Мой призрачный рай

— Дня три, не больше, — успокоил меня Дарио.
Хорошо, что не дольше. Это значит, что вернемся мы примерно в один день с Олесей. Звонить и предупреждать ее мне не хотелось. К чему выслушивать ценные наставления или ненужные измышлизмы. Если позвонит сама за это время, расскажу все честно. Не позвонит — на нет и суда нет. Расскажу ей при встрече.
Уже сидя в самолете и глядя в иллюминатор на подушки облаков, я вспомнила, что обещала, вернее вынуждена была обещать, завтрашний день Алессандро. Что ни делается, все к лучшему. Сама судьба оградила меня от него. Стараясь быть честной перед собой, я пыталась разобраться в собственных чувствах. На первом месте стоит подленькая мстительная радость, что смогу досадить Алессандро. Хоть раз в жизни он не получит желаемого. Тогда откуда берется сожаление, робко ковыряющее душу? Неужели я сама не осознаю, что хочу провести с ним время? Или мне просто хотелось увидеть его перед отъездом? Но я не могла этого хотеть и поездку не планировала.
Стоило закрыть глаза, как образ Алессандро предстал передо мной, как настоящий. И не такой, как обычно, а какого я его видела лишь однажды — вчера, перед тем, как он поцеловал меня. Я громко чертыхнулась и чуть не разлила сок, который мне протягивал Дарио. Видно, я пропустила приход стюардессы.
— Ты чего? — удивился Дарио. — Давай выпьем за новые открытия, — тут же забыл он о своем вопросе.
— Которых пока нет, — пробурчала я.
— Но обязательно будут!
Он чокнулся своим бокалом о мой. Опять я оказалась во власти его оптимизма. Мне бы так уметь!
— Так чего ты ругаешься? — выпив сок, прищурился Дарио. Я даже испугалась серьезности в его голосе и какое-то время не могла придумать, что бы такого ответить?
— Подумала, что жить мне негде, — нашлась я.
— Тоже мне проблема! Поживешь у меня. Места хватит.
Дарио мне не поверил, я это прочитала в его глазах. Но переубеждать или успокаивать не собиралась. В конце концов, он мне не брат и не сват, чтобы оправдываться. И душу перед ним я раскрывать не собиралась. Мне бы самой разобраться в ее потемках.
 
Аэропорт Марко Поло это еще не Венеция. От него двенадцать километров до города на воде. Но уже там, стоя на берегу лагуны у причала, я ощутила его дух. Пока Дарио договаривался с владельцем небольшого катера — таксистом, я вдыхала теплый влажный воздух, пропитанный солью, и чувствовала, как все быстрее бьется мое сердце. Позади меня современное здание аэровокзала, а впереди — сказка. Откуда пришло такое ощущение, я не понимала. Но волновалась все сильнее.
Дарио помог мне пройти на катер и проследил, чтобы я удобно устроилась в мягком кресле и пристегнулась.
— Через пятнадцать минут будем дома, — сказал он, усаживаясь в соседнее кресло. — Как приедем, сразу позвоню Пьетро и договорюсь о встрече.
Катер медленно отчалил и, набирая скорость, помчался в море. Так мне показалось сначала… На самом деле, очень скоро мы въехали в город. Дарио о чем-то разговаривал с водителем, а я рассматривала окрестности. Удивительное дело, насколько не похожи друг на друга были дома, что мы проезжали, вернее проплывали. Я не знаток в архитектуре, но догадывалась, что тут нет единого стиля. Строгие здания с огромными арками на первом этаже сменялись «кружевными» домами с заостренными арочками, украшенными резьбой в виде трилистника. А рядом дом с колоннами и выступающим карнизом под крышей. Такие дома смотрелись торжественно, помпезно. Но впечатление тут же разрушал следующий — с фасадом, разукрашенным яркими гирляндами, херувимами и гротескными масками. Правда, одно у зданий общее — почти все они трехэтажные, с мансардой или без. Я догадывалась, что такой отпечаток наложило время и смена эпох.
Я не могла определить, во власти каких эмоций нахожусь. Казалось, что я чего-то жду. С другой стороны, не верила, что все происходит со мной, что это я рассматриваю дома, о которые плещутся воды канала. Восторг сменялся смятением, восхищение — непониманием того, что вижу. И где-то глубоко внутри зарождалась романтика. Я принюхивалась к влажному воздуху с примесью ненавязчивой затхлости и понимала, что все это мне нравится, что непроизвольно начинаю влюбляться в этот старинный город.
— Ты как? — услышала я голос Дарио.
Так увлеклась рассматриванием, что даже не заметила, как смолк разговор. Дарио смотрел на меня с любопытством. Его глаза блестели на солнце. Родилась мысль, что настоящие венецианцы именно так и выглядят — немного суровыми внешне, но добрыми внутри, с грубыми чертами лица, не лишенными привлекательности. Странное дело, но сейчас мне Дарио показался почти красивым. Наверное, потому, что он вернулся домой.
— Немного сбита с толку, но в общем нормально, — ответила я и тут же подумала, что фраза получилась сухой, безэмоциональной. А тут так нельзя, тут все пропитано трепетом.
— Тебе понравится Венеция, — уверенно произнес Дарио, и столько любви и гордости прозвучало в его голосе, что я даже позавидовала. Раз он так любит этот город, значит, есть, за что. — У нас будет время побывать в самых красивых местах.
Мне уже нравится. Так нравится, что я боюсь захотеть еще сюда вернуться. Венеция очаровывала постепенно, но необратимо. И это я только краем глаза посмотрела на нее. А что будет, когда я познакомлюсь с ней поближе?
Катер замедлил ход и принялся выруливать с середины канала. Он причалил к трехэтажному дому, выкрашенному в бледно-желтый цвет, с огромными арками на первом этаже. К дому примыкал небольшой сад, обнесенный невысоким кирпичным забором и густо заросший зеленью. В него и вела мраморная трехступенчатая лестница, на которую помог мне сойти Дарио. Сад только сначала производил впечатление запущенности. Возможно, так казалось из-за спускающихся к воде веток деревьев. На самом деле внутри он выглядел ухоженным, с ровными чистыми дорожками и цветущими кустарниками. К дому примыкала пристройка, перед которой пол был выложен кирпичного цвета тротуарной плиткой. На этом маленьком пятачке поместились плетеный стол и два таких же кресла. Невольно представилось, как сижу тут вечером и слушаю тихий шелест воды, любуясь домами на противоположной стороне канала.
— Вот тут я и живу, — проговорил Дарио, поднимаясь на крыльцо и отпирая дом.
— Один?
— Ну, да, — ответил он, распахивая дверь и пропуская меня вперед. — Моя семья живет в Лидо. Они переехали туда много лет назад. Я тоже жил там, пока не решил вернуться в Венецию. Тогда купил себе вот этот Паллацо.
— Паллацо? — не поняла я.
— Так у нас называют старинные особняки. Этот построен в шестнадцатом веке, — улыбнулся Дарио.
Ничего себе! Такая древность! Мы уже зашли в огромный холл на первом этаже. Из мебели там стояли только две каменные лавки на массивных изогнутых ножках, встроенные в стены. Две большие зарешеченные арки от пола до потолка пропускали много света, и он играл лучами на полу, выложенном глянцевой плиткой кирпичного и кремового цветов, в шахматном порядке. По бокам той из арок, что выходила на канал, имелись еще по два небольших окна, обычных с виду, но тоже закрытых витой решеткой. С трудом поборола желание подойти к одному из них и полюбоваться видом.