Убийство в отеле «Киннен» (ЛП)

Благодаря комиссару и тому, кто дергает за ниточки, Рикард встретится с этим лезвием в ближайшие пару недель. И Мелани, его любовница, станет финальным штрихом в скандале, который разрушит мечты Рикарда о профсоюзах.
От Адамата, примерного государственного служащего, ожидали, что он забудет версию с пороховым магом и будет молча следовать приказам. Возможно, через несколько лет его послушание вспомнят и повысят в должности. Разумеется, если он больше не будет создавать проблем.
Такова система. Так она работает на благо мужчин и женщин, облеченных властью. А все остальные должны подчиняться.
Адамат считал себя спокойным человеком. Несмотря на молодость, он предпочитал проводить свободное время с женой, а не играть по ночам в бильярд в таверне. Он не любил внимания и считал, что полицейские обязаны соблюдать благоразумие в работе.
Допивая чай, он подумал, что временами подобное благоразумие мешает.
Наверное, это самая глупая из его идей. И может стоить карьеры, даже жизни. Но что такое карьера одного человека в сравнении с жизнью другого? Или в сравнении с торжеством правосудия для убитой женщины?
Он поднял руку, подзывая официанта.
− Пожалуйста, карандаш и бумагу.
* * *
Когда следующим утром он пришел в участок, капитан Хиви перехватила его на входе, притащила в свой кабинет и захлопнула дверь.
− Бездна, что вы творите?
− Не знаю, о чем вы, мэм, − ответил он с совершенно невинным видом.
Она шлепнула его по груди листовкой, обошла стол и, быстро набив трубку, принялась рьяно дымить. Адамат посмотрел на бумажный листок вроде тех, что раздают на перекрестках мальчишки-газетчики, когда кончается основной тираж. Часто в таких листовках публиковались анонсы спектаклей и рекламные объявления местных коммерсантов.
Это была листовка «Желтого вестника», сомнительного и презираемого издания, которое специализировалось на сенсациях и обманчивых заголовках.
− «Полиция первого участка покрывает убийство, совершенное безумным пороховым магом, − прочел Адамат вслух. − Вину повесили на местного коммерсанта. Пороховой маг по-прежнему на свободе и очень опасен».
− Ваша работа? − настойчиво поинтересовалась Хиви.
Адамат внимательно рассмотрел листовку: дешевая бумага, в нескольких словах ошибки. Типичный образчик «Желтого вестника».
− Ничего об этом не знаю.
Хиви сверлила его взглядом.
− Конечно, не знаете, и вам лучше придерживаться этой версии, когда сюда явится комиссар. Он будет с минуты на минуту и жаждет вашей крови.
− Почему моей? − Адамат старался дышать ровно. Случившееся не стало неожиданностью: в первую очередь он хотел привлечь внимание к делу, но предполагал, что это может выйти ему боком.
− Не держите меня за дуру. − Хиви ткнула трубкой в листовку. − Полицейским запрещено разговаривать с газетчиками о текущих расследованиях без разрешения начальства.
− Тем не менее они все время это делают, − заметил Адамат.
− Если никто не следует правилу, это не значит, что комиссар не проследит на досуге за его исполнением.
Не глядя капитану в глаза, Адамат сжал набалдашник трости и тихо сказал:
− Хорошо, что «Желтый вестник» не является газетой.
Хиви обдумала его слова и покачала головой.
− Не умничайте, Адамат. Комиссар все равно может погубить вашу карьеру.
− Все знают, что «Желтый вестник» печатает всякий вздор. Эту листовку забудут до конца недели.
Хиви всплеснула руками.
− Тогда зачем все это?
Адамат открыл было рот ответить, но тут дверь кабинета распахнулась. В маленькое помещение, тяжело дыша, ввалился побагровевший комиссар Александр. Адамат невольно шагнул назад и поразился сходству между комиссаром и лейтенантом Дорри.
− Это что? − Александр швырнул на стол Хиви точно такую же листовку, как ту, что до сих пор держал в руках Адамат.
Адамат решил пояснить, что это просто дешевая листовка, но, бросив взгляд на Хиви, проглотил колкость.
− Я как раз обсуждала этот вопрос с особым констеблем, − сказала Хиви, пристально глядя на Адамата, и на лице у нее было ясно написано: «Это ваша проблема. Сами отдувайтесь».
− О? − Александр развернулся к Адамату. − Может, тогда вы объясните?
Адамат сделал вид, что рассматривает листовку.
− Похоже, о моем вчерашнем расследовании узнал кто-то из «Желтого вестника», и они напечатали чудовищно неверное истолкование моих заключений.
− Неверное... − возмутился Александр, и его лицо побагровело еще больше.
− Если вам хочется найти виноватых, могу немедленно начать внутреннее расследование, − продолжал Адамат. − Но думаю, лучше вообще не обращать на это внимания. Вы же дали нам указания отбросить версию с пороховым магом и сосредоточиться на Рикарде Тумбларе. Сэр, это всего лишь «Желтый вестник». Через несколько дней все забудется.
Хиви издала сдавленный горловой звук и закашлялась от табачного дыма.
Александр прищурился.
− Вы меня за дурака держите? Думаете, я не знаю, что это сделали вы? − Он выхватил у Адамата листовку, разорвал напополам и бросил на пол. − Чего вы добиваетесь, кроме полного краха своей карьеры?
Адамат взглянул на Хиви, которая слегка покачала головой.
− Сэр, клянусь, я тут ни при чем. Я вообще больше не веду это дело, и меня не интересует, как оно продвигается.
Мысленно он взмолился, чтобы Хиви не упоминала его приятельских отношений с Рикардом.
− У констебля безупречный послужной список, − произнесла она. − Поэтому я и забрала его с собой из двенадцатого. Он даже чересчур честен.
У Адамата по спине побежал пот. Хиви только что положила свою голову на плаху рядом с его, и оставалось лишь надеяться, что Александр предпочтет не обращать внимания на шумиху, пока она не уляжется, что вовсе не исключено, учитывая качество работы в первом участке.
Александр понемногу перестал испепелять их взглядом и начал расхаживать по кабинету. Он молчал целую минуту, прежде чем снова повернуться к Адамату.
− Вы немедленно отправитесь в редакцию. В «Новости Адопеста». Она принадлежит моему другу. Вы дадите интервью, которое завтра утром выйдет на первой полосе. Заявите, что ваша версия с пороховым магом − глупость и вы не понимаете, что на вас нашло. Скажете, что рады передать расследование лейтенанту Дорри, который, вне сомнений, закроет дело в считанные дни.
Адамат сглотнул. Он ждал совсем другого. Гнева комиссара? Конечно. Угрозы послужному списку и карьере? Определенно. Но чтобы комиссар приказал ему публично унизиться?
− Факты указывают на другое, − возразил он, не обращая внимания на отчаянные сигналы Хиви заткнуться.
− Констебль, это первый участок, − напомнил Александр. − И факты здесь указываю я.
У Адамата затряслись руки. Он был в ярости, но понимал: единственное, что можно сделать, это прикусить язык и отправиться в «Новости Адопеста», чтобы опорочить собственное имя, да еще и порадоваться этому.
В дверь постучали.
− Вы меня хорошо поняли? − спросил Александр.
Адамат посмотрел на Хиви, потом на свои руки. Постучали еще раз, настойчивее.
− Что там еще? − бросил Александр.
Дверь открылась, и на пороге появилась женщина лет пятидесяти-шестидесяти, среднего роста, с покрытым оспинами лицом и длинными костлявыми пальцами. На ней был поношенный коричневый костюм, в левой руке − шляпа-котелок в тон костюму. Короткие седые волосы острижены чуть выше ушей. Она относилась к тому типу людей, по виду которых ясно, что они не так просты, как кажутся, только совершенно непонятно, в чем именно дело.
− Констебль Уайт прибыла на службу, сэр, − сказала она комиссару Александру. − Я здесь, чтобы помочь особому детективу Адамату в его расследовании.
Александр посмотрел на Хиви и перевел взгляд на Уайт.
− Бездна, не знаю, кем вы себя возомнили, но у вас есть время покинуть это помещение до того, как я закончу фразу.
Во взгляде Уайт сквозило нечто особенное. Сиявшая в нем живость контрастировала с угрюмостью и оспинами. Казалось, ее глаза улыбаются, тогда как остальное лицо словно не знает, что такое улыбка. Неуловимое движение длинных пальцев – и в руке Уайт, будто из ниоткуда, появилась какая-то бумажка.