Эра Огня 3. Зажженный факел (СИ)

— Ты… — Магистр поднялся со стула. — Ты нанёс оскорбление…
— Да-да-да, страшное оскорбление, страшный орден, — перебил Мортегар. — Приходите мстить, девочки. Только сразу задирайте юбки и входите задницами вперёд, чтоб нам времени не терять. Для вас я всегда свободен. Сайонара, дорогая.
Он подошёл к девчонке за стойкой, взял её за локоть и вывел из трактира, даже не бросив последнего взгляда на Магистра.
Магистр смотрел на подписанный договор. На разбросанное золото. Ему, возможно, впервые в жизни, хотелось плакать. В такое дурацкое положение его не ставили ещё ни разу. И что? Что конкретно сейчас он должен делать? Драться с простолюдинами за монеты?!
Магистр заставил исчезнуть договор, перо и чернильницу. Потом пнул по столу, и на пол пролился целый водопад золота.
— Орден не прощает, — процедил Магистр сквозь зубы. — Когда этот мальчишка сдохнет, я вернусь за каждым из вас. Каждым, кто смотрел и смеялся. Надеюсь, что до тех пор вы успеете получить удовольствие от золота.
И он исчез. Вряд ли кто-то его услышал, а если услышали — то не поняли. Золото во все века говорило на более понятном языке.
  
Глава 44
 
Авеллу перестало трясти от ужаса, когда мы дошли почти до самой академии.
— Я предлагаю, — сказала она, — ночевать в подземелье. Там нас, по крайней мере, не достанут.
Я только мысленно усмехнулся её словам. Во-первых, были серьёзные сомнения, что нас «не достанут». Попасть в логово Мелаирима было не так уж сложно, при наличии печати Земли. Да на крайний случай и камешек с руной сгодится. Ну а наши обычные входы-выходы отследить тоже труда не составляло.
А во-вторых, всё то, что я устроил в трактире, преследовало одну лишь цель: чтобы меня достали. Все вместе, сразу. Меня, а не Натсэ. Пусть она придёт в себя. Пока она жива — я точно это знаю, поскольку вижу строчку в интерфейсе: «Мирская супруга — Натсэ». И пусть таковой и остаётся — живой. А я поиграю со смертью. У меня, наконец, есть для этого всё: умение драться, убивать и побеждать, а кроме того — своё тело.
— Тебе-то вообще нечего бояться, — сказал я Авелле. — Это я его выбесил, мне и отвечать.
— Ну да! Ты не слышал, как он говорил, что после тебя убьёт всех, кто слышал и видел?
— Н-н-нет, это я пропустил…
— А… Ну, это я «Шпиона» использовала, когда мы уже ушли.
Что ж, теперь у меня ещё больше поводов победить этот поганый орден. Убивать, Мортегар! У-би-вать!
— Брат и сестра! — приветствовали нас рыцари-привратники. — С победой в турнире!
— Спасибо, братья по ордену! — Авелла затейливо поклонилась. Я просто кивнул, и мы вошли в крепость.
Не сговариваясь, двинулись к лазарету. Однако внутри нас ждал сюрприз:
— Час назад ушёл, — сказал лекарь, раскладывая что-то вроде пасьянса из карт с разноцветными рунами на столе.
— Как «ушёл»? — недоумевал я. — Его сюда на носилках принесли!
— Сюда — принесли, отсюда — ушёл. Подозреваю, он уже давно дома и пьян в дрова. Как, собственно, и в любой другой день.
Мы с Авеллой переглянулись. Новость была скорее хорошая. Хотя я приучил себя к мысли, что увижу Лореотиса слабым и бледным на больничной койке. И мы с ним поговорим о чём-то важном, он меня простит, всё такое…
Но реальности обычно плевать, что я там себе навоображал. Как, собственно, и Лореотису. И мы пошли в посёлок.
— Надо было хоть на рынок зайти, апельсинов купить, — посетовал я.
— Зачем ему апельсины? — удивилась Авелла.
— Понятия не имею, честно говоря… Он бы больше обрадовался выпивке, но где ж я её тут достану… Эй, Зован! Выпить есть? А если найду?
Зован шёл нам навстречу со стороны академии. Лицо его было бледным, злым и обеспокоенным. Не обратив на меня ни малейшего внимания, он подошёл к Авелле и вдруг обнял её так сильно, что она даже пискнула. Хорошо, что это был не я.
— Никогда больше так не делай, поняла? — сказал он нарочито грубо. — В другой раз я проще сам тебя убью, чем так беспокоиться.
Сказать, что я был изумлён, — ничего не сказать. Нет, я, конечно, понимал, что на самом деле Зован к сестре относится терпимо, просто на людях её третирует. Но чтобы вот так… Беспокоился он, оказывается. А сам даже не спросил ни разу, как там чего у неё на турнире складывается.
— Обещаю, — прокряхтела Авелла. — Больше мы ссориться с Орденом Убийц не будем.
— Что? — отстранил её от себя Зован.
— Что? — захлопала глазами Авелла.
— Я о турнире говорил.
— Ах, о турнире… Это было так давно, я и забыла.
— Турнир полдня назад закончился! Что значит, «забыла»? И вы уже успели вляпаться в какую-то дрянь с Орденом Убийц?!
— Молодость даётся только один раз, — вмешался в разговор я. — Чего сидеть-то без дела?
Удар мог лишить меня всех зубов разом и нижней челюсти, как таковой, но я проворно поднырнул под кулак и пинком по голени заставил Зована покачнуться.
— Это извини, — сказал я, пока он восстанавливал душевное и физическое равновесие. — Рефлексы.
— Мортегар! — взревел Зован. — То, что ты подарил мне дом, ещё не даёт тебе права убивать мою сестру!
— Он и не убивает, — вступилась Авелла. — Он будет изо всех сил меня защищать. Мы с Мортегаром скоро вступим в брак. Мы будем необычной семьёй! Будем скитаться по миру и сражаться со злом и несправедливостью, переживая тысячи невероятных приключений.
Зован, который только что был готов меня растерзать, от этих слов опешил совершенно. Даже я до сих пор не мог понять, несёт ли Авелла пургу так виртуозно, то ли правда всем сердцем верит в то, что говорит. Несомненным было одно: её наивные лозунги и восторги полностью обезоруживали любого собеседника.
— Вы идиоты, — сказал Зован с лёгкой ноткой восхищения. — Нет… Нет, это уже через край. Это так оставлять нельзя.
И он пошёл обратно, куда-то в академию. Остановить его?.. А смысл? Я не собирался делать тайны из своей войны, иначе не устроил бы сцену в трактире. Все узнают, по-другому и быть не может.
По дороге к посёлку нам встретились казематы. Я решил заглянуть к Мелаириму, Авелла заартачилась и осталась снаружи. Мелаирима она не любила, притворяться сочувствующей не хотела, а злорадствовать было противно её воздушной натуре.
Меня пропустили без проблем, в очередной раз поздравив с победой в злополучном турнире. Махнув в ответ рукой, я спустился в тюремное подземелье и, взяв факел, отыскал нужную камеру.
Мелаирим стоял у решётки, сложив на груди руки. Лицо его было всё таким же надменным и самоуверенным. И с таким лицом он собирается идти на суд?
— Чего тебе, глупая девчонка? — решил он поумничать.
— Сами вы девчонка, — отозвался я. — Мы поменялись обратно, я — это я.
Чуть меньше надменности и самоуверенности, уже отлично.
— Как ты это сделал? — спросил Мелаирим, вцепившись в решётку. — Что, рискнул поднять ранг?
— Нет, значительно проще — с помощью заклинания на праязыке.
— Где ты взял это заклинание?
— Мне помогли ваши заметки.
— Там не было такого!
— Ну да. Там было другое. Я вызвал дух Анемуруда, и он любезно сообщил мне нужное заклинание. Что? Зачем вы так побледнели? Конечно, я понимаю, что в очередной раз забил гвоздь микроскопом. Я понимаю и то, что вы не знаете, что такое микроскоп. Но всё-таки, вот так бледнеть — это уже немного…
— Ты вообще соображаешь, что творишь? — заорал Мелаирим, тряся решётку. Впрочем, «тряся» — сильно сказано. Он её даже пошатнуть не смог.
— Прекрасно соображаю, — кивнул я. — Давно хотел поговорить с кем-то, кто действительно понимает, что к чему. И много интересного узнал, кстати говоря. А вот вы — соображаете? Зачем нужно было убивать Герлима, да ещё так неосторожно? Вдруг вас теперь к смерти приговорят?
Мелаирим как-то резко успокоился. Мощно взял себя в руки? Вспомнил что-то утешительное? Вот бы узнать…
— Моя жизнь не имеет значения, — сказал он. — Твоя — бесценна.
— Вы и на суде так же будете говорить?