Серебряные фонтаны
Он повернулся так, чтобы можно было видеть мой живот.
— Могу, Эми, очень даже могу.
— Должна заметить, что к концу сентября оно, наверное, уже не налезет на меня, — вспыхнув, сказала я.
— Да, — самодовольно подтвердил Лео. — И раз уж я несу ответственность за новое, приятнейшее созревание твоей фигуры... — он выждал, пока я покраснею еще больше, и снова улыбнулся, гордой улыбкой обладания, — то тогда, моя сладкая Эми, я должен купить тебе новое платье. Когда сбор урожая закончится, мы вместе поедем в Лондон.
Мы поехали в Лондон ранним поездом и провели утро в Британском музее, так как Лео очень хотел показать мне мраморные статуи из Парфенона. После обеда мы собирались побывать у портнихи, а затем съездить в Кью. Греческие скульптуры в музее показались мне прекрасными, но еще больше я восхитилась черепками и другими мелочами домашнего хозяйства египтян — казалось чудом смотреть на игрушки, которыми дети играли столько лет тому назад!
Мы пообедали в дамской комнате клуба Лео.
— Ох, Лео, как мне сегодня здесь понравилось! — воскликнула я, допивая кофе.
— А тебе еще предстоит визит к портнихе, — снисходительно улыбнулся Лео.
— Но я надеялась, что ты тоже пойдешь со мной.
— Разумеется, пойду, после того, что ты выбрала, оставшись без присмотра. Я даже подумываю, не пойти ли нам к другой портнихе.
— Нам так нельзя, — качнула я головой. — Бабушка Витерс и Мод Винтерслоу никогда не простят нам, если мы закажем новое платье не у их племянницы.
— Их племянницы? — удивился Лео.
— Да, мадам де Хайвер зовет их обеих тетушками, — объяснила я. — Кроме того, I'hiver означает «зима». По-моему, она — дочь какого-то из их братьев.
— Но оба брата Винтерслоу... — он запнулся, выглядя очень заинтригованным. — Эми, сколько лет этой женщине? — я не решалась ответить, зная, что его задевает упоминание о возрасте, но он сказал сам: — Примерно моих лет или чуть старше?
— Да, похоже. Она начала седеть, но в основном ее волосы еще черные.
Он вдруг вскочил:
— Нам пора идти, она ждет нас.
— Я написала ей, что мы зайдем в любое время после обеда.
Но Лео уже был на полпути к двери. Я даже не успела допить кофе. Однако я не придала этому значения, мне было приятно, что он так заинтересован выбором моего платья.
Правда, когда мы прибыли туда, он гораздо больше интересовался самой мадам де Хайвер, а не моим платьем. И я заметила, что она тоже обращала внимание на Лео, хоть и была занята делом, как обычно. В конце примерки я, определенно, заметила, что они украдкой посматривают друг на друга. В довершение ко всему, когда мы уходили, Лео спросил ее, не бывала ли она в Уилтшире. Она ответила, что бывала только в Пеннингсе — однажды, из любопытства.
— А вы никогда не посещали своих... хм... тетушек в Истоне? — нажал на нее Лео.
— Нет, лорд Ворминстер, они предпочитают приезжать ко мне в город.
— Вам просто необходимо в ближайшее время побывать в Истоне, — приветливо сказал ей Лео. — А когда приедете туда, обязательно заходите к нам. Мы будем очень рады вас видеть, правда, Эми?
Мадам де Хайвер залилась краской — в ее-то возрасте!
— Да, — нехотя пробормотала я.
Лео, не сказал ни слова, пока кэб вез нас в Кью. Когда мы прошли полпути к Палмхаузу, он удосужился спросить:
— Ты довольна своим новым платьем, Эми? Кажется, цвет тебе идет.
— Вряд ли ты заметил его цвет, — сварливо ответила я, — потому что все время был слишком занят тем, что делал глазки мадам де Хайвер!
Он так резко остановился, что чуть не вывернул мне руку.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, было совершенно очевидно, что ты имел прихоть увлечься ей, — я сознавала, что говорю в сердцах, но не могла сдержаться.
— Уж не ревнуешь ли ты меня, Эми? — Лео, казалось, не верил своим ушам.
— Почему бы и нет? Ты мой муж, не ее.
— Ты ревнуешь! — Лео выглядел таким довольным, что я чуть не ударила его. Затем он засмеялся: — Но, Эми, как раз к ней-то тебе незачем ревновать — я подозреваю, что она моя сестра! — я изумленно уставилась на него. — Когда я после смерти отца начал просматривать его личные счета, — объяснил Лео, — то обнаружил, что он постоянно посылал деньги одной молодой женщине, и догадался, что у них были интимные отношения... — он прервался и с сожалением добавил: — Но я не догадывался, что у них был ребенок. Жаль, что я не знал.
— Де Хайвер... Винтерслоу... Мод! — воскликнула я.
— Боже сохрани! — покачал он головой. — Нет, не Мод — Марта. Разве ты не знала, что она некоторое время была горничной в Пеннингсе, лет за пять до смерти моей матери?
Я остолбенела. Ничего удивительного, что лицо мадам де Хайвер показалось мне знакомым, когда я увидела ее впервые!
Тут я заметила, что Лео развернул меня и повел совершенно в другом направлении.
— Я думала, мы идем в Палмхауз.
— Нет, Эми, сначала мы сходим в рододендроновую долину. Пусть сейчас рододендроны и не цветут, но там достаточно уединенное место, чтобы пожилой мужчина, мог без помехи поцеловать свою молодую красавицу-жену, которая по-настоящему приревновала его!
— Но...
— Не беспокойся, Эми. Уверяю тебя, к тому времени, когда я закончу целоваться, у тебя не останется никаких сомнений в постоянстве и пылкости, моих чувств к тебе.
Мы так и не дошли до Палмхауза.
Однако ночью, удобно свернувшись в объятиях Лео, я вспомнила, о чем он рассказал мне, и стала подсчитывать в уме. За пять лет до смерти матери Лео его отцу было уже шестьдесят четыре — а Марте сейчас исполнилось семьдесят четыре. Значит, тогда ей было всего семнадцать! Бедная Марта! Быть соблазненной своим нанимателем — ведь она не посмела бы сказать ему «нет». А, может быть, он даже изнасиловал ее! И оказаться с ребенком! Я знала, что она не выходила замуж до двадцати трех лет — как, наверное, ей было ужасно до этого, какой позор! И, что хуже всего, ей пришлось оставить девочку в Лондоне — ничего удивительного, что порой, она бывает резка на язык.
Лео, видимо, тоже думал об этом, потому что во время бритья предложил мне пойти в село и самой расспросить Марту.
— Вдруг я строю беспочвенные догадки, Эми, поэтому не будешь ли ты любезна, добыть побольше сведений? — сказал он. — Может быть, ты осторожно намекнешь ей...
В тот же день после обеда я пошла в село к бабушке Витерс.
— Миссис Витерс, — сказала я сразу же, как только убедилась, что дверь плотно прикрыта. — Вчера мы заезжали к Молли, а потом его светлость рассказал мне о вас и своем отце.
— Ха! Таковы все мужчины — не могут держать язык за зубами. Я не знала ни одного мужчины, способного хранить тайны, — однако она не выглядела очень озабоченной. — Непонятно, почему ему понадобилось рассказывать это вам. Я думала, что вы уже заметили сходство и догадались обо всем сами. Чашечку чаю, моя леди? — я уселась в кресло. Рыжий кот миссис Витерс с протестующим воплем был вынужден слезть оттуда. — Добавим мяты...
Когда чайник оказался на плите, бабушка Витерс уселась передо мной в свое кресло-качалку.
— Да, давненько это было, — вздохнула она.
— Ох, миссис Витерс, как, наверное, было ужасно для вас, когда отец Лео принудил вас к этому! — воскликнула я.
— Он не принуждал меня! — возмутилась бабушка Витерс. — Все было совсем не так. — Я изумленно уставилась на нее, а она стала набивать трубку. Сделав затяжку, она продолжила: — Когда я впервые увидела его в Пеннингсе, во дворе конюшни верхом на лошади, то подумала — Марта, этот мужчина для тебя — вот что я подумала. У него была чудесная фигура — спина стройная как шомпол, а бедра... Таких, сейчас не встретишь! Когда он слез с лошади, я забежала во двор, как бы случайно. Затем я притворилась, будто только что заметила его, и сделала реверанс. Он остановился, спросил, как меня зовут, заговорил со мной ласково — и я заметила, что ему нравится смотреть на меня. Я снова улыбнулась ему и сделала еще один реверанс — так, чтобы он мог увидеть мои лодыжки и представить себе остальное. Затем он ушел, а я стояла, смотрела ему вслед и мои ноги подкашивались! Я подумала — Марта, теперь тебе надо действовать.