Прекрасный инстинкт (ЛП)

— Я никогда не понимала эту песню, — произносит она и поднимает свой пальчик, нетвердым движением указывая куда-то наверх, откуда звучит музыка.
Я прислушиваюсь — «High for this» (Под кайфом) The Weeknd. Мне не терпится услышать ее догадку. Меня неизменно приводят в восторг наши всесторонние дискуссии по поводу всего, что касается музыки. Я уравниваю с ней счет в выпитых шотах. Это стоит отметить.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я и заправляю прядь ее волос за ухо, желая отчетливо видеть это великолепное лицо.
— Не пойми меня неправильно, у нее отличный и исключительный ритм, но вот слова, — она морщит нос. — Назови меня сумасшедшей, но если парню требуется предупреждать тебя «извините, мадам, вы захотите испытать кайф от этого»? Я думаю, предупреждающие колокольчики не могут звенеть еще громче. Не начинай раздеваться и не ложись рядом с ним! Беги и всю дорогу кричи: «Помогите!».
Восхищенный ее складом ума, саркастическим и всегда способным заинтересовать, я смеюсь и наклоняюсь, чтобы отведать вкус этого умного ротика.
— Отличная точка зрения. В конечном счете, ты — девушка лирических песен. Поэтому, догадываюсь, что «Informer» (Доносчик, исполнитель Snow) сводит тебя с ума?
 — Правда? Что за херню несет этот чувак? — вопит Джаред-Вечно-Подслушивающий. — Он вообще на английском разговаривает?
— Не имеет значения, что это был за язык. Уроженец из любой страны не смог бы его понять. Думаю, он говорит на английском, в отличие от нас. — Лиззи хихикает и растягивается на стуле, вытягивая руки вверх и зевая.
— Похоже, что мне нужно отвезти тебя домой, — шепчу я ей на ухо.
— М-м-м, — она закрывает глаза и мурлычет, и этот звук доносится до моих ушей громче, чем музыка. — Я готова, когда ты готов.
— Джентльмены, — я встаю, предлагая моей сирене руку, — мы уходим.
— Предупреждаю. Сегодня в автобусе у меня будет секс по Скайпу, — Джаред сверяется с невидимыми часами. — Начало — как только Несси закончит работу. Заткните уши, закройте глаза, делайте все, что хотите, но это произойдет. Возможно, два или три раза.
— Я буду затыкать вот это.
Ретт кивает головой в сторону, и мы все поворачиваемся, чтобы проследить за его нацеленным взглядом. Привлекательная миниатюрная блондинка. Не так плоха, но у меня тут же возникает мысль — насколько же она похожа на старую Лиззи. Может быть, он просто предпочитает блондинок. Я буду считать это простым совпадением, если только он не заставит меня вылечить его одержимость хорошим пинком под зад.
— Автобус в вашем распоряжении, мальчики, только простерилизуйте его. А я сегодня ограничусь ванной и обслуживанием в номере, — она прищелкивает языком. — Увидимся.
Она идет впереди и крепко держит мою руку, пробираясь сквозь скопище тел. Вероятно, мне бы следовало взять контроль на себя, но будь оно все проклято, если я смогу отвести глаза от ее задницы в этой юбке. У меня слюнки текут, когда я воображаю все те вещи, которые я хочу сделать с ней.
Но не сегодня. Это самое великое испытание силы воли, которое мне когда-либо приходилось выносить. Я должен продолжать напоминать себе — «позволь ей самой прийти к тебе, соблюдай скорость и знай границы». Я не могу отпугнуть ее, когда только добился. Если я действительно ее добился. В суматохе кто-то так сильно толкает меня, что мое тело отлетает в сторону, и я выпускаю руку Лиззи. Я быстро ориентируюсь, единственное, что меня волнует, это найти ее. Очень сложно разглядеть ее, так как она ниже, чем все остальные люди вокруг нас.
— Детка! — неистово воплю я, а затем трясу головой, будто она единственная детка здесь. — Лиззи! — кричу я снова, уже громче.
С облегчением замечаю ее маленькую руку, неожиданно возникающую среди моря тел и бешено размахивающую. Я тут же понимаю, что Лиззи напугана. С рычанием я несусь сквозь толпу и безжалостно расталкиваю людей в стороны, как тряпичных кукол, борясь за то, чтобы добраться до этой руки — единственное, что я вижу. Но когда я достигаю этого места, то больше не испытываю чувства облегчения.
Какое-то ничтожество примерно на дюйм ниже меня ростом, но футов на двадцать тяжелее, прижимает к стене мою сирену, стоящую с безумными глазами. Отсюда я могу разглядеть, как бешено бьется ее пульс, и все, что я вижу перед глазами, это красная, как кровь, пелена. Рывком схватив ублюдка за плечо, я тяну его назад и разворачиваю лицом к себе.
— Мне кажется, ты слишком близко к тому, что принадлежит мне, — я презрительно усмехаюсь, руки вытянуты вдоль тела и уже сжаты в кулаки, готовые к бою.
— Не вижу твоего имени на этом, — произносит он, растягивая слова и слегка раскачиваясь, от него несет дешевым виски.
— Ты не знаешь моего имени, тупица. Я протягиваю руку, огибая его.
— Иди ко мне, — говорю я своей напуганной девочке, и она тотчас обвивает меня руками, лицо и все тело крепко прижимаются ко мне сбоку.
— Я просто хочу уйти, — бормочет она.
Я хватаю придурка за воротник и рычу ему в лицо.
— Когда они дрожат и машут руками в воздухе, это значит, что они напуганы, а не запали на тебя, идиот.
И с этими словами я пихаю его назад достаточно сильно, чтобы его задница встретилась с полом, подхватываю сирену на руки и увожу нас к черту из этого места.
Признаюсь, сегодня я до смерти испугалась. Прежде чем понять, что случилось, я потеряла Кэннона и оказалась зажатой каким-то вонючим ковбоем, который был слишком пьян, чтобы правильно соображать, с плохими зубами и еще более худшими манерами. Но буквально через секунду мой испуг сменился уверенностью. Я знала, только смерть удержит Кэннона от того, чтобы броситься на мои поиски, и немедленно.
Безопасность. 
Даже рядом с ковбоем Мальборо с мазохистскими наклонностями, нависающим надо мной, я ощутила безграничное чувство безопасности. Придурку повезло, что первым меня нашел Кэннон, а не вся остальная моя кавалерия.
Я ненавидела необходимость того, что меня надо спасать (всегда считала, что умнее всех этих девиц в беде), это меня просто безумно заводило. Какой бы жесткой я пыталась быть, независимой, самодостаточной и волевой, я — женщина, услышьте мой рев, и мысль о сильном, несокрушимом, властном мужчине, стремящемся спасти и заявить на меня свои права… Ну, судите меня уже после того, как сами испытаете подобное.
Говоря о моем прекрасном дикаре, что он там делает? Его большие ступни бешено топают туда и обратно, создавая грохот. Ничего не могу поделать с собой и начинаю дрожать от предвкушения, уверенная, что он «создает нужное настроение», пока я наслаждаюсь роскошной ванной с пеной.
Я могла избавить его от множества забот, если бы он только попросил. Не нужно никаких излишеств, я более чем готова. Больше никаких жалких попыток спрятаться за маской гнева. Я буду идти вперед, навстречу свету, где меня ждет Кэннон и протягивает руку, чтобы взять мою.
Я так беспокоилась о том, что становлюсь «зависимой» от него, и этим себе же сделала хуже. Любой человек зависит от чего-то. Даже если он цепляется за свою безрассудную независимость, это всего лишь идеалистический взгляд на самого себя и зависимость по определению.
Злость, комплексы, язвительность в качестве защиты — все это относится ко мне. Моя попытка обрести безопасность, которая позволяет определить, кто я есть, и дает оправдание моей нерешительности пойти на риск. Но во многом моя самая главная опора — это Коннер. Это смехотворно, правда. Я гораздо сильнее зависима от него, чем он от меня. Иногда я даже не уверена: он зависит от меня, или же я та, с кем ему наиболее комфортно. Приятель делает все, что запланировал, не считаясь с моими делами. Что до меня… Я не знаю, кто я, когда не волнуюсь о нем, не знаю, где заканчивается он, и начинаюсь я.
Таким образом, я просто обманываю себя. Я уже зависима, может просто не от предпочтительных вещей. Я по-прежнему Бетти и сестра, и Коннер всегда будет на первом месте. Но я собираюсь также оросить другие части меня и посмотреть, смогут ли они зацвести.