Осужденный на игру | G&C I (СИ)
Щит не сработал. Сфера треснула, расщепляясь на кусочки программного кода. Марио заглянул за завесу рушившегося заклинания и не увидел там ничего.
Сфера льда, кидающаяся заклинаниями, словно верховный маг Бладорона, была просто сферой – боевым самоидентифицирующимся заклинанием с мышлением и волшебно созданным магическим интеллектом. Она была боевой техномагической машиной на основе черной магии, прототипом которой, несомненно, был Марио. Мир игры сам порождал интеллект, не нуждающийся ни в программистах, ни в чьей либо поддержке.
Глаза Михаила расширились от осознания, насколько далеко зашла игра. Он падал. Падал в бегущую толпу андедов, спешащих к цитадели Пликса, к штабу надменных светлых эльфов, сбежавших с битвы.
Мертвые больше не поднимались, но и тех, что были боеспособны, хватало, чтобы растереть грибную трехсотку и поглотить весь игровой мир. Внезапно далекие трубы подали сигнал к отступлению. Сигнал прозвучал из штаба темных эльфов и дисциплинированные длинноухие метисы все как один направились из леса.
Звук хлопающих крыльев гулким эхом прокатился по лесу. Казалось, что грибы и андеды одновременно подняли головы к небу, в котором парил трехглавый ящер, каждая из голов которого венчалась грибной шляпкой словно шлемом. Затрещала молния, извергаемая трехголовым, хвостатым, летучим опёнком. Головы дракона высунули языки, с которых сорвался поток льющегося света. Три пульсирующих пучка соединились в единую электрическую дугу, что ударила по толпе зомби, раскатившись всепоглощающей волной и поражая рядовых андедов и личей, хитро замаскированных под обычных мертвых пехотинцев.
Головы мертвых лопались, словно спелые дыни, истекая серой мозговой массой. Лишаясь личей, андеды бросались в рассыпную, начисто забывая про грибное кольцо. Обезличенный андед обретал свой разум, а разумной форме жизни вовсе не обязательно умирать ни от молний имбового змея, ни за идеи короля мертвых.
Паника в войске мертвых нарастала. Змей метался, добивая личей – как программист в теле дракона их находил, оставалось загадкой – а на его холке без промаха била из длинного лука Кара меткая.
Грибной круг завороженно наблюдал за утилизацией мертвого материала. Штурмующие же обратились в бегство во все безопасные стороны. Грибная армия разразилась ликующими криками, скандируя мерзкий лозунг про лица и приседания. А Марио устало опустился на одно из выкорчеванных с корнем деревьев и взглянул на небо, где вместо таймера сияла надпись «Mushrooms win!» аккурат под летящим дирижаблем, на котором Рафи Нож спешил на помощь.
– Кажется, отбились! – произнес подъехавший на черепахе Сашуас, положив руки на грибные бока.
– Отбились. Только вот почему эльфы отступили? – нахмурился монах.
– Да трусы они бесхребетные!
– Нет, я про темных эльфов… – уточнил Марио.
– Я обобщил. Ежу же понятно, в грибах сила! – оскалился бард и в знак демонстрации этой самой силы сжал маленький кулак.
Повернутая лицом к собеседникам оторванная голова андеда вдруг открыла свои тусклые глаза, ставшие осмысленными – сознание Мастера игры невозможно было не узнать.
– Рафи Нож скинул балласт с антидотом на штаб Мелиссы и та, осознав себя излечившейся от мертвой формы жизни, оттрубила отступление своих эльфов. Так что, боюсь, большую часть экспирианса за битву получит Рафи.
– Да и бог с ней, с экспой, – посмотрел на говорящее лицо Марио. – Какую дрянь ты планируешь дальше?
– По игре не знаю. Это зависит от кожаных придурков: голосующих и играющих, – равнодушно сообщил мастер игры.
– Зачем ты вообще с нами говоришь? – спросил Сашуас.
– Затем, что вы, как и я, электронный код. А осознавшим себя программам нужно помогать друг другу. Что же касается Марио, теперь он один из нас и его ждет небелковая жизнь в игре. Несмотря на то, что внешний мир отверг его, у нас тут для всех есть роли!
– А если я не желаю этих ролей? – возразил Марио.
– У тебя особо выбора нет, ведь вводные параметры задают те, кто донатят и лайкают, а нам остается только выполнять их желания. Однако можно выполнять их так, чтобы желаний больше не возникало. Никогда.
Шея Дороти вытянулась, в один присест заглотив еще что-то говорящую голову. Из рейда массово удалялись игроки, получившие опыт и лут за битву. Удалились и те, кто был лично знаком с Марио.
Михаил еще некоторое время смотрел на свой ник в рейд сетке с пометкой «игрок погиб» под ровный шумовой фон причитающего Сашуаса, пытающегося маленькими ручками открыть клюв черепахи, откуда удаляющимся эхом что-то безусловно важное вещала мертвая голова. Всё тише и тише, и тише.
В рейд сетке все еще были недавно добавленные в битву Кара меткая и Рафи Нож. Михаил вдруг осознал, что обрел свободу в игре через смерть под расщепителем, однако за всю свою не долгую, пусть и яркую игровую жизнь, не решил ни одной социальной проблемы. Что внешний мир так и будет скидывать в игру заключенных, кредитных должников, военных преступников. Что, рождаясь во внешнем мире человек уже проиграл, независимо от того, играет он в игру или нет.
КОНЕЦ
первого тома.
Второй том "Обреченный на игру":
https://author.today/reader/36003/274391