Снимай меня полностью
******
— Тебе уже кто-нибудь говорил, что ты кайфолом? Вот запиши, — Вадик презрительно хмыкнул, но он компьютерного стола отошел.
Рома снова взялся заполнять анкету к конкурсу. По-хорошему, эти должна была заниматься сама Юна, но Рома по одному ее голосу понял, что рассчитывать на нее нельзя. Мадам Я-не-такая могла слиться в любую минуту, а этого Рома допустить не хотел. Кто знает, может, из него и вправду вышел бы отличный гей. Нет, не потому, что Вадик за время долгой работы в студии бок о бок начал пробуждать нежелательные чувства. Просто в образе нетрадиционного парня Рома добился от девушки такого доверия и расположения, которого не видел еще никогда. Дружить с девочками он не умел, отношения запарывал легче, чем контрольные по математике. А сейчас вдруг осознал, наконец, что по-настоящему понял женщину. На каком-то интуитивном уровне ощутил, как ей нужна поддержка, крепкая рука, которая бы не за зад схватила, а вытянула бы из плена собственных комплексов. Кто знает, может, в этом и заключается Ромино призвание? Носить аляповатые пиджаки с шейными платками, жеманничать, чтобы никому в голову не пришло видеть в нем мужика, и в этом скафандре беспробудного гейства раскрывать девушек, помогать им поверить в себя и обрести гармонию?.. Да, кое-что все же придется завязать в узел, но ведь для высшей цели!
Сначала Рома злился, когда Юна зажималась и вдруг ни с того, ни с сего расчехляла невидимый хлыст для самобичевания. Симпатичная девушка с не самым отвратительным женихом из обеспеченной семьи. Да-да, Рома и Игоря тоже проверил: на альфонса ревнивый зануда не тянул. А ведь некоторые дамы и в тридцать с гаком замуж не могут выскочить! С куда более стандартной фигурой. Так в чем проблема? Только во вредной маме и недалеком женихе?
Рома копнул глубже и нашел информацию про отца Юны. И вот тут-то пазл сошелся. Мощный лысый политический всадник со зловещими бровями. Парочки видео в интернете со скандалами на заседаниях Мосгордумы Роме хватило, чтобы руки зачесались от желания запустить сетевой мем «Брови Лебедева». Юнин батя, — а именно так его хотелось называть, — пугал одним своим видом, а уж стоило ему открыть рот… Если бы Рома рос под таким прессом, может, и он бы шарахался от камер, писался по ночам лет до тринадцати и женился на первой встречной, лишь бы только она забрала его из отчего дома.
Да, конкурс мог наделать проблем. И не столько Юне, сколько «Кукушкиному гнезду». Всех опасений Рома, разумеется, Вадику не озвучил. И самому-то было страшно, а уж Вадик, далекий от благородных порывов, тут же зарубил бы идею на корню. Но какое-то десятое чувство подсказывало Роме, что участие в проекте, нацеленном на бодипозитив, необходимо Юне, как воздух. Она могла упираться, не верить жениху, не верить фотографам, списывая их комплименты на меркантильность. Но вот сотни объективных голосов и мнение экспертов ей придется услышать. Рома видел, какой может стать Юна, если позволить ей немного расправить крылья. И искренне хотел, чтобы именно такой она и осталась. Как в сказке: собирался сжечь лягушачью кожу Юны Прекрасной, чего бы этого ни стоило.
— А какой псевдоним ей дадим? — Ромины пальцы зависли над клавиатурой.
— Какая разница? — Вадик метался по студии от нетерпения: мыслями он уже явно был на свидании со своей болтушкой Лизой. — Иванова, Петрова, Сидорова…
— Нет, надо подумать… Это слишком просто…
— Так и надо просто! Давай уже, если мы опоздаем на сеанс, придется все перекручивать!
— С именем я не уверен, но Юля — само напрашивается, да? — Рома задумчиво склонил голову набок.
— Да-да, — нетерпеливо отозвался Вадик. — Юля Сидорова. Блеск! Идем?
— А если она выиграет? Ну, чисто теоретически, — колебался Рома. — И захочет работать моделью… Юля Сидорова — как-то скучно…
— Тогда Каролина Вагнер. Доволен? — Вадик чуть ли не подпрыгивал у двери, как собака, которая услышала заветное «гулять».
— Ты дурак, что ли? Какой Вагнер?
— Пофиг, Рома!.. — Вадик страдальчески застонал, потом вдруг сорвался с места, торопливо постучал по клавишам, громко шарахнул по «энтеру» и хлопнул в ладоши. — Все. Давай, переодевайся — и едем!
— Ты что там вбил? — опешил Рома. — Хоть бы посоветовался… Дай проверю… Чего?! Юля Кулешова? Моя фамилия? Совсем охренел? Как я ей это объясню?
— А чего тут объяснять? Хотела псевдоним? Нате. В следующий раз будет сама придумывать. Давай-давай, шнелле!
Рома все же подчинился, потому что физически больше не мог слушать эти завывания одинокого волка. Нет, из тысяч фамилий дать Юне именно его, Ромину! Это чем надо было думать? И что она теперь решит? Что он заявил на нее права? Что это какой-то намек? Очередное предложение? И ладно бы только Юна. А если история с конкурсом вскроется — а она вскроется, пройди никому неизвестная Юля Кулешова в финал. С журналистов станется: вывесят фотографию на обложку журнала, и любой, кто хоть изредка проходит мимо газетного киоска или выходит из машины на заправке, увидит ее. Не Лебедев, так Игорь, не мама Юны, так кто-то из добрых дружков… Однокурсников, одноклассников… Да хоть кто! Как только человек становится медийным, в его жизни сразу всплывает масса старых знакомых. И как только информация дойдет до отца Юны, тот обязательно решит, что Рома — очередной прохвост, который гоняется за его любимой дочуркой. Да, девяностые прошли. Но Рома не был уверен наверняка, что способы заставить человека исчезнуть резко забылись с наступлением нового тысячелетия. Яды, снайперы, киллеры, несчастные случаи… Почему-то при взгляде на густые брови господина Лебедева Роме казалось, что этот человек разбирается в подобных тонкостях. А нет — так просто выхватит шашку — и прервется славная династия Кулешовых.
Ладно. Если уж помирать — то рыцарем. Ну, или на худой конец — на родительскую дачу. Окопаться под домом, вырыть землянку в парнике — чем не выход? И дождаться пока на лице отрастет такая борода, что родная мать спутает с Марксом и не пустит на порог квартиры.
Вадик, этот неисправимый подхалим, притащил всю компанию на романтическую комедию. Лиза тут же повисла у него на шее, а Катя принялась рассказывать Роме, как ужасно подвел ее мастер в салоне красоты. Слов «архитектура бровей» оказалось достаточно, чтобы перекрыть все голливудские шуточки. Рома устроился в кресле поудобнее, представлял, как загадочный архитектор корпеет над чертежами бровей, рассчитывая нагрузку на череп, утверждает документацию в бровестроительной комиссии, и глупо улыбался. Кате же, чтобы она не возмущала остальных зрителей свистящим шепотом, пришлось купить здоровенное ведро попкорна. Правда, тогда девушка начала хрустеть так, словно вместо челюстей у нее была дробилка для щебня.
Да, возможно, Рома отнесся к Кате слегка предвзято. И если бы не Юна и не подъем в семь утра, все сложилось бы иначе. Встретился бы Рома с Катей на неделю раньше, он бы оценил и трогательную улыбку с чуть выпирающими клыками, как у Киры Найтли. И аккуратный вздернутый носик, и светлые, как ванильный пудинг, волосы. Но сейчас он подсознательно сравнивал девушку с Юной — и результаты оказывались неутешительными. В Кате не было этой глубокой, мягкой женственности, этого полувопросительного взгляда. И улыбалась она слишком просто, не скромничала, не краснела от каждого комплимента. И то, что раздражало Рому сначала в Юне, теперь он отчаянно пытался рассмотреть в Кате. Но, к вящему сожалению, не находил. Он был бы рад отвлечься, переключиться на девушку, не обремененную ревнивым женихом и густобровым родителем, — вот уж кому не помешал бы специально обученный архитектор! — но не мог. Только слышал, как перемалывает Катя попкорн и мечтал заткнуть себе уши. А когда сеанс закончился, с облегчением выдохнул и, сославшись на головную боль, отчалил восвояси.
ГЛАВА 11
ЮНА Лебедева
10 минут
Три недели до свадьбы. Счет уже даже не на месяцы. Один плюс — сессия уже позади, и хотя бы учеба не отвлекает. Но… Какие-то сплошные «но».