Вспомни меня. Книга 1

– Может, и так, – снова говорит девушка.
Я любуюсь её волосами цвета… оранжевого металла, похожего на драгоценный, но не являющегося им. Делаю это в большей степени машинально, потому что все мои мысли в данную секунду заполнены проблемой «реалити-шоу». Дело в том, что я не имею понятия, что это такое. Может ли моя память быть повреждена в большей степени, нежели память всех остальных? Почему так произошло и с чем связано? Может ли быть, что мои знания о мире изначально отличаются от знаний остальных людей? Как такое могло случиться? Насколько «реалити-шоу» общедоступное явление?
Цыплёнок суетится, оглядывается, шарит глазами везде с кисловатым выражением лица. Наконец, осмеливается пропищать:
– А где…
Не понятно к кому она обращалась, но я тоже заметила, что его нет. Собственно, ещё даже до того, как мы спустились и окончательно присоединились ко всем.
– Альфа? – уточняет девушка с рыжими волосами. – Так он вас ушёл искать. Вместе с Ленноном.
– Альфа? – не выдерживаю. – Это не его имя!
– Но ты же сама так его утром назвала, разве нет? – напоминает мне девица, такая же упрямая, как и её огненные волосы.
– Это же ирония была!
– Не знаю, – пожимает она плечами и отворачивается, – все теперь его так называют.
– Да какой он Альфа? Индюк, скорее!
У людей вытягиваются лица, и мне сразу же становится очевидным – они со мной не согласны. И от этого начинаю нервничать ещё сильнее.
– С какой стати он тут взялся всеми командовать? Кто назначил его главным? Я вот, например, не изъявляла такого желания!
– Он командует, потому что кто-то должен. Вместе выжить будет намного проще, чем по одиночке, – отвечают мне.
– А вы ничего не заметили, нет? Ничего подозрительного? Почему у каждого из вас обгоревшие лица, и единственный без ожогов – он?
– Потому что пришёл в себя первым? – подсказывает мне Рыжая. – А как ты думаешь, будет ли твой лоб красным, если пролежит весь день под прямыми солнечными лучами? Особенно у моря, где интенсивность отражения от песка и воды ещё сильнее? Нет! Он покроется пузырями, и вместо кожи у тебя будет самое настоящее мясо, вон как у него, – тут она кивает головой в направлении избитого.
– Его-то как раз ваш «Альфа» вот так – до мяса – и отделал!
– Не знаю, – снова пожимает плечами Рыжая. – Я этого не видела. Но видела, как он оттаскивал бессознательных в тень, в том числе и тебя.
– У меня сразу после… истерика была, он помог справиться. Рядом был, разговаривал, – раздаётся чей-то голос.
– И со мной тоже…
– И со мной.
– И вас это не настораживает? – уже взрываюсь я.
Почему все они видят заслугу в том, что должно вызывать подозрения?
– Если кому и быть Главным, Старшим, то почему не ему? И имя Альфа ему подходит.
– Эй! – окликаю избитого. – Расскажи им, как тебя били! А главное, за что?
– Это правда? – обращается к нему Рыжая, но тот вместо ответа поворачивается к нам спиной и натягивает на голову футболку.
Все начинают ухмыляться, а я стою, как… оплёванная.
– Вы глупцы! – заявляю им. – Раскройте глаза! Он не один из вас, он один из них! Он единственный из всех не обгорел, он «очнулся первым» и проводил сеансы психотерапии со слабыми духом, он сразу взял на себя всякое командование, он «единственный знает, что делать», и это не вызывает подозрений? Вы серьёзно? Вот так добровольно согласитесь со статусом «альфы-вожака», который он сам себе назначил? И смиренно пойдёте туда, куда он поведёт?
– Это ты его так назвала, – снова напоминают мне.
Я даже не знаю, кому принадлежал голос – так много лиц повёрнуты ко мне.
– Повторяю: это ирония была!
– Фух, Слава Богу… вы здесь! – вдруг слышу знакомый голос.
Это кудрявый, любезно ответивший на все мои вопросы сегодня утром, спрыгивает с одного выступа на другой и спускается к нам. Только теперь мне удаётся рассмотреть его получше – на нём белая, но теперь местами испачканная грязью футболка с фотографией мужика в очках и подписью «Джон Леннон». Такие плечи у него широкие и руки сильные, что рукава этой футболки натягиваются на них, как на бубне. Думаю, всем дамочкам, здесь присутствующим, мечтается спрятаться за его спиной, но сильнее всего притягивают его всегда доброжелательные глаза и улыбка. Сейчас, правда, он не улыбается, а смотрит на меня с укором.
– Зачем убежала? – спрашивает.
– Я не убегала!
– Он… когда понял, что вы потерялись…
– Мы не терялись! – поправляю.
– Ну… вы же должны были со мной пойти. В моей группе.
– В твоей группе был Он, а с ним я никуда пойду.
Кудрявый качает головой, и с ещё большим укором заявляет:
– Со мной должна была быть только ты. А он – сам по себе. И когда все вернулись… ну, почти все, кроме вас и ещё двоих, он…
– Очень сильно разозлился, – помогает ему Рыжая, которую не спрашивали.
–… да, – соглашается Кудрявый Леннон. – Очень сильно разозлился, а точнее озверел.
– Пастух потерял несколько овец из своего стада? – делаю предположение.
Кудрявый глубоко и тяжко вздыхает.
– Думаю, он просто… реально беспокоился о вас, когда вы пропали.
И я замечаю, что кудрявый Леннон не называет того, кого мы обсуждаем «Альфой».
– А ты? Ты беспокоился? – спрашиваю я.
Просто так. Просто заполняю словами свободное пространство. Ничего особенного не ожидаю, но в ответ получаю такой серьёзный взгляд… даже немного тягучий… совсем немного, что этот разговор совершает совсем неожиданный поворот.
– Переживал.
– А вот эта куртка его… – Рыжая протягивает руку и трогает свисающую с моей талии толстовку.
– Чья? – оборачиваюсь я.
– Альфы.
Хм. Если она думает, что я достаточно глупа, чтобы снять с себя настолько ценную вещь, то глубоко заблуждается.
Я ничего ей не отвечаю, только затягиваю рукава толстовки вокруг своей талии ещё плотнее.
 
    
Глава 8. Огонь
Сквозь редкие в этом месте деревья можно разглядеть единственную фигуру на побережье – это тот же парень, который добывал парниковым методом воду. Сейчас он возится с деревяшками – наверное, задался целью добыть огонь. Огонь – это очень хорошо. Можно будет, наконец, согреться и грибы испечь.
– Эй, Умник, огонь на этот раз? – окликаю его, приблизившись.
– Умник?
– Ну это же очевидно! Кто тут самый умный?