Чудесный генератор (Научно-фантастическая повесть)
Олесь согласился — правда, несколько удивленно. Он был единственный, кто до сих пор не понимал нового соотношения сил. А впрочем, это его мало интересовало. Он был рад самому факту примирения с Раей.
Так закончились своеобразные организационные сборы, которые выявили окончательную расстановку сил вокруг чудесного генератора. Даниил Яковлевич уже надел свою неизменную фуражку, собираясь выходить вместе со всеми из комнаты, как в комнату вбежал запыхавшийся рабочий. Он остановился в дверях и запричитал:
— Даниил Яковлевич… там такое…
— Что такое?
— В наши ловушки попались такие крупные крысы, каких мы и не видели никогда. Как кошки… нет, почти с собаку ростом.
Лицо Даниила Яковлевича посерьезнело. Он надвинул фуражку:
— Пойдем, покажешь.
Они вышли. Мистер Питерс взглянул на Рому, на Олеся. Потом он поманил их пальцем к себе:
— Слушайте, — сказал он шепотом, — не произошло ли это вследствие того, что крысы нажрались облученного зерна?..
— Не может быть, — возразил Рома, — так быстро?
— А кошка?.. А лысина Андрея Антоновича? Ведь мы ничего еще не знаем о сроках начала воздействия нашего излучателя.
Рома и Олесь молчали. Хуже всего чувствовал себя Олесь — именно он, в конце концов, был виноват в том, что крысы получили возможность кушать облученное зерно.
— Пойдем, — распорядился Мистер Питерс строго.
— Куда?
— Посмотрим на крыс. Может, это еще не то, о чем мы думаем. Рая, — громко позвал он, — если хотите, пойдемте с нами. Мы пошли смотреть на крыс, это интересно.
Но Рая не захотела:
— Я не переношу даже упоминания об этих мерзких животных. Нет, не пойду…
Приятели нашли Даниила Яковлевича возле ловушек. Действительно, крысы были очень крупные. Конечно, рабочий в запале несколько преувеличил. Можно было говорить только о величине большой кошки, а не собаки. А впрочем, и этого было достаточно. Крысы были около тридцати сантиметров в длину, — и почти на столько же тянулся длинный облезлый хвост. Рома даже съежился от отвращения:
— Бр-р… — пробормотал он, — не переношу такую гадость.
Мистер Питерс внимательно наблюдал за происходящим. Он услышал, как распоряжался Даниил Яковлевич поставить еще ловушек, как приказывал завтра же поехать в город и привезти сильно действующего яда, чтобы как следует заняться истреблением крыс. Конечно, так и должен поступать директор. Мистер Питерс отошел в сторону.
— Нет, — сказал он приятелям, — нет, это не то. Это просто большие крысы, и более ничего. Пойдем. Это не наше дело.
Однако, уходя, он еще раза два оглянулся; и шел угрюмый и погруженный в свои мысли. Все-таки у него не было уверенности в том, что большие крысы — «дело рук» генератора. Попрощавшись с Ромой и Олесем, Мистер Питерс пошел не в свою комнату, а в лабораторию. Там он запер за собой дверь, разложил на столе бумаги, привезенные с собой, и углубился в них.
Это были сложные, запутанные схемы каких-то аппаратов. Опытный глаз радиолюбителя узнал бы в них знакомые черты генераторов, приемников, телевизоров. Мистер Питерс что-то искал. Наконец, он стукнул кулаком по столу:
— Все равно, будет по-моему. Я докажу, докажу. И никакие крысы не помешают мне сделать это.
Больше он не проронил ни слова. Он работал, обволакивая бумаги, и самого себя, и все вещи в лаборатории облаками ароматного дыма из трубки.
9. РАДИОТЕХНИКА И СКОТ
Читатель вправе согласиться с нами: не наше, в конце концов, дело, описывать так подробно все бытовые обстоятельства жизни четырех экспериментаторов в совхозе «Победа». Так же, не можем мы останавливаться каждый раз и на интересных психологических анализах настроений и сердечных пристрастий Ромы, как бы ни сочувствовали мы этому очень симпатичному юноше. Даже образ Раи, золотоволосой Раи, которую мы оставили в предыдущей главе в состоянии душевного разброда и обиды, даже этот волшебный образ Раи не может заставить нас взяться за описание капризных тайн ее женского сердца.
Перед нами поставлена другая, тяжелая и ответственная задача — внимательно и пристально следить за развитием событий, тесно связанных с чудесным генератором. В конце концов, что такое любовь, ревность и другие личные дела по сравнению с важными научно-техническими открытиями?.. Скажем — влечение к черноглазой красавице Анне можно ли сравнивать с серьезным трудом по облучению коров?.. Конечно, Анну можно время от времени вспоминать, вспоминать с каким-то сладким и болезненным вздохом… Однако, коровы — это вполне реальная вещь. И Татьяна Гавриловна — тоже. В частности, тогда, когда человек, который вздыхает по Анне, очень любит сметану, молоко и другие молочные продукты, а догадливая Татьяна Гавриловна сразу видит это и начинает кормить этого человека наигустейшими сливками и вкуснейшей сметаной. И этот человек… однако, зачем выдавать секреты? Скажем просто, Рома нашел замечательный способ контролировать влияние облучения ультракороткими волнами коров. Каждое утро он испытывал образцы молока и сливок от облучаемых коров — и каждое утро замечал определенный эффект: молоко заметно густело, сливки жирнели и становились все более сладкими, Татьяна Гавриловна улыбалась все приятнее — и лицо ее, почему-то, делалось все симпатичнее…
Олесь заканчивал облучать зерно. Необлученным оставалось только то зерно, которое решено было использовать для контроля, высеяв рядом с облученным: ведь так легче всего будет оценивать результаты эксперимента.
Кролики, с которыми работала Рая, росли прямо на глазах. Вчера — еще совсем малюсенький кролик — сегодня важно шевелил длинными усами, и даже пытался в меру своих сил и возможностей — флиртовать с крольчихами. И из этих облученных кроликов медленно, но верно создавалась новая порода больших и крепких животных с густой шерстью, очень плодовитых и быстрорастущих.
Но не это было главной задачей Раи. Выведение больших кроликов — это больше дело специалиста в животноводстве. Кролики нужны были Рае лишь как объект для биологических исследований. Еще в городе Рая стала изучать возможности локализации воздействия УКВ на различные органы и системы живых организмов. Так облучить живой организм, так подобрать длину волны, продолжительность облучения и мощность излучения, чтобы, скажем, все влияние колебаний сконцентрировать, например, на желудке, ничуть не касаясь сердца и даже кишок.
Кое-чего Рая уже достигла. Рома с восторгом наблюдал в лаборатории, как Рая взялась вылечить гнойную опухоль на ноге охотничьей собаки Даниила Яковлевича. После двух — трех облучений, которые прошли для большой собаки почти незаметно, опухоль значительно уменьшилась и практически не беспокоила животное. А, до этого, собака скулила каждый раз, как только кто-нибудь чем-либо прикасался к опухоли.
— Бактерии в опухоли убиты, — задумчиво сказала Рая, — в этом я уверена. Однако…
Она задумалась:
— Что «однако», Рая?
— Надо проверить это. Но как? Оперировать собаку, вырезать у нее опухоль? Это не мое дело… к тому же здесь нет нужных условий… в рану может попасть инфекция.
Долго думать Рае не пришлось. Небольшое совещание бригады — и выход из положения сразу был найден. И этот выход назывался «электрический скальпель». Удивительный, но простой прибор.
При операции, которую производили при помощи этого самого «электрического скальпеля», присутствовал и Даниил Яковлевич. Он не скрывал волнения: ведь на столе лежала его любимая собака.
Однако, общее спокойствие и уверенность повлияли и на него. Даниил Яковлевич с интересом наблюдал, как Рая взяла в руки деревянную ручку, на конце которой был закреплен небольшой кусочек серебряной проволоки. Этот кусочек был соединен проводом с одной обкладкой конденсатора в генераторе. Вторая обкладка соединялась другим проводком с широким листом латуни, подложенным под собаку. Оперируемый пациент спокойно лежал на столе, крепко привязанный ремнями, с уже выбритым боком. На его розовой коже ярко выделялась бывшая опухоль, — а теперь лишь небольшая шишка.
