Снимай меня полностью

— Серьезно? — удивился парень, как будто впервые слышал комплименты.
— А можно еще посмотреть? У вас есть какие-то контакты или…
— Макс не по этой части! И девушку… Хм… Развлекать не станет!
Боже, неужели все мужчины такие ревнивые?!
— Не бойтесь, я на него не претендую, — терпеливо пояснила Юна, наученная отношениями с Игорем, которому всюду мерещились конкуренты. — Я про вас! В смысле, про вашу работу! Вы берете заказы как фотограф?
— Допустим, — прищурился парень. — А что?
— Так, — Юна схватилась за телефон. — Дайте мне свою почту, я покажу ваше портфолио жениху… Ну, только лучше бы что-нибудь более нейтральное. Но если что, вы бы согласились снимать мою свадьбу через месяц?
 ‌ГЛАВА 2 
 
РОМАН Кулешов
10 часа
Молодые фотографы, а именно я и Vadim Kurpiyanov, приглашаем желающих на БЕСПЛАТНУЮ съемку в эти выходные на Электрозаводской, 21. Студия «The CuCkoo’s Nest». Предварительно записываемся через личку! Для некоммерческого проекта требуются:
— люди 60+, можно семейные пары;
— мужчины 25–30 спортивного телосложения;
— женщины 40+
От вас — разрешение на использование изображений, от нас — визаж, интерьер и качественные снимки на ваш носитель. Чай и печеньки прилагаются. Ждем!
— Надо срочно заказать новые объективы и вспышку! Вадь! Слышишь меня? — Рома сдернул с друга наушники, чтобы, наконец, привлечь внимание.
Вадим оторвался от ретуши и осоловелым взглядом человека, который всю ночь проторчал за компом, вперился в партнера. В студии ядрено попахивало школьной раздевалкой, зашторенные окна лишали всякого представления о времени суток. Вадик даже не подтрудился убрать фоны после вчерашней съемки. Шлялся где-то, потом явился на ночь глядя и божился, что за пару часов разгребет все долги по обработке. И вуаля.
— Чо? — просипел Куприянов.
Рома оглядел поле брани: смятые банки энергетиков, пустая коробка из-под пиццы с засохшими корками и фантики от шоколада.
— Ты вообще ложился?
— А ты мне мать, что ли? — Вадик потер красные глаза и откинул голову на спинку кресла. Видимо, делал он так нередко, потому что маленький хвост на темечке превратился в мочалку. — Черт, уже утро…
— Уже обед, — Рома плюхнул на стол кофр с осколками.
— Ты блин аккуратнее! Еще полгода кредит отдавать!..
Вместо объяснений Рома просто расстегнул и продемонстрировал другу печальное содержимое.
Вадик был парень крепкий. Уже хотя бы потому, что отслужил в армии. Ужастики смотрел спокойно, даже находил в них повод поржать. И любил рассказывать историю, как дядька в деревне под мухой отнял себе два пальца бензопилой, так Вадик не растерялся, положил пальцы в пакет с замороженной клюквой и на тракторе довез родственника до областной больницы. В тринадцать-то лет. Проще говоря, слова «Вадик» и «страх» Рома никогда не употреблял в одном предложении. Но сейчас Куприянов побледнел, вжался в кресло и заорал, как главная героиня черно-белого хоррора. Вперемешку с воплями вылетали такие выражения, что запиши их Рома, вышел бы новый трек «Ленинграда».
— Как же ты, нехороший человек, допустил такую досадную неприятность? — сказал бы Вадик, если бы пытался разговаривать литературно.
— Расслабься, мне все компенсировали, — сжалился Рома и выложил все, что случилось с ним полчаса назад.
— Типа никаких убытков? — Вадим недоверчиво покосился на груду осколков.
— Типа да, — Рома вытащил единственную уцелевшую линзу и сквозь нее посмотрел на приятеля. — И я накинул пятерку на проценты по кредиту. Так что живем! Только надо срочно заказать новые объективы. И вот насчет Соколовских… Не смотрел еще, что там с картой памяти, но есть шанс, что их сет… — и Рома печально щелкнул языком.
— По хрену, — отмахнулся Куприянов. — Попробуй восстановить, если что — предложим переснять. Главное — деньги при нас… Твою маковку, я чуть не кирпичей не отложил!
— Есть еще кое-что, — Рома поднял с пола пустой пакет, встряхнул и принялся собирать мусор. — Эта девка… Ну, которая раздавила объективы… В общем, она предложила снимать ее свадьбу.
 
— Да ладно! И что, хорошо платит?
— Я не обговаривал еще. Как-то… Не знаю, по-моему, она стебется.
— Зачем ей?
— Ну… — Рома зажал коленями коробку от пиццы, чтобы получше утрамбовать. — Такие, как она, свадебных фотографов на дороге не подбирают.
— Что, сильно мажорная?
— «Инфинити Кью-Икс-семьдесят». Сам-то как думаешь?
Вадик присвистнул.
— Мало ли, какие у нее загоны! Надо брать и заламывать по максимуму. Внесём за аренду, новый экран… А потом ещё подружек своих подгонит.
— Так-то оно так, но…
— А с чего она вообще предложила? Типа чтобы извиниться?
— Фотки Макса увидела.
— О-о-о… — протянул Вадик и двусмысленно гоготнул. — Тогда ясно. Может, думает, что он тут будет в труселях свет настраивать… А что? За отдельную плату можно устроить.
— Хорош! — Рома швырнул пакет с мусором в угол. — Все равно она передумает.
​— С фига ли?
— Я… — Рома ковырнул заусенец. — Короче, я назвал ее коровой.
— Да брось, она же понимает, что это про ее вождение!
— Как тебе сказать… Там вполне можно было принять на свой счёт…
— Толстая, что ли?
— Ну, не так, чтобы…
— Ясно.
— Что тебе ясно?
— Долбонавт ты редкостный, вот что! — Вадик обречённо помотал головой.
— Можно подумать, ты у нас прям джентльмен! — не выдержал Рома. — Посмотрел бы я на твои манеры, если бы она при тебе раздавила объектив! Ты б ещё и обматерил сверху!
— Если бы на «Жигулях» раздавила — да, — Вадик пнул стол и отъехал на кресле в сторону. — А так надо было грамотней делать! Сказал бы, что она и тушку фотика раскокала! И стряс минимум двести штук. Лошпед несчастный.
— Так у меня тушка в рюкзаке была…
Вадик с видом глубочайшего презрения скривился и провел по лицу пятерней.
— Ладно, — вздохнул он, наконец. — Главное теперь обстряпать свадьбу. Упустишь такую клиентку — пожалею, что взял тебя партнёром в дело.
Это ещё кто кого взял, интересно знать? Рома сдёрнул с шеи дебильный педерастичный шарф. Куприянов — молодец, сидит тут, жрет и знай себе раздает советы. «Этот плащ — последний тренд. Ты должен показать, что разбираешься в фэшн-индустрии». «Веди себя с клиентом так, как будто у тебя полгода вперед расписаны». «Надо было сказать, что она фотоаппарат раскокала»… Хренов гуру!
********
Нет, конечно, Вадик внес в студию свою лепту. Если бы не шило в нижних полушариях и наполеоновские амбиции в верхних, никакого бизнеса бы не случилось. Рома шел на курсы фотографов за мечтой, за творчеством. Пассивно грезил о выставках, книгах, мировом признании… Рома вообще был из тех людей, кому достаточно перед сном нарисовать в воображении сладкую картину светлого будущего, а потом повернуться на бок и захрапеть. Как и многие талантливые люди, он отчаянно нуждался в крепком пинке и деловой смекалке. И если бы Вадик не удерживал друга в суровой рыночной реальности, как веревочка от воздушного шарика, Рома так бы и витал в тонких материях, фотографируя московские крыши, тени на асфальте и игру света в стакане с водой.
Рома родился в столице, вырос в тихой интеллигентской семье, где весь коридор с пола до потолка уставлен книгами, где пылится давно расстроенное пианино из бабушкиной молодости, а дырки и сальные пятна на обоях прикрыты мамиными пейзажами. И когда твой отец, профессор на кафедре высшей математики, зарабатывает на хлеб, готовя избалованных и бестолковых подростков к ЕГЭ, а главные домашние оскорбления — «конъюнктурщик» и «мещанин», волей-неволей вырастаешь одухотворенным, но абсолютно не приспособленным к конкуренции. Особого стимула отвоевывать место под солнцем у Ромы никогда не было. Ну, то есть он понимал, что хорошо бы, конечно, уже начать проявлять себя, и неплохо бы открыть свое дело, но все это оставалось в планах. Потому что Рома всегда знал: что бы ни случилось, он придет домой, в Потаповский переулок, где найдется горячая еда, теплая, хоть и скрипучая, постель, и побираться на вокзале ему не грозит. И без дополнительного толчка так бы и остался диванным мечтателем.