Эра Огня 2. Непогашенная свеча (СИ)

— Скажите, сэр Мортегар, а я? Я вам нравлюсь?
— Ты самое прекрасное видение из всех, что у меня были, — заверил её я.
— Вы такой милый, сэр Мортегар…
— Спи…
— А вы споёте мне колыбельную?..
— У меня слуха нет.
— А как мы с вами танцева-а-а…
Она выронила зеркальце, и связь оборвалась. Я увидел своё обалдевшее отражение.
— Нет, ну это уже вообще финиш какой-то, — пробормотал я и вскочил на ноги.
Накинул плащ, спрятал зеркальце, достал булыжник. А, проклятье! Ранг-то… Так, что делать, что делать… О! Ректор Дамонт вышел из каюты.
К нему я и заторопился.
— О, сэр Мортегар! — приветливо улыбнулся он мне. — Слышал, вас поразила морская болезнь? Прискорбно. Потерпите, осталось немного, к вечеру вы будете на месте. А я вас покидаю.
— П… Покидаете?
— Да. Вот она, моя цитадель. Столица магов Земли.
Я бросил взгляд за борт. Мы плыли по реке, не в пример более широкой, чем та, что текла мимо Сезана. На берегу раскинулся огромный город, обнесенный стеной. Я заметил высокие разноцветные здания, острыми крышами бьющие в беззащитное небо, но приглядываться особо не стал.
— Господин Дамонт, вы не могли бы мне помочь? Мне срочно нужно отправить письмо.
— Конечно, почему бы и нет! — Он забрал у меня булыжник. — Диктуйте.
— Спасибо! Так… Мортегар — Лореотису. Лично.
— Эдак не получится, — покачал головой Дамонт.
На камне появилось: «Дамонт — Лореотису. Лично. Сообщение от сэра Мортегара».
Ректор посмотрел на меня и кивнул.
— Э-э-э… — задумался я. — «Сестра болтает. Никакого спиртного. Вмешайтесь скорей!».
— И всё? — удивился Дамонт.
— Всё, — кивнул я.
— Похоже на какой-то шифр…
— Что вы! Нет, это… Это называется «хокку». Такие особенные стихи. Сэр Лореотис обучает меня стихосложению, и вот, кажется, получается что-то… Хочу похвастаться.
— Занятно, — сказал Дамонт. — Хокку… Трехстишие. Что-то в этом есть.
Слова исчезли. Дамонт вернул мне камень.
— Огромное вам спасибо! — поклонился я. — Вы замечательный человек.
  
Глава 21
 
Корабль, словно специально для того, чтобы дать мне возможность полюбоваться дворцом, изменил курс и поплыл кругом. Мы с Натсэ практически прилипли к окошку, рассматривая это невероятнейшее строение, которое казалось живым.
Это был полноценный коралловый риф, только такой высокий, такой огромный, что закрадывались серьезные сомнения в том, что над ним трудилась матушка-природа. Чем ближе подплывал корабль, тем сильнее множились сомнения. Потому что становились заметны окна — высокие и низкие, узкие и широкие. Наружные лестницы и галереи, опоясывающие дворец. По галереям прохаживались люди, приветственно махая своему вернувшемуся главе.
Стены дворца были живыми. Они, казалось, колыхались вместе с течением. Но это были кораллы и прочие полипы, среди которых сновали бойкие рыбёшки. Почти все кораллы немного светились разными цветами, и поэтому дворец отчасти походил на новогоднюю ёлку. Я почувствовал, как против воли мне в душу закрадывается ощущение праздника…
— Если бы мне ради такого зрелища предстояло провести семь ночей с Сиектян — я бы согласилась, не раздумывая, — сказала Натсэ. А когда я на неё покосился, она нашла мою руку и легонько её пожала.
Чудеса не кончались. Корабль продолжал торжественный круг. Я увидел пастбище акул. На некоторых из них ездили люди. Просто садились сверху и — плыли. Акулы выглядели смирными, дисциплинированно толпились перед кормушкой, из которой небольшими порциями выпускали мелких рыбок.
Чуть подальше «паслись» русалки. Видимо, окультуренные. Во-первых, они были в купальниках, а во-вторых, на шеях у них были ошейники, такие же, как у Натсэ.
— Они что, порабощают русалок? — удивился я.
— Слышала, что да, — отозвалась Натсэ. — Говорят, научить их выполнять простую работу вполне себе можно, они очень сильные эмпаты и улавливают человеческие желания даже без ошейников. Тем и кормятся. В основном их, наверное, держат для красоты.
Приглядевшись к ближайшей рыбо-девушке, я заметил у неё на животе серебристую печать с руной. Словно почувствовав мой взгляд, русалка махнула хвостом и поплыла наперерез кораблю, простирая ко мне руки в жесте, похожем на мольбу. Но когда она пересекла почти незаметную границу своего пастбища, лицо её исказилось му́кой, руки дёрнулись к ошейнику, а печать засветилась зловещим зеленоватым светом. Словно какая-то неведомая сила потащила русалку назад.
— Я серьёзно говорю, Морт, — нахмурилась Натсэ. — Не вздумай к ним лезть!
— Да я даже не собирался!
— Они даже с такого расстояния чувствуют твоё отношение, вот и кидаются. Это их обычная схема: обольстить внешним видом, схватить и сожрать. Горло в первую секунду перегрызёт, ты даже крикнуть не успеешь. Это самые опасные хищники в океане.
Что ж, врать было бы глупо. Русалки действительно вызывали у меня симпатию и сочувствие. Красивые девушки с такими жалобными лицами, которых держат, как животных…
Но вот их пастбище осталось позади, мелькнули плантации морской капусты, ещё чего-то, и цикл завершился. Корабль мягко опустился в песок перед расположенной вертикально гигантской морской раковиной. Это, должно быть, вход.
— Сэр Мортегар? — Логоамар постучал в нашу дверь. — Мы прибыли, прошу вас, будьте моим дорогим гостем.
Дверь наружу открывалась прямо из борта корабля. Выходили мы вчетвером: Логоамар с дочерью, я и Натсэ. Сиек-тян мастерски игнорировала моё присутствие как рядом с ней, так и в мире в целом.
— Пап, надеюсь, ты не собираешься закатывать пир прямо сейчас? — со вздохом сказала она.
— Эм… — смешался Логоамар. — Через часок?
Сиек-тян только головой покачала.
За открытой дверью стояла морская вода. Мы сгрудились вокруг Логоамара. Он шагнул вперёд с вытянутой рукой, я поспешил следом. Шаг за порог — и я повис… в воздухе. Всю нашу компанию упаковало в большой пузырь, который величественно поплыл к огромной ракушке.
Створки медленно растворились нам навстречу, и пузырь устремился внутрь. Как только мы пересекли границу входа, пузырь будто лопнул, и я почувствовал, как ноги оказались на твёрдом камне.
— Вот мы и дома! — провозгласил Логоамар.
Вслед за ним мы пошли по длинному коридору, стены которого покрывали окаменевшие кораллы и морские звезды. Выглядело красиво, но вот с практической точки зрения… Я поёжился. Как тут вообще жить? Всё на вид такое колючее и хрупкое, ни к чему не прислонишься…
Я сделал шаг в сторону и провел ладонью по стене. Оказалось, я ошибался. Орнамент был гладко отшлифован, и все морские чудеса, навеки застывшие, были прочными. Вообще, сложилось впечатление, будто всё это вылеплено специально. Разбираться я не стал, ибо какая мне разница? Вокруг и живых прелестей хватает. Вот, например, русалки. Опять.
Коридор повернул, теперь стены были стеклянными. По ту сторону в огромных аквариумах плавали русалки. Без ошейников и печатей. Они подплывали к стёклам, скользили вдоль них, следя за нами любопытными глазами. Логоамар остановился и с улыбкой посмотрел на меня.
— Эти особи отлично выдрессированы. Мы отняли у них всю агрессию, теперь они просто милые зверушки. Если отважитесь — можете с ними поплавать.
— Вот ещё! — фыркнула Сиек-тян. — Никаких магов Земли в этом прекрасном бассейне. Потом за месяц не очистишь…
— Что ты себе позволяешь? — рявкнул Логоамар таким страшным голосом, какого от него нельзя было ожидать. — Чего ты хочешь добиться, невоспитанная девчонка? Хочешь опозорить меня перед гостем? Или ты хочешь, чтобы он смотрел, как я тебя наказываю?
От последней фразы Сиек-тян побледнела. Она торопливо поклонилась сначала отцу, потом — мне.
— Прошу меня простить, я забылась, — пролепетала она.
— Убирайся прочь, — взмахнул рукой Логоамар. — Через час выйдешь к пиру и будешь вести себя достойно.
Сиек-тян тут же улизнула. Мы же ещё немного полюбовались русалками, пока неприятное впечатление постепенно таяло. Хвостатые девушки были только рады такому вниманию. Красовались, как могли, исполняли целые танцевальные номера.