999999999 маны (СИ)

В какой-то момент мы вернулись к тому, что произошло в больнице и рядом с ней. К концу рассказа она докуривала уже третью сигарету, ничего нового я для себя не узнал. Её заинтересовало то количество энергии, что от неожиданности чуть не ослепило её в больничном коридоре, и она решила последовать за мной, в надежде, что меня не сразу повезут к Белецким. Единственное, чего я не понимал, так это почему я сейчас здесь, у неё в квартире. Этот разговор нельзя было провести в офисе УБИ, или где они там сидят? Сомневаюсь. Она пошла за мной, нарушая все правила и законы своей службы чисто из-за интереса? Мне бы это польстило, но в остальном - сущий бред. 
— Что мне теперь делать? 
— Спать.
Тина поднялась и достала из кармана белый телефон. Я проводил её взглядом до окна, где она по всей видимости отправила кому-то сообщение и уставившись на улицу ждала ответа. 
Я устал не столько физически, сколько эмоционально. Какое-то время еще наблюдал за Тиной у окна, а потом сам не заметил как глаза закрылись, и я провалился в сон на мягком кресле.
* * *
— А медицина-то у нас не такая плохая, как все говорят. Вон как за два дня на ноги поставили, хэ.
Я проснулся под знакомый хриплый голос и вонь табака. Перед глазами появились мутные очертания агента Рубана. Честно говоря, я не сразу понял, где вообще нахожусь, но спустя мгновение события прошлой ночи пронеслись у меня в голове на быстрой перемотке и я вмиг взбодрился. Рубан стоял над креслом и разглядывал мои ноги, на которых не было ни следа от переломов. Вспомнив, какое “удовольствие” общаться с этим человеком мне приносила каждая наша встреча, я съежился и хотел было резко дернуться на выход, но затем решил не выдавать себя и послушать, о чем они вообще говорят.
— Серьезно, то херотень какая-то. Я читал медицинскую карточку, его всю жизнь невозможно было нормально исцелить, - он сказал это, повернув голову в сторону. Может, я и не видел, кто именно стоял сбоку от кресла, но догадаться было нетрудно.
— Тина, ты выяснила, как так вышло? – агент Баркер звучала довольно уставшей, похоже не у одного меня была забавная ночка.
— Нет, но он говорил, что у него появились новые способности. Ничего конкретного.
— Хотя бы так. – Баркер цокнула языком.
Рубан встал и осмотрелся, на столике между креслами стояла пустая чашка, на которую падал солнечный свет через окно.
— Ха, Тина. Пацана чаем отпаивала? В доверие входила? Классика, – заключил Рубан.
— Прямо по учебнику. Всегда думала, что это не в твоем стиле, — Баркер хмыкнула.
Тина, что стояла всё у того же окна, где я видел её перед сном, приподняла правую бровь.
— Да нет, он мне просто понравился.
Оба агента синхронно поперхнулись воздухом и неловко замолчали.
— А если серьёзно, — продолжила Тина, — то это было самым разумным в его случае. Я, знаете ли, видела, как выглядит отходняк от способностей, изменяющих сознание.
— Изменяющих сознание? — сощурился Рубан. — Хочешь сказать, там, в клинике, он был под магической наркотой?
— А ты сложи два и два, — неожиданно поддержала эту версию Баркер. — Вспомни, как он там себя вёл. Готова спорить, когда эффект прошёл — он принялся рыдать, как маленькая девочка, и рефлексировать во все поля. Магия магией, а биохимию не изменишь.
А? Это кое-что объясняло. И действительно, после своего перерождения ночью я вёл себя... не совсем нормально. Если до того я неожиданно стал уверенным в себе и твёрдым, как кремень - сумел даже говорить с Вульфриком на равных! - то затем наоборот, ударился в нерациональные, даже через край, эмоции.
Так значит, такого эффекта стоит ждать после каждого применения "Сдвига"? Или есть какой-то способ... всё же обмануть биохимию?
Рубан покачал головой и повернулся ко мне.
— Так, ну, хватит, думаешь, сощурился и в домике? Подъем.
Я лениво открыл глаза и произнес:
— Дайте пожрать, а потом хоть в тюрьму, серьезно.
Баркер протянула Рубану какой-то пакет. 
— Вот тебе пища. А вот, - он положил коробку с пиццей на стол, а сверху бросил бежевую папку, — Пища для размышлений. 
Агент Рубан явно был доволен таким изысканным каламбуром.
— Что это? – я нахмурился, посмотрев на стопку бумаг.
— Дело о тройном убийстве в поезде, замечательная история, тебе понравится. 
История и правда была занимательной.
Исходя из того, что я прочитал – никаких стариков в поезде не было, они не покупали билетов в кассе, а еще их нет ни на одной камере видеонаблюдения. Дальше больше. 
Следствие пришло к тому, что я сам сорвал пломбу со стоп-кране, а затем, в завязавшемся споре с проводником, убил его голыми руками. Ну, а что, подозреваемый ведь пробужденный, кто знает, на что он способен. В результате имеем труп и остановку поезда в мертвом городе. Следствие также считает, что место остановки было заранее спланированным. 
Потом, значит, я отправился в другой вагон и сам завязал там драку с невиновным парнем, когда тот попытался не пустить меня на улицу. Это подтвердили все свидетели. Затем я пропал, вернулся и сказал, что в поезде не было ни машиниста, ни проводника, сейчас они считаются пропавшими без вести. После чего забрал с собой того самого парня, с которым у меня был конфликт. А когда мы вернулись, Никита Санчес повел себя неадекватно, взял у подозреваемого мобильный телефон, убежал в другой вагон, подозреваемый ушел вслед за ним и закрыл за собой двери. 
Далее показания свидетелей путаются. Следование решило прорабатывать версию событий, где я спланировал смерть коротышки. Затем, я, разумеется, скрылся из поезда. Далее меня уже нашли в мертвом городе, всего переломанного. Специфика такого места позволяет предполагать абсолютно любой характер этих травм. 
Предварительно - я свалился с обрыва при попытке покинуть место преступления. 
И, наверное, прополз несколько километров до саркофага? Они там совсем идиоты? Честно сказать, мне пришлось сильно постараться, чтобы не швырнуть папку с этим бредом агентам прямо в лица.
Я возмущенно хмыкнул.
— С удовольствием посмотрю на то, как вы все это будете доказывать. Их слово против моего. Да еще и обсуждаем это всё мы сейчас без адвоката. Думаю, мне сейчас лучше посидеть молча… нет, после того, как я позвоню своему человеку, я буду сидеть молча.
— Марк, – Рубан выдохнул, – Ты хочешь, чтобы это дело стало публичным? Ваши драгоценные кланы, – на его лице явно читалось презрение, — ведь очень пекутся о своем статусе, верно? 
Я закатил глаза и злобно сцепил зубы. Рубан заметил это и хитро ухмыльнулся.
— А если я скажу, что есть вариант, при котором эта папка может просто исчезнуть?
Я посмотрел Рубану прямо в глаза.
— Не интересно, — я старался удерживать лицо беспристрастным.
Рубан закатил глаза. 
— Ладно, а что если я скажу, что целью ночного рейда было предотвратить еще одно покушение на тебя? — он на секунду замолчал, — Мы знаем то, чего не знаешь ты.
Теперь уже я выдержал паузу.
— Китайский? — я нервно ухмыльнулся. 
  
Глава 26
 
Рубан на секунду скривился. Тина хмыкнула у него из-за плеча. 
— Баркер действительно знает китайский, умник. — он произнес с издевкой, — Так что да, и это тоже. 
Ну да, кто бы сомневался. 
Я невольно окинул голодным взглядом коробку из-под пиццы, привлекательно лежащую на столе, а затем свое тело, едва прикрытое небольшим розовым халатом, и вздохнул. Не самое лучшее время вести подобные разговоры. 
— Да ешь уже, ей-богу. 
Агент забрал из моих рук папку с делом и, вытащив из кармана своего затасканного пальто телефон, ушел на кухню.
Я посмотрел на Тину и Баркер, приподняв бровь. Девушки пристально смотрели на меня, наверное пытались уловить реакцию на предложение агента Рубана. В такой обстановке было несколько сложно вести себя естественно, однако... 
Черт с ним, мне правда очень хотелось есть.