Мертвец (СИ)

Когда Ардван вернулся домой, общий зал был уже наполнен людьми: придворные сидели за столом, а слуги суетились, разнося блюда. Последний год рацион обитателей замка всё больше походила на пищу простых землепашцев. Даже мясо подавали не каждый день, а белый пшеничный хлеб обычно заменяли ржаным, сыры и колбасы тоже пропали со стола. Многие роптали, говорили, что едят, как безродные сервы, но граф оставался непреклонен: кто знает, как долго продлится голод?
Из всего убранства зала сразу бросалось в глаза огромное пурпурное знамя, висящее над внушительных размеров камином. На полотне красовался герб графов Нортбриджских – мифическая хищная птица с загнутым клювом, держащая в четырёх когтистых лапах змею. На возвышенности рядом с камином располагался отдельный стол, за которым уже восседали Берхильда и Нитхард – двенадцатилетний сын Ардвана. Графиня застыла в важной горделивой позе, пристально следя за слугами холодными, бесцветными глазами, и когда Ардван вошёл в зал, лишь на миг повернула к нему своё бледное лицо. Не обращая внимания на привычное равнодушие супруги, граф занял место рядом с ней.
Берхильда была значительно моложе мужа. Сейчас её высокую, стройную фигуру облегало платье из бардового бархата, а длинные светлые волосы покоились под сетчатой накидкой. Грубоватое, нордическое лицо женщины могло считаться привлекательным, если бы не одна особенность: резкость, холодность и надменность, непрестанно сквозившие в мимике, из-за чего графиня чаще всего производила на людей отталкивающее впечатление. Берхильда принадлежала древнему роду Рёнгвальд – выходцам из северных земель. Ныне лорды из этого семейства правили несколькими доменами в центральном королевстве и даже служили при дворе Железноликого. Женившись на ней, Ардван получил могущественных родственников, но счастья в семейной жизни так и не обрёл. Он никогда её не любил, и неприязнь к супруге росла с каждым годом. 
Но ещё большим несчастьем для графа стали его сыновья. Нитхард, названный в честь великого мученика, будто сам унаследовал мученическую судьбу. Врождённый порок обезобразил тело ребёнка: руки и ноги были искривлены и плохо откликались на команды головы. Мальчик даже передвигался самостоятельно с большим трудом, пользуясь костылями, а ел и пил он с помощью приставленного к нему слуги. Сын от предыдущей жены, скончавшейся при родах, покрыл себя позором во время Западной войны восемь лет назад и был казнён. Первый сын от нынешнего брака, не достигнув совершеннолетия, погиб на охоте, когда упал с лошади, а следующие двое умерли ещё в младенчестве. И вот жизнь неумолимо двигалась к финалу, а единственный наследник был немощным инвалидом, который даже в седло сесть не сможет никогда в жизни. 
За длинным столом, протянувшимся через весь зал, расположились гости и придворные. Ближе к камину, рядом с возвышенностью, где трапезничал граф со своей семьёй, на самых почётных местах сидел королевский гонец, кастелян сэр Тедгар, маршал барон Адро и барон-казначей Балдред. Дальше сидели капитан дружины сэр Ньял, начальник городской стражи сэр Сигебальд, капитан наёмников сэр Лефмер, мажордом сэр Хальдер, старший конюх сэр Рохо и мобад-канцлер Гуштесп. За ними расположились дружинники и остальные коленопреклонённые, а в конце – придворные низкого происхождения. Младшая прислуга, включая кнехтов(5), ела за отдельным столом в самой дальней и холодной части зала.
В кругу высокопоставленных придворных, на одном из почётных мест восседал и Лаутрат – апологет-наместник, присланный Отцом-покровителем следить за чистотой веры и нравов. Благообразное, постное выражение лица этого человека и его неизменная коричневая ряса, носимая в знак смирения перед Всевидящим, внушали обитателям замка лишь страх и неприязнь. Даже Ардвана коробило его присутствие – граф проклинал день, когда в Нортбридж явился этот святоша со своей свитой и обосновался в маленькой комнатушке одной из башен. Но ничего поделать с ним было невозможно: Лаутрат представлял верховную власть. 
Устроившись на стуле, Ардван принялся непринуждённо болтать с гонцом – молодым коленопреклонённым, состоящим на королевской службе.
– Когда я покидал замок, Железноликий велел казнить сенешаля и лорда-маршала, обвинив их в измене, – сообщил юноша последнюю новость, – никто не знает подробностей, но говорят, имел место заговор. 
Ардван бросил взгляд на графиню и увидел, как та изменилась в лице – в её глазах вспыхнула ярость. Лорд-маршал приходился Берхильде дядей. 
– Неужели при дворе Годрика завелись предатели? – граф изобразил возмущение. – Надеюсь, смуте положен конец.
– Говорят, к этому причастны города-государства западного побережья: якобы, они подкупили приближённых короля, – юноше-гонцу явно доставляло удовольствие делиться придворными сплетнями.
– Что ж, подлецы всегда действуют хитростью, – заключил Ардван. – В тех городах управляют торгаши, у таких людей нет ни чести, ни благородства. К несчастью, даже лорды оказываются не в силах устоять перед золотом. 
– Жаль, мы так и не смогли восемь лет назад подчинить себе всё побережье, – вставил Тедгар.
– Ваша правда, милорды, – согласился гонец. – Однако города-государства намерены действовать и на поле боя: они собирают наёмников, дабы отправить на помощь еретикам.
– Наёмники – пустое место, – пробасил маршал Адро, – что хорошего ждать от человека, дерущегося за деньги? 
Этот грозный воин, обладающий массивной, мускулистой фигурой, имел суровый нрав, который в полной мере отражался на скуластом, изъеденном оспой, лице с густыми, сведёнными бровями. Глубокая борозда морщины пролегла на лбу, придавая маршалу постоянно сердитый вид. Барон Адро не любил разбрасываться словами, речи его отличались взвешенностью и медлительностью, как и его движения, впрочем, последние – лишь до тех пор, пока дело не доходило до битвы. Ардван был солидарен с маршалом в данном вопросе: он тоже не сильно доверял тем, кто служит за звонкую монету.
– Но если наёмников много, они могут стать проблемой, – возразил сэр Тедгар.
– А что слышно про Лопокарию, королевство Свейн и остальных? – спросил граф. – Они на чьей стороне?
– Боюсь ни на чьей, – развёл руками гонец, – не смотря на увещевания Отца-покровителя, большинство соседних королевств стараются сохранять нейтралитет.
– И эти люди считают себя верными хошедарианцами? – вкрадчиво произнёс доселе молчавший Лаутрат. – Они не желают следовать воле Всевидящего. Боюсь, Господь вскоре обрушит Свой гнев и на их головы.
– Они просто боятся вторжения с запада, – предположил сэр Тедгар, – не стоит недооценивать Нэос и прочие города побережья. Нам-то их армии не страшны, но мелким государствам воевать с полисами не с руки.
Наконец главные блюда были съедены, и Ардван предложил гонцу проследовать в покои. Вместе с ними из-за стола вышли мобад-канцлер, маршал Адро, Тедгар, графиня и Лаутрат. 
В своей комнате граф водрузился на стул, на котором обычно принимал посетителей, остальные расселись по скамьям. Слуга налил всем вина. 
– Итак, – начал Ардван, – Годрик Железноликий требует от графства Вестмаунт три сотни копий катафрактов(6) для похода на юг и моё личное участия в данном мероприятии.
– Совершенно верно, – слегка склонил голову гонец.
– Что ж, не могу отказать Его Величеству. Разумеется, я с дружиной отправлюсь в поход. К сожалению, из-за проблем с мятежниками многие воины не смогут покинуть домены: полторы сотни копий я смогу предоставить в распоряжение Его Величества, но не больше. Понимаю, этого мало, а потому обязуюсь дополнительно снарядить триста конных наёмников и заплатить в казну пять тысяч золотых. 
– Хорошо, милорд, так и передам Его Величеству.
– Моя армия прибудет в Марибург ко второму месяцу лета.
– Милорд, – возразил молодой человек, – король желает выступить, как можно скорее.
– Король должен понимать, что у катафрактов нет крыльев, – произнесла Берхильда резким отрывистым тоном, – отсюда до резиденции в Марибурге больше месяца пути при хорошей погоде.