Костёр в ночи (СИ)
— Беда, — послышался снизу голос хозяина. — Пацан, ты давай, за левую ногу, я — за правую. И дёргаем.
— Не смейте ко мне прикасаться! — завизжал Асзар. — Жалкие простолюдины! Я выберусь сам! Я...
Он закряхтел, приложив все силы, но не добился ровным счётом ничего. Я вздохнул. Ну что с него взять? Как ребёнок, право слово. Вот если б Лореотис так провалился, он бы сначала с минуту крыл бы матом так, что стены дрожали, а потом доломал бы лестницу, выбрался, выпил и сам над собой посмеялся. А этот... Никакой тебе самоиронии.
Подобравшись к нему, я протянул руку. Асзар с ненавистью на меня уставился. Лицо вспотело, волосы спутались.
— Давайте, — подбодрил я его. — Я не простолюдин, я маг.
Довод этот, похоже, что-то для Асзара значил. Он протянул мне свою узкую ладонь с холёными ногтями, один из которых сломался. Я не без внутреннего содрогания её сжал. Напряг бицепс, потянул. Асзар сидел крепко.
— Не шевелитесь, — посоветовал я и сотворил левой рукой топор с металлическим топорищем.
Глаза у Асзара расширились, но он не дёргался. Мужественно терпел, пока я не подрубил ступеньку, расширив отверстие.
— Упритесь, — велел я и опять потянул.
В этот раз дело пошло. С хрустом Асзар выскочил из разлома и тут же выдернул руку. Попытался было отряхнуть одежду — не получилось. Труха налипла на камзол и штаны, на плащ. Тут щёткой бы надо...
Резко развернувшись, Асзар бросился вниз. Я зажмурился — вот провалится сейчас опять и чего доброго помрёт от разрыва самолюбия.
Но Стихии хранили Асзара. Он благополучно добрался до конца лестницы, протопал через зал и вышел в дверь. Не поблагодарил даже... Хотя не больно-то и хотелось.
— Чего стоишь, оболтус? — рявкнул снизу хозяин. — Не видишь, лестница поломалась? Как постояльцы ходить будут? А они нам платят, между прочим!
Пацан — бедолаге всё не удавалось поспать, как, впрочем, и хозяину, — пулей вылетел из двери вслед за Асзаром. Хозяин, ворча себе под нос, осмотрел ещё раз пролом, сплюнул в сердцах и удалился.
— Зря вы это, сэр Ямос, — услышал я голос Гетаинира.
Обернулся. Маг стоял наверху, покачивая головой. Натсэ и Авелла стояли рядом.
— Почему это? — спросил я.
— Потому что гордые и глупые люди никогда не прощают добра, — ответила Натсэ, и Гетаинир молча склонил голову в знак согласия.
Глава 9
Позорно убегающий Асзар открытым текстом так и не сказал, есть ли у нас какие-то обязательства перед местной властью. Спать, несмотря на бешеную усталость, никому уже не хотелось, и мы начали постепенно налаживать быт. Натсэ вытребовала у меня дилс и отправилась покупать коту еду. Мы с Авеллой хотели было её сопровождать, но она от нас отфыркалась. Сказала, мол, если в городе, где власть представляет маг-клоун, она и встретит какую-то опасность, то, скорее всего, даже её не заметит.
— Так-то да, — сказал я, когда за ней закрылась дверь.
Внезапно пришло осознание, что Натсэ, в отличие от Авеллы, ни разу не комнатное декоративное растение. Если ей захочется куда-то пойти — она пойдёт, и не факт, что каждый раз будет предупреждать. От этой мысли стало не по себе. И само собой как-то пришло ностальгическое воспоминание о кожаном ошейнике...
— Мортегар, ты ни в чём не виноват, — сказала Авелла, перетряхивая постель с брезгливым выражением лица. — Если бы она не хотела быть с тобой, то её бы здесь вообще не было. И если она решит, что не хочет — так и скажет.
— У меня что, правда все мысли на лице написаны? — мрачно спросил я.
— Иногда. — Авелла улыбнулась. — Мортегар, эта постель не просто мала, она ужасна! Мы можем позволить себе что-то лучшее?
— Должны, — кивнул я. — Пойду вниз, поговорю с кем-нибудь...
— И помыться бы... У этого города, очевидно, нет контракта с кланом Воды.
Вот и у меня складывалось подобное впечатление. Туалет был на улице, и ничего похожего на ванну или хотя бы раковину я тут не видел. Нам с Авеллой было, в общем-то, ещё нормально — маги Огня не потеют — А вот Натсэ... Да, надо заняться обустройством быта.
Оставив Авеллу сторожить кота (на самом деле она с ним просто играла), я спустился вниз. Лестницу оперативно починили — приколотили поверх пролома доску. Коряво, вообще по-уродски, но хоть наступать можно. Был соблазн просто перелететь ступеньки, заодно и в магии Воздуха поупражняться, но я решил без необходимости не палить лишние печати и просто аккуратно шагал по ступенькам.
В зале прибиралась женщина в тёмно-коричневом платье. Она, напевая себе под нос, выметала сор из-под столов. Заметив меня, улыбнулась:
— Здравствуйте, господин! Это вы наш новый постоялец?
— Ага, я. Не знаете, где хозяин?
— Дома. Он вечером выходит.
— Ясно... А вы?..
— А я его жена, Данлотея. Может быть, я смогу вам чем-то помочь?
Я пожал плечами. Жена так жена, я не принципиальный.
— Ну, давайте попробуем. Я бы хотел снять в аренду жильё в этом городе, желательно с ванной. Подскажите, как это вообще делается, и где дешевле?
— С ванной? — широко распахнула глаза Данлотея. — Где же вы жили до этого, господин?
— В Тентере, — соврал я, выдав одно из трёх известных мне названий городов.
— Ничего себе. В самой столице? — Данлотея ахнула и выпустила метлу из рук.
— Ну, там, неподалёку, — смутился я. Как начнёт расспрашивать...
— Что же вас заставило переехать к нам?
— Паломничество, — коротко ответил я, вспомнив загадочную оговорку Гетаинира.
Прокатило. Уважения во взгляде Данлотеи прибавилось.
— Ну смотрите. Сейчас выйдете из трактира и сразу налево, по центральной улице. Не перепутаете, она самая широкая. Минут десять неторопливым шагом — увидите площадь. Там скоро рынок откроется, но пока никого, рано. Посреди площади столб с объявлениями. И там уже смотрите. Если с ванной, то, сразу скажу, дёшево не будет. Таких домов тут три-четыре на весь город. Один, кстати, может, и сдаётся — хозяин давно уехал, климат ему тут не понравился. Дом называется Каменный страж.
Ишь ты. Дом, да ещё и называется. Ладно, разберёмся.
— Но вот таких чудес, чтобы с потолка горячая вода лилась, всё равно не ждите, — тут же приземлила меня Данлотея. — Неужели все эти росказни — правда?!
— Правда, — серьёзно кивнул я. — Ну нет так нет, ладно, сами натаскаем. А вообще, где здесь люди моются?
— Так в бане же! — засмеялась Данлотея. — Их три на город, любую выбирайте. Раз в неделю, по четвергам, все мужики ходят за полцены, а по пятницам — женщины.
— А сегодня что?
— Суббота. Видите, с пятницы свинарник какой развели. — Она подняла метлу, недвусмысленно давая понять, что ей пора работать.
Поблагодарив за сведения, я вышел в мир, и мир бросил мне в лицо сухую листву холодным порывом ветра.
— Что ж ты, сука, негостеприимный такой? — проворчал я и запахнул пиджак. Без особого, правда, толку.
Первым делом зашёл в конюшню. Обнаружил там наличие отсутствия лошади и спящего посреди помещения пацана. Он храпел, как рота красноармейцев после победоносного марша, но я не позволил себя запугать. Бесцеремонно растолкал пацана.
— Да что там ещё? — проворчал он, раздирая глаза. — Драл я эту лестницу, со всеми постояльцами!
— Это ты, конечно, молодец, — решил я начать с позитива. — А лошадь-то где? Тоже драл?
— И лошадь драл! — кивнул пацан. Потом проморгался, взгляд стал осмысленным. Этим самым взглядом он посмотрел на пустующее стойло. — А! Ваша-то лошадь? Эту не, эту не драл. Её дама ваша забрала. Которая чернявенькая.
— Оу, — только и сказал я.
— Ага. Ну так чего? Спать-то можно уже?
— Да-да, извини, что потревожил.
Пацан свернулся калачиком на соломе и тут же снова захрапел.
Я вышел из конюшни, проверил телегу. Вещи вроде на месте. Самое важное мы, конечно, в комнату затащили — кота и факел. Оставалось всего ничего — каменная посуда, из которой, видимо, ела Натсэ, пока скрывалась от Убийц; росточки, которые мы с Авеллой посадили в крепости; какие-то тряпки без формы и цвета, годные на всё, что угодно: завернуться, укрыться, подстелить, разорвать на бинты.