По дороге могущества. Книга третья: Падение. Том І (СИ)

Рич сжал губы и сдвинул брови.
— Раз так, то и ты должен выполнить свою часть сделки.
— А я разве этого ещё не сделал? — удивился Кальмуар. — Ты ведь получил шар, благодаря которому смог нанести последний удар и заграбастать себе всю силу Легратоса. Хотя нет, не всю, а лишь часть — у тебя ведь ещё не очень сильно развито «Хищение», верно?
В груди у мага похолодело и он стиснул задрожавшие руки в кулаки.
— Не увиливай! — процедил он сквозь зубы. — В условия награды входил не только шар, но и снятие осады с Рэйтерфола! Ты ведь получил, что хотел — занял место павшего владыки. Так что будь добр собрать свою блохастую шайку и отвалить от города!
Древесные веки пастухара приопустились и его рот сложился в подобие улыбки.
— О, не стоит так переживать, Лютер. Я и не собираюсь тебя обманывать — истребление будет прекращено. Для этого всего-то и нужно толкнуть речь о том, что в этом ужасающем кровопролитии мы потеряли слишком много, и наш умерший царь не желал бы, чтобы его верные собратья и дальше отдавали свои жизни, удобряя кровью земли предателей. Поэтому мы должны вернуться домой, почтить павших, а затем созвать Архон Ша-Гриард, всеобщее собрание глав звериного мира, чтобы понять, какую политику нам отныне стоит вести с людской расой. Естественно, старые договора придётся аннулировать, а вот на каких условиях будут заключены новые, — он хмыкнул, — уже большой вопрос. Не все, конечно же, поддержат такое решение, но они будут вынуждены подчиниться.
Кальмуар замолчал, а потом со скрипом наклонился вперёд.
— Вот только какой тебе со всего этого толк, Лютер, если ты будешь мёртв?
Смотря в тёмно-зелёные глаза пастухара, Рич сглотнул и разлепил пересохшие губы.
— Меня казнят?
— Конечно. Причём будут убивать медленно и изощрённо, растягивая твою погибель на целые дни, если не недели или месяцы. Поверь, мы настоящие мастера в этом деле. Ты же цареубийца, Лютер, судьбе таких, как ты, сложно позавидовать. — Кальмуар положил ветвистую руку на своё туловище, в попытке изобразить человеческий жест. — Мне тебя очень-очень жаль, и это искренне. Мы ведь с тобой одного поля ягоды, друг мой, и меня невообразимо сильно печалит смерть такого перспективного союзника.
Плечи мага поникли и он опустил взгляд, и поэтому не видел, как у нависшего над ним Кальмуара насмешливо сверкнули глаза.
— Хотя, конечно, мы можем заключить и новый договор.
Рич вскинулся.
— Это какой?
— О, гарантирую, он будет выгоден нам обоим. Для начала, мы не будем снимать осаду с Рэйтерфола, а наоборот — направим на этих людишек всю звериную ярость, дабы они почувствовали на себе отмщение за смерть Легратоса. Я ведь заключал условие о прекращении истребления с тобой, а не с Драйторном, а значит, ты и волен отменить его.
Бледный маг скептически усмехнулся.
— О да, ты прав, это решение действительно лядски выгодно для меня! Прям слепну от открывшихся перспектив, представляешь?
Кальмуар хмыкнул и его гибкие голые прутья зашевелились, словно клубок змей.
— Ты делаешь слишком поспешные выводы, Лютер. Ведь я не сказал самого главного, — пастухар улыбнулся. — Дело в том, Лютер, что ты будешь жить. И даже более того — не только оставишь у себя всю силу, забранную у Легратоса, но и приумножишь её в десятки, если не сотни раз! — Он хохотнул. — И это ещё не говоря о том, что зверосилпаты будут считать тебя героем.
Рич непонимающе нахмурился.
— И как ты это устроишь?
— На самом деле в этом нет ничего сложного — всё, опять же, будет зависеть от той точки зрения, которую мы преподнесём зверосилпатам. Тебе лишь нужно призвать Уаргрода Справедливого в свидетели каждого слова, что прозвучит из твоих уст, и рассказать всем красивую сказку о том, как ты сражался бок о бок с самим Легратосом против вероломных убийц Рэйтерфола. Ты бился против своих, защищал прародителя изо всех сил, но, — Кальмуар «печально» вздохнул, — увы, враги оказались сильнее. И тогда, предчувствуя свою неизбежную гибель, мудрый Легратос добровольно позволил тебе нанести последний удар, дабы передать свою силу достойному силпату, а не одному из прихвостней Драйторна. А потом ты бросился бежать, спасаясь от тех, кого когда-то считал друзьями. И не твоя вина в том, что силзверы, они же зверосилпаты, приняли тебя за цареубийцу. Ты был вынужден защищать свою жизнь от разъярённых хищников, и это твоё законное право, которое никто не сможет оспорить. А в подтверждение истинности всего рассказанного наши чтецы извлекут из твоей памяти всю сцену последнего сражения Легратоса. Естественно, качественно мною подретактированную. — Пастухар ухмыльнулся. — Поверь, я мастер в создании подобных вещей.
Рич провёл дрожащей рукой по лицу и помассировал висок. Кусая губу, он нервно усмехнулся.
— Всё дело ведь не только в Рэйтерфоле, верно? Ради одного города ты бы не стал так заморачиваться. Здесь что-то большее…
Кальмуар довольно кивнул.
— Ты прав, Лютер. Одним Рэйтерфолом дело не ограничится. — Глаза пастухара хищно сверкнули. — Мы используем убийство добрейшего и всеми любимого Легратоса, как повод для начала полномасштабной войны силзверов против людей и всех остальных силпатов. И ты, друг мой, возглавишь армию перебежчиков и наёмников. Думаю, и тех и других у нас будет превеликое множество, особенно после того, как в наших руках окажутся богатства захваченных городов и деревень. Новые земли, золото, артефакты и униары будут литься рекой, и мало кто устоит против искушения обладать всем этим. Так что, Лютер, одно твоё согласие отделяет нас от глобального передела всего Древнира.
Маг облизнул искусанные губы, покачал головой и сдавленно пробормотал:
— Ты предлагаешь мне сохранить жизнь, но взамен предать своих друзей и развязать войну, в жернова которой попадут все без разбора…
Кальмуар презрительно фыркнул.
— Друзей?! Каких друзей? Уж не тех ли, которые едва не разорвали тебя на части за полученные с Легратоса униары?! Ведь если бы я не спас тебя, то ты бы сейчас переваривался в брюхе у Саргона!
Рич вздрогнул и опустил глаза.
— Ты должен понять, Лютер, что дружбы в Древнире не существует. — Пастухар стал говорить мягким голосом, словно объясняя ребёнку общеизвестные вещи. — В наших реалиях это лишь миф и ничего более. Имеет значение только одно — путь по дороге к могуществу. И на этом пути нет друзей. Чем быстрее ты это осознаешь, тем лучше для тебя.
Лютер Рич долго молчал, сидя без единого движения и размышляя над сделанным предложением, а затем поднял голову, посмотрел исподлобья в глаза Кальмуару и спросил:
— А Уаргрод Справедливый не обидится на то, что я солгу, поклявшись его именем?
Кальмуар со скрипом улыбнулся.
— Не обидится. Я договорюсь.
* * *
Пронзительный визг бьёт по ушам. Бешеная крылатая гарпия врезается в мой бок и её острые когти пытаются разрезать чёрную чешую, а стая её верещащих товарок вьётся вокруг, нападая с разных сторон. Реву от ярости и хватаю пастью не успевшую вовремя отлететь гадину. С силой сжимаю челюсти, впиваясь клыками в податливую плоть, хрустят кости и рот наполняется свежей кровью…
— Она здесь! — Раздаётся крик, полный жестокой радости, и тёмная фигура затмевает собой солнечный свет, льющийся из входа в нору. — Попалась, тварь!..
Широкие взмахи крыльев разгоняют меня всё сильнее, в ушах свистит ветер, внизу проносятся блестящие при лунном сиянии пышные шапки деревьев, а в лапах дёргается свисающая добыча. Сочная, вкусная, мясистая. Но уж слишком живучая.
С гортанным рычанием вонзаю когти глубже, льётся кровь и еда с хрипением испускает последний дух…
…Длинные острые палки втыкаются в тело со всех сторон и вызывают жгучую боль. Мне страшно, мне очень страшно. Я пытаюсь убежать, но лишь раз за разом ударяюсь о крепкие стенки решетки…