Синто. Дневник не героя (СИ)
В эту ночь мне приснилось, что я снимаю маску, а под ней ничего нет, серая пустота. Подскочила с кровати и бросилась к зеркалу, ужасно глупо. Я давно уже не снимала маску на ночь, зачем, мне было в ней комфортно, я не хотела с ней расставаться и на утро лишь обновляла ее.
Я знала, что нарушаю технику безопасности по работе с пси-техниками, но она же требовала первым делом убрать травмирующий фактор. А как его уберешь? Куда деть Хореса, Вольфа, Синоби, Илис, Таксона теперь еще и Тукина? Куда деть готовящуюся войну? Где я здесь найду человека, который подберет те слова, что растопят лед намерзший на моей душе.
Я вообще такого не найду. Вольф мог бы, до всех этих переломов, но не сейчас. Мама Яна далеко и не поймет всего, дедушка Синоби еще хуже чем отец, у брата свои проблемы, и пусть Судьба поможет ему с ними справиться. А просить помощи у Синоби-Туков я не считала возможным, ведь они обязаны о каждом шаге докладывать Первому Синоби. Я должна справляться одна, я и справляюсь.
На следующий день позвонил отец.
— Попрощайся с Тукиным, — приказал он и отключился.
Я нашла Тукина, он был чуть обижен на меня. Ха… А вот я не обижена. Я убить его готова. Любила — убила. Ладно, не буду усугублять ситуацию, я не настолько глупа.
— Джек Тукин, возвращайся.
Я обняла его худенькую фигурку, редко мужчины бывают меньше меня ростом, и поцеловала в лоб. Развернулась и пошла прочь, загадав, что если окликнет, то не вернется. Вообще-то я не играю в подобные игры с Судьбой, но в этот раз. Он не издал ни звука, я не обернулась, ритуал соблюден.
А еще через несколько дней, я пришла к Дину Таксону с антипарализатором, гаджетом с помощью которого восстанавливают чувствительность, неофициальное пыточное устройство. Никакого вспоминания навыков допроса. Зачем? Я действовала антипарализатором, как гейша меховой варежкой. Я прикасалась к нему только гаджетом и только к тому, что выше пояса, результат превзошел все ожидания. Дин действительно болен, раз боль привела к сексуальной разрядке, может его в детстве по голове били? Всё оказалось не настолько гадко, как могло бы быть, ведь по сути я приносила не боль, а наслаждение. Часть меня поняла, что хочет повторения, а другая зашлась воплем презрения к себе и всему миру. К которому голосу присоединится, сознание не решило, и я молча оставила Дина приходить в себя. Надеюсь, его завтра не будет дергать, и он не выдаст нашего времяпрепровождения.
Так прошло недели две, я еще три раза приходила к Таксону на молчаливые свидания, соблюдая меры конспирации. Как ни странно, мне от этого становилось легче. Предвкушение, возбуждение, экстаз — все эти чувства Дина не вызывали во мне брезгливости, как наверное должны были бы, наоборот, мне хотелось их видеть снова и снова. Мой строгий голос со мной уже не разговаривал, считал, что я того не стою, лишь изредка напоминал о том, что будет, если узнают о том, что я делаю. Да, я уже обзавелась голосами, строгим и попустительским. Строгий пытался блюсти мораль, а попустительский велел подстраиваться под ситуацию и не морочить голову. Легкий невроз знаете ли, пока еще легкий.
А потом отец, как всегда неожиданно, вырвал меня из дел и мы улетели на Тропез с дипломатической миссией, я уговорила отца взять и Ронана, чтобы показать единство нашей небольшой семьи, и чтоб дать брату возможность отвлечься от горьких мыслей. Перелет на яхте был замечательным. Я почти всё время спала, и наконец отоспалась. Хвала Судьбе, за время перелета, я почувствовала себя намного лучше и морально и физически. Захотелось жить.
Тропез. Дипмиссия.
На Тропезе нас встречала Хелен-Инга с эскортом. Мы прилетели с официальным визитом, как полномочные представители, а она в частном порядке, тем не менее, вместе мы составили единую делегацию. Глядя, как Хелен-Инга и отец разговаривают меж собой, у меня закралось подозрение, что не только Ронан скрывал от меня свои дела. Они понимали друг друга с полуслова и с полувзгляда. Пока между ними были только деловые отношения, но я готова поспорить на всё свое небольшое имущество, что недолго им такими оставаться. Мой отец хоть и не красив внешне, тем не менее, нравится женщинам, если хочет.
Глава 24
Мы приехали в посольство Синто и началась работа. Сначала внутренние переговоры, то есть с Хелен-Ингой, выяснение обстановки и расклада сил. Потом данные о построенных кораблях и обманках и сотни других вопросов, я дала развернутый отчет о подготовке пилотов. Между поглощением информации удалось, затолкнуть в себя что-то съестное, не почувствовав даже вкуса. И опять информация, информация…
К концу второго дня мы разработали «Договор о совместных военных действиях государств Тропеза и Синто направленных против пиратствующих преступников». На следующий день, отдохнувшие, мы отправились на генеральную репетицию так сказать, на неофициальную встречу с коммерсантами Тропеза, заинтересованными в войне. Больше всего мне эта встреча напомнила комплексный экзамен при поступлении в космолетное. В течении нескольких часов шел шквал вопросов и мне пришлось отвечать на очень многие из них. Уж не знаю, почему отец молча поручил мне роль главного ответчика, но сам он подключился лишь тогда, когда зашла речь о времени и месте военной операции.
А если называть вещи своими именами, то коммерсанты хотели иметь гарантии, что разбив пиратов, они получат не только осколки в космосе, а и то, что окупит их расходы. Отец изворачивался как мегагюрза, есть на Дезерт такая змея, и отношение к ней, как у нас к крысодлакам. Один особо ретивый торговец, в ультимативной форме потребовал объяснить, как именно будет получена информация о грузах, чтобы они могли понять, насколько можно доверять нашим словам. Отец напугал всех, даже Хелен-Ингу. Он посмотрел на говорившего своим особым взглядом, от которого хочется залезть куда-нибудь, под каменную плиту, и сказал, что если господа не доверяют нашим словам, то нам здесь делать нечего. Спокойно так сказал, но мороз по коже у всех прошел. Господа посидели с полминуты молча, пришли в себя и решили, что они нам доверяют, в чем и поспешили нас заверить.
На меня-то этот спектакль мало подействовал, и я чуть не испортила все своим хихиканьем, еле сдержалась. Надо было маску поставить, но я побоялась. Каждую ночь мне снилась что маска спадает, а под ней ничего нет, в конце концов я перестала даже просыпаться от этого, и только на корабле этот сон прекратился, что значительно улучшило мое настроение.
В самом конце выступил Ронан, с бонусным докладом так сказать, в котором давались выкладки, как рушится экономика Тропеза, если пираты своими нападениями разоряют экспортников. По реакции коммерсантов было видно, что такая информация для них нова, и только двое, явно сравнивали данные Ронана со своими, к ним я и присмотрелась повнимательнее. После беседы нас повели отужинать, а господа коммерсанты не разошлись, обсуждая и принимая решение. Приняли, надо сказать, оперативно, как раз к концу ужина.
— Согласны.
Послезавтра соберется Государственный Совет, мы выступим перед ним, и Совет примет решение. Кстати, как оказалось, я ошибалась, считая сегодняшнюю встречу репетицией, это был настоящий бой, а не тренировочный. А вот от выступления на Совете, как выяснилось, уже ничего не зависело.
Вообще Тропез яркий пример демократии, которая сбросила с себя ненужную шелуху и вернулась к первозданному виду. Государственный Совет это сборище самых богатых и влиятельных людей Тропеза, всего около сотни, и они формируют правительство исходя из своих нужд. Сами тропезцы гордятся тем, что у них нет теневого правительства, и что в Совете находятся не марионетки, а действительно значимые люди. Все это очень напоминает систему Магистрата свободного города на Земле Изначальной в темные века.
И ситуация такова, что в Совете два лагеря, которые сосуществуют вполне мирно — экспортеры и курортники, интересы у них разные и не пересекаются. С экспортерами мы и беседовали сегодня. Теперь их задача каким-то образом уговорить или принудить хоть часть курортников поддержать военные действия, которые им вообще-то не нужны, пираты пассажирские корабли пока не трогают и клиентов не отпугивают. Понятно, что на этот процесс мы, синто, влиять не можем, осталось только расслабиться до послезавтра. Наконец появилось время, чтобы пообщаться между собой не о работе, отец нас оставил, ушел то ли отдыхать, то ли речь готовить. А мы втроем устроились в садике посольства, время было позднее, но спать не хотелось. Приятный травяной настой, запах цветущих деревьев, хорошая компания, что еще нужно, чтоб успокоиться и обрести душевное равновесие.