Камень. Книга 4 (СИ)
Первым, уже в машине, набрал отца.
— Алексей, завтра в Университете зайди в деканат и сообщи им, что с четверга ты пока не будешь ходить на учебу. — сходу заявил он мне. — В четверг мы проводим тактические игры с военной разведкой, а уже в пятницу выдвигаемся на границу с Афганистаном. Понял меня?
— Да.
— Ты сейчас где?
— Только из Ясенево с Прохором выехали.
— Маша тебе звонила?
— Звонила. Пять пропущенных на телефоне. Сейчас ей перезванивать собирался.
— Хорошо. Слушай меня внимательно. Они с Варей сейчас у тебя в особняке, вместе с Долгорукими, Юсуповой и Шереметьевой. Это я твоих сестер попросил вас помирить, во избежание, так сказать… Ну, ты меня понял…
— Понял. — вздохнул я. — Не переживай, все пройдет как надо. По крайней мере, с моей стороны точно. За этих двух идиоток ничего сказать не могу.
— Вот и не нагнетай, Алексей. Ладно, у меня все. Пока. — он отключился.
Тут я с улыбкой подумал о «везучем» Сашке Петрове, который до завтрашнего вечера гостил у Пожарских. Уверен, находись он сейчас в моем особняке, уже бы подвергался очередной «психологической обработке» со стороны моих сестер. И не только их…
Набрав Марию, передал ей разговор с отцом и заверил, что скоро буду дома. Следом позвонил Михееву, который тоже сообщил мне о визите в особняк большого количества гостей.
— Спасибо, Владимир Иванович. — поблагодарил я его, убрал телефон и обратился к Прохору. — Сессию зимнюю сдам и поеду в Смоленск. А телефон отключу. Поедешь со мной?
— Я-то может и скатаюсь, а вот тебя вряд ли отпустят. — усмехнулся он. — Учитывая гостей, по выделенной полосе поедем, или спокойно добираться будем?
— По выделенной. — кивнул я.
Прохор притормозил на обочине, достал из багажника две магнитных наклейки в виде герба Романовых, примагнитил их к передним дверям и резко стартанул с места.
В особняке мы были около шести часов вечера. Гости, как оказалось, поджидали меня в гостиной, коротая время за разговорами, при этом распивая чаи и вкушая разнообразные десерты и фрукты. Со всеми поздоровавшись, в том числе и с невозмутимыми Ингой и Натальей, я уселся в кресло и в ожидании посмотрел на Марию — раз сестре поручили «разруливать» ситуацию, то мне не стоило ей мешать это делать. Она мой взгляд поняла правильно, и заулыбалась:
— Начнем, пожалуй… В очередной раз мои любимые подружки, Инга и Наталья, восприняли невинную шутку молодого человека слишком близко к сердцу. И, сделав совершенно неправильные выводы, в очередной же раз обиделись и наговорили молодому человеку лишнего. Да ведь, подружки?
— Да. — нахмурились те.
— Мне очень обидно, что этим молодым человеком был на этот раз мой брат Алексей. — продолжила Мария. — Который тоже пошутил… несколько двусмысленно. Да ведь, Алексей? — она всем своим видом показывала, что я просто обязан сказать: «Да».
— Да. — вздохнул я, совершенно при этом не чувствуя никакого раскаянья.
— Хорошо. — важно кивнула Мария. — На этом предлагаю забыть про это досадное недоразумение, сделать вид, что его никогда не было и продолжить общаться, как общались до этого. Все согласны?
— Да. — буркнули Инга с Натальей.
— Согласен. — я с улыбкой встал. — Но давайте все-таки не будем забывать о той, кто больше всех пострадал при этом недоразумении. Я имею ввиду нашу умницу и красавицу, талантливую журналистку и замечательного друга Анну Шереметьеву! — девушка засмущалась, а Мария с Варварой захлопали в ладоши. — А я сейчас, с вашего позволения, схожу за ее подарком.
По дороге в свои апартаменты распорядился принести в гостиную бутылку шампанского, так что, когда вернулся, все было готово для торжественного вручения презента, да и Юсупова с Долгорукой выглядели уже не такими буками. Дождавшись, когда один из поварят, выряженный официантом, не без некоторого мастерства разольет шампанское по бокалам, а недовольной Варваре апельсиновый сок, я достал из пакета футляр, улыбнулся Шереметьевой и сказал:
— Анечка, Род Романовых, Мария с Варварой и, особенно, я, благодарим тебя за прекрасно написанную статью! — я открыл футляр и перевернул его так, чтобы девушка видела сверкающее содержимое. — Прими, пожалуйста, этот скромный презент и носи его с удовольствием! — Аня осторожно взяла из моих рук футляр.
Теперь сверкали не только драгоценности, но и глаза всех присутствующих девушек! В том числе, и моих сестер. Подозреваю, отец с дедом им подарок Шереметьевой не показывали и при выборе их мнением не интересовались.
— Это же Фабер! — выдохнула Инга. — Какая красота! Анька, дай посмотреть! — она потянулась к футляру.
— Руки! — Шереметьева прижала футляр к груди. — Потом посмотришь. Дайте хоть Алексея поблагодарить за подарок! — она с трудом оторвала взгляд от украшений и посмотрела на меня. — Алексей, спасибо огромное! Можно я тебя поцелую?
— Можно. — я сделал к ней шаг, и, к видимому разочарованию Ани, подставил щеку, в которую она меня громко и чмокнула.
От неловкого поворота головы в затылке что-то щелкнуло и боль иглой впилась в мозг. Улыбку на лице сумел сохранить лишь с большим трудом, а потом сдерживаться нужды уже не было — футляр пошел по кругу, а девушки на меня перестали обращать какое-либо внимание.
— А я вот ко всем этим цацкам равнодушен. — подошел ко мне Андрей. — Наташка же наоборот, с ума по ним сходит. Слушай, Алексей, я сестру вчера здорово пропесочил… Не обижайся на нее… Да и Инга… Короче, не со зла они все это делают, а по недоумию.
— Андрей, — хмыкнул я, — то, что не со зла, видно сразу. Иначе, разговор был бы другой. А на Ингу с Натальей я не обижаюсь, да и бесполезно это с ними. Одно могу сказать, Наталье очень повезло с братом, а моей сестре с молодым человеком. — Долгорукий чуть покраснел и засмущался. — А мне с другом. И давай эту тему закроем, Андрей. Кстати, уважаемый староста курса, ставлю тебя в известность, я с четверга в Универ ходить не буду.
— Совсем? — возбудился он.
— Нет, конечно. — хмыкнул я. — Уезжаю. На неделю, может быть, больше.
— А это никак не связано с теми слухами, обсуждаемыми в Свете, которые касаются Афганистана? — он прищурился.
Я обозначил кивок.
— Леха, даже не знаю… — протянул он. — Радоваться мне за тебя или переживать?
— Радоваться. — улыбнулся я.
— Блин, ты на самую настоящую войну собираешься! А как же проводы? Может посидим, или ты не хочешь?
— Можно и посидеть. — кивнул я. — В четверг.
Тут к нам подошла Мария:
— О чем шепчемся, мальчики?
— Мои проводы на войну обсуждаем. — пожал плечами я.
— Так… — она нахмурилась. — Отец мне сказал, что вы уезжаете в пятницу. С вами едут Николай с Александром. Вечер четверга у вас свободен?
— Должен был. — я опять пожал плечами.
— Учитывая, что «Русская изба» и «Царская охота» на ремонте, — задумалась Мария, — а другие варианты искать не особо хочется, предлагаю совместить твои проводы, Лешка, с нашими посиделками, и провести это мероприятие в твоем особняке. Малый Свет будет доволен. — улыбалась она. — Все организационные вопросы беру на себя! Тебе совершенно ничего не надо будет делать! — заверила она меня.
— Машенька, я же тебе уже говорил, мой дом — твой дом. — вздохнул я. — Если ты возьмёшь на себя все организационные вопросы, то… не вижу никаких препятствий.
— Лешка, ты самый лучший брат на свете! — засияла она. — А раз ты у меня самый лучший, то позволь тебе сделать намек. Скоро бал в Кремле состоится… Анька Шереметьева точно явится в новых украшениях, а нас с Варькой отец с дедом и бабушкой держат в черном теле… Может любимый братик подарит младшим сестренкам по не очень скромным сверкающим гарнитурам?.. А сестренки его за это будут любить еще больше? — она состроила соответствующую просящую мордашку.
— Во-первых, Мария, — вздохнул я, — очень некрасиво вести подобные разговоры при своем молодом человеке. — она только сейчас обратила внимание на кусающего губы Долгорукого. — Во-вторых, извинись перед Андреем, который, я точно знаю, хотел бы подарить тебе те же самые подарки, но знает, что ты их принимать не должна и не примешь.