Эра Огня 2. Непогашенная свеча (СИ)

— Маэстро Вимент? — удивился парень, заворачивающий картину покупателю. — Он теперь здесь не сидит. У него своя школа.
— Школа?! — удивился я.
— Ага. Переворот в искусстве. Новая школа. А вы, случайно, не господин Мортегар?
— Он самый.
— О. Погодите.
Парень оставил картину и, сбегав куда-то, принёс мне визитную карточку: «Маэстро Вимент. Художник». На обратной стороне был написан адрес.
Натсэ в городе ориентировалась превосходно, и требуемое здание мы отыскали без труда. На входе нас остановил было угрюмый привратник, но стоило показать ему карточку, как он раскрыл перед нами дверь.
Внутри пахло краской. Ученики сидели в одной большой аудитории и корпели над холстами. Тут были и ребята моего возраста, и мужчины постарше. Было даже несколько девушек.
— Гаспадын Мортыгар! — Вимент выскочил из неприметной двери и поклонился мне. — Давно нэ захадылы. Я валнавалсы.
Он провёл нас в свой кабинет, больше напоминающий склад холстов и картин, и поставил передо мной на стол тяжёлый сундучок.
— Вимент, Вимент, нет, это уже через край, — сопротивлялся я, увидев, что сундучок доверху забит золотыми солсами.
— Быры, быры! — настаивал Вимент. — Мой народ говорят: «жулыкы». Но Вимент — честный человек. Вот чтоб все знат. Сматры! Я тыбе картыну дарю, да?
Он вытащил из кучи в углу одну картину в резной раме и показал мне.
Грозовое небо. Крепость магов Земли на заднем плане. На переднем, лицом к зрителю, стоит самая настоящая Натсэ с изогнутым мечом в руке. Слева от неё с насмешливой улыбкой застыла Талли в чёрном платье, справа — Авелла в белом. Прямо постер нового анимешного мультсериала, только названия не хватает.
— Называется «Гарэм гаспадына Мортыгара», — похвастался Вимент.
Я зажмурился.
— Он, вообще-то, рыцарь, — услышал я голос Натсэ.
— Вах! Рыцарь? — всполошился Вимент. — Сэр Мортыгар?! Эх, надо пырыпысать назва́ные…
— Нет-нет, не надо, всё хорошо! — замахал я руками. — Спасибо, Вимент, прекрасная картина.
Вимент расплылся в улыбке.
— Какой такой «спасыбо»? Это я — спасыбо! Жызнь обязан. Новая школа. Уже другой город пашлы. Ныкого другого ны хатят пакупать. Мыня всэ художныкы нынавыдят!
Последнюю фразу он произнёс с такой гордостью, что у меня выступила слеза.
Любезности Вимента не было конца. Он даже вызвал нам извозчика, которому строго наказал кататься с нами, пока не отпустим, а потом явиться к нему за расчетом.
Мы и покатились. Все вчетвером: я с Натсэ и Ямос с Тавреси. Последней нужно было купить многое из одежды, Натсэ, оценив перспективы сундучка, тоже решила не тормозить на двух купальниках. В общем, когда повозка доползла до ворот академии, неизвестно было, кто измучился больше: мы, лошадь или извозчик.
— Я в воду не поеду, — буркнул извозчик, с сомнением глядя на бассейн, раскинувшийся за открытыми настежь воротами. Лошадь же, быстро разобравшись в ситуации, сунула туда морду и начала пить.
— Резонно, — сказал я и посмотрел на своих спутников. — А мы туда протащим столько, не намочив? Печати как работают?
— Вряд ли, — покачала головой Натсэ. — Они же так, только поплавать… Надо бы кого-то из магов Воды позвать.
— Так, — решил я. — Ямос. Вы с Тавреси идите, а мы с вещами потом.
— А вы как? — нахмурился Ямос.
— Всё-то тебе знать надо, — хмыкнул я.
Когда Ямос с новоприобретённой рабыней, сжав в руках по печати, удалились, я показал извозчику на холм у реки:
— Высадишь нас там?
Он равнодушно дёрнул поводья…
— Смело, — сказала Натсэ, когда мы остались вдвоём, с грудой свертков, сундуком и картиной на склоне холма. — А если нас заметят на выходе из подвала?
Я засунул в подплащное хранилище сначала сундук, потом — картину, не без усилия. Пару самых больших свёртков. Остальное мы с Натсэ уже запросто унесли бы в руках.
— А что, это преступление — находиться в подвале? — спросил я.
— Ну, знаешь… Сразу будет ясно, что где-то там защита сломана, и ученики запросто туда-сюда шастают. С безопасностью-то у них строго.
Я долго думал, пока не скрылся из виду извозчик. И тогда принял смелое управленческое решение:
— Ну что поделать…
Натсэ развела руками, полностью доверившись мне.
***
В подземном жилище никого не нашлось. Мы заглянули в святилище, в столовую, в купальню, в комнату Талли. Там я чуть в обморок не упал: идеальный порядок. Вещи культурно лежат в шкафу, постель заправлена, нигде ни соринки.
— Мелаирим научил Талли быть Талли, — хмыкнула Натсэ. — Идём? Сейчас по времени обед, народу будет мало.
Её предсказание сбылось. Народу не было вообще. Мы преспокойно выбрались из подвала и, добравшись до комнаты, стали разбирать покупки. Ямос и Тавреси, должно быть, обедали, и никто нам не мешал.
— Наконец-то! — Натсэ с торжествующим видом извлекла расчёску из какого-то своего абсолютно секретного свёрточка, с которым вышла, помнится, из дверей лавки «Товары для красоты». — Самая необходимая в мире вещь. После меча, разумеется.
Я распаковал картину и задумчиво прислонил её к стене над кроватью.
— Меч, безусловно, полезнее, — продолжала Натсэ. — Им столько всего можно сделать.
Я развернул картину лицом к стене и поставил на пол.
— «Гарем господина Мортегара», — фыркнула Натсэ, расчёсывая свои длинные волосы. — Какая же пошлость!
— Он старался, — робко возразил я. — Хотел как лучше. Откуда он только про Авеллу-то узнал…
— Узнал что? — посмотрела на меня Натсэ, сжав расческу, как дубинку.
В общем, романтические минуты уединения у нас как-то не туда ушли. Ну и ладно. Всё равно на душе было как-то спокойно. Хорошо. Как будто всё наконец налаживается.
Если бы я знал тогда, что такие затишья обычно бывают перед бурей…
***
С Талли мы встретились за ужином. Она шлёпнулась за стол рядом с нами, отвесила мне подзатыльник и сказала:
— Дурак ты, Морти.
— Очень похоже! — восхитился я и тайком сунул ей в руку кулёк с конфетами.
Талли улыбнулась мне одними глазами, быстро спрятала кулёк и шепнула: «Спасибо!».
— Эй, это моё место! — возмутился какой-то мой будущий однокурсник, остановившись за спиной Талли.
— Твоё? — повернулась та. — Мальчик, ты головкой не стукался? Нет? Ну так сейчас стукнешься, да об стеночку. Сбежал отсюда в страхе, пока я добрая!
— Ладно тебе, хватит хулиганить, — шепнул я.
Талли надула губы. Похоже, Мелаирим использовал все свои педталанты. Моя сестрёнка с упоением «играла в Талли». Она и в школе драмкружок посещала.
— Ладно, пойду к своим, — буркнула она, вставая. — Эй, голодный! Садись, пока не остыло.
На столе как раз появились тарелки.
***
Плавать мы с Натсэ в этот день уже не пошли. Во-первых, устали, а во-вторых, за окнами всё ещё было много народу. Окна-то на ночь не запечатывались. В общем, мы погасили свечи и легли спать.
Я долго старался не обращать внимания на звуки, раздающиеся с соседней койки. Когда это стало уже невозможным, я дёрнулся было встать. Встать на защиту, так сказать… Но тут послышался шепот Тавреси: «Не останавливайтесь, хозяин!» — и я остался лежать.
Кровь то бросалась мне в лицо, то совсем не в лицо. Передать ту гамму чувств и эмоций, что меня переполняли, я не возьмусь. Из самого очевидного — злость, смущение, раздражение, зависть, возбуждение и какой-то даже страх. Последнее меня разозлило ещё больше. Да чего я, в конце-то концов, боюсь?!
Моя рука, лежавшая на боку неподвижной Натсэ, начала долгий и тяжелый путь…
Натсэ быстро повернулась ко мне лицом и шепнула на ухо так, чтобы слышал только я:
— Ты правда хочешь, чтобы в первый раз это было вот так? Если хочешь — прикажи.
Я помолчал и так же тихо ответил:
— Нет…
В ответ получил поцелуй.
— Тогда постарайся уснуть. Я люблю тебя, Морт.
— И я тебя люблю. Натсэ.
Как ни странно, после этих слов мне полегчало. Вскоре я и вправду уснул.