спора оказался слишком предсказуем.
Когда все закончилось, Раданэш коротко, издевательски поаплодировал, сварливо поинтересовавшись:
— А теперь, быть может, кто-нибудь поможет мне встать?
Зря он так. Ближе всех к нему находился магистр, который и помог. С невозмутимым видом вздернул короля за шкирку, проигнорировал его сдавленный хрип и неразборчивые ругательства и степенно обратился к Яне:
— Как видишь, я помогаю людям.
Казалось, он продолжил давний, долгий и очень неприятный разговор, который сталкивал их в споре не один раз. Вилора это ощущение лишь подтвердила.
— Лучше бы ты так беженцам из Светлой резервации помогал, — проворчала она, но из-за веселой улыбки прозвучало это без особого недовольства.
— А теперь у тебя есть редкая возможность помочь дракону, — подхватила Малика. — Ее нужно накормить.
Магистр на проявленное доверие ответил скептическим взглядом и оказанную ему честь не оценил. Но гнать нас из замка и выставлять счет за слегка подпаленный сад, разгромленную статую (да, драконица по умолчанию осталась целой, но на дорожке валялись осколки каменной скорлупы, в которую она была заключена, пока украшала это место) и изрезанную руку Яны не стал. Конечно, руку она себе сама располосовала, и там уже все зажило благодаря нехилой регенерации, но воспоминания об этом шокирующем действе все еще темнели подсохшей кровью на рукавах ее рубахи и груди Раданэша.
Раяр степенно кивнул, смерив нас взглядом жутковатых янтарных глаз… Несмотря на знакомый оттенок, его глаза не казались теплыми, как у Абеля, они были страшными. Хищными.
Как известно, все познается в сравнении. В сравнении с этим магистром мой ужас был совсем даже не ужасом, лапочкой двухметровой он был.
— Вам приготовят покои, — пообещал магистр, и, отделившись от его тени, по камням заскользило подрагивающее темное облачко.
Абелю стоило бы быть благодарным: нас не только не пустили на удобрение для местных растений, но даже обещали приютить, обогреть и в перспективе накормить. Гэдехар должен был бы оценить гостеприимство первого магистра, его доброту и терпение…
— Не стоит, — покачал головой самый ужасный дракон на свете. — У нас нет на это времени.
— Только не говори, что мы прямо сейчас полетим обратно, — простонала я, предчувствуя долгий… очень долгий полет, который с большой вероятностью рисковал завершиться в море. Где-нибудь в районе завесы…
Гэдехар был непоколебим и немногословен.
— Да.
Была ли я в шоке? Да я в ужасе была… от ужаса.