Ультра (СИ)

Прасковья тихо хныкала, а я наслаждался неожиданно богатой смыслом песней. Зашазамить.
Константин Ступин? Никогда не слышал. Надо поискать, в тексте чувствуется, что за человек. Не знаю, иногда такое вот чувствую в песнях. Бывают художественно безукоризненные, вылизанные песни, но пустые. А бывают вот такие, на простой гитаре, а зато так душевно, с надрывом. С атмосферой песни.
Снова зазвонил телефон Прасковьи.
— Возьми трубку, папа ведь звонит. — попросил я её, приглушая звук магнитолы.
— Хуже только будет. — отрицательно затрясла головой Прасковья. Часто-часто. Она на грани.
Вот она, настоящая. Неподдельная, не мимикрирующая. Надо получше разглядеть её сейчас. Будет с чем сравнивать завтра, послезавтра.
Сука, а на душе как погано. Знаете, каково это? Это когда твоё представление о реальном мире, которое ты без серьезных повреждений пронёс сквозь перестрелку с бандитами, смерть когда-то лучшего друга, кровавую схватку с непонятными наёмниками, через год изнурительной учёбы в военном институте, к х№%м разбивается вдребезги о висящего на крюке освежеванного покойника. Понимаете? И если я хоть как-то был подготовлен к этому дерьму, если к этому вообще можно приготовиться, то вот Прасковья вообще оказалась неготова. Её трясёт сейчас, она, не до конца давая себе отчёт в действиях, открыла бардачок и зашарила в поисках, по-видимому, бухла. Наверное, у неё в тачке там всегда лежало какое-то очень дорогое и вкусное пойло.
— В жопу… — вышвырнула она зацепившиеся за золотой браслет проводные наушники.
Она судорожно вздрогнула и как-то дёрганно вытерла слёзы.
Я прибавил громкости. Какие-то неизвестные попсовые исполнительницы прошлого надрывались, но я не вслушивался в текст. В голове я прокручивал слова этой песни хриплого пожившего рокера…
Плохо, но надо ехать дальше. Я активировал ГЛОНАСС-маяк, оставленный в хижине, пока сигнал бьёт.
Хижину найдут, человека опознают, а тварь наконец-то перестанут искать.
Ствол выкинул на обочине трассы, в ближайшую канаву в разобранном виде. Незачем мне такое историческое оружие.
Платину прикопал в лесу, запомнив координаты с точностью до сантиметра. С ней нихрена не станется, а со мной, если полечу с таким грузом, станется.
Когда-нибудь, если удастся договориться с папашей Прасковьи, вытащу.
В аэропорту Хабаровска подождали два часа, а затем полетели в Москву.
В небе над Бескрайней Прасковья спала. Я не спал, думал, прокручивал в голове кадры дерьмовой ситуации. Зачем я полез вообще?
Я что, герой эпический, б№%дь? Мне больше всех надо было? Ну и что, что маньяк? Мало их? Решил проблему, да? Теперь больше не будут люди в лапах тварей умирать? Людей есть теперь перестанут?
И вообще, зачем попёрся за этими бандосами непонятными? Почему Суо не остановила?
— Почему ты не остановила меня? — спросил я мысленно.
— Потому, что это не моя задача. — ответила она, появившись перед глазами. — Потому, что ты сам должен принимать решения, а не идти на поводу у золотого шарика у тебя в голове, Гектор. Повзрослей, наконец. Я не хочу таскать тебя как послушную марионетку из края в край. Я помогаю, решения принимаешь ты. Я не могу тебя заставить и не могу по-настоящему остановить. Только ты отвечаешь за свои поступки, ты должен это понять раз и навсегда. Игры закончились давным-давно. Это взрослая жизнь и только ты решаешь, какой она будет. Я сделаю всё, чтобы провести любое твоё решение, но решаешь ты, не я.
Отповедь. Вот этого мне и не хватало сейчас. Как раз, б№%дь… Хотя, я тоже хорош. Полез с обвинениями в собственную голову. Виноватого искать, мать твою… Ха-ха…
Давайте попытаемся думать рационально. Петя, бандосы, наёмники — люди? Люди. Мертвые люди. Труп твари — тоже вроде как человеческий. Жертва твари — человек. Так в чём разница? Не должно быть разницы.
Но она есть. ОСВЕЖЕВАНО. ОСВЕЖЕВАНО. ОСВЕЖЕВАНО. Мать твою… Как корову на бойне какой-то… Мать твою…
Захотелось биться головой об стену, но нельзя, поэтому я до боли стиснул кулаки. Не отпускает.
Приземлились в Москве, сразу на пересадку в Феодосию. Турбовинт, час.
Ночь, Феодосия. Дом. Только не мой, а Прасковьи. Я, нахрен, в таком состоянии к родителям не пойду. Нельзя в таком виде.
Прасковья села на кожаный диван и стиснула в руках голову.
— Не уходи. — попросил я её запоздало. Она уже ушла в мысли. — Я сам не ожидал увидеть такое, так что прости…
— А чего ты ждал? — вскинулась она и вперилась в меня немигающим взглядом, затем опустила взор в пол. — Ублюдочный мир…
— Люди, а не мир. — поправил её я. — Тварь заслужила свои пули и теперь горит в аду. Мы не могли спасти того человека. И предыдущих жертв. Ты не виновата, что тварь появилась на свет и творила зло.
Я говорю это для неё. Я нихрена не чувствую себя так уверенно, как пытаюсь показать.
— Но это же… — Прасковья снова не сдержалась и разрыдалась.
— Есть алкоголь? — спросил я.
Тычок в стенной шкаф.
— Кажется, у тебя проблемы с алкоголем. — попытался я пошутить. Тупая, несмешная и неуместная шутка.
Полки шкафа были забиты бутылками с различным бухлом. Алкомаркет, сука его мать. Вина, коньяки, ликёры… Я взял две бутылки бренди "Brave Lucy", тридцатого года. Видел в рекламе, но никогда не пробовал. Я вообще с алкоголем не очень. Но рекламу запомнил: разбитная барышня в мужском деловом костюме бухала по-черному, дралась с посетителями бара, летала на биплане, сожгла зачем-то газетный киоск, а потом пришла домой и легла спать. Смысла не понял, но художественная ценность у ролика определенно была.
Налил полный стакан и протянул его Прасковье. Та взяла у меня бутылку и начала пить с горла.
— У тебя точно проблемы с алкоголем. — произнёс я утверждающе, делая глоток из стакана. Ну и дерьмо.
Я достал из шкафа коробку шоколадных конфет, раскрыл её и сходу зажевал горечь неприятного напитка парой конфет.
— Это очень хороший алкогольный напиток. — отметила Суо. — Высокое качество очистки и длительная выдержка сделали своё дело.
— Всё равно дерьмо. — подумал я, тем не менее допивая стакан до дна.
— Мало. — недовольно произнесла Суо. — Выпей ещё пару стаканчиков.
— Ты же должна заботиться о моём здоровье? — недоуменно подумал я.
— Это нужно для химического… да кого я обманываю! — Суо усмехнулась. — Хочу снова почувствовать это ощущение…
— Так ты чувствуешь всё, что чувствую я? — подумал я, изрядно удивившись.
— Естественно! — Суо рассмеялась. — Я же симбионт, а не машина какая-то! Наливай живее!
Налил полный стакан, заготовил три конфеты и залпом выпил. Закусил конфетами, за штанину джинсов кто-то дёрнул. Опускаю взгляд — на полу сидит Прасковья и требовательно тянет руку к моей бутылке.
Наливаю ещё один стакан и отдаю бутылку ей. Опрокинул внутрь, зажевал конфетами. В голове зашумело, тело стало слегка ватным. Прасковья держала пустую бутылку из-под бренди горлышком вниз и бессмысленно смотрела в стену.
— Ещё? — удержал себя от лишних слов я.
— Угу. — пьяно мотнула она головой.
Я встал из-за стола и нетвердой походкой подошел к открытому настежь шкафу. Взяв длинную зеленую бутылку среднего размера, я прочитал на ней "Absinthe" и пожал плечами. Нихрена мне не говорит. Бутылка только странная. Вернулся к Прасковье, налил полный стакан и протянул бутылку вниз. Прасковья пробормотала что-то недовольное, но бутылку приняла. Залп. Горькое говно… Шоколадки заканчиваются, но не сдаются.
— Знаешь… а мне уже приходилось убивать… — я сел рядом с Прасковьей, пытающейся отдышаться от глотка горького пойла. — Я даже нихрена не почувствовал сегодня… Как будто по мишени отстрелялся… Это, наверное, плохо… Это был урод, каких поискать, а то, что он в подвале натворил… Дерьмо… Но когда стрелял, не видел же… Это, наверное, патология… И я, и он… Ох, что-то мне нехорошо…
Я быстро проковылял в туалет и опорожнил желудок в унитаз.