Танго на троих (СИ)

— Нет, Фил, голова уже не болит, а бедро ощутимо, — настороженно ответила я.
— Ничего не имею против, если ты решила украсить себя синяками, чтобы отпугивать похотливых извращенцев, но всё же побереги своё нежное тело, оно нам ещё пригодится.
— Ты такой заботливый, милый, что бы я без тебя делала? — проворковала я не без сарказма.
— Да что — пропала бы ты, подруга. Сгинула бы в водовороте своей неуёмной похоти, — вынес свой неутешительный вердикт мой добрый друг. — Ты точно уверена, что не объездила своего синеглазого мачо?
— Ну, занесло немного, и что? Я свободная женщина с нормальными человеческими потребностями, а ты, позволь тебе напомнить, всё ещё мой лучший друг, а не священник.
Боже, должна же быть в женщине какая-то загадка, но Феликс меня давно уже разгадал, раскусил и препарировал. Боюсь, что для него я не просто раскрытая книга, а старый примитивный букварь. Может, Фил думает, что я уже полгорода объездила?
— Что ты, детка, я не осуждаю тебя, и по-прежнему весь твой. Но хочу предупредить, чтобы ты не искала так часто приключения на свою… гм… «мурку».
— Фу, подобрал же словечко! Ну, а сам-то ты что же, держишь своего «Мурзика» на голодном пайке?
— Эй, какой Мурзик? Его зовут Пепито!
— Оу, прости, нас просто не представили.
— Это твой косяк, детка, видит Бог, я пытался. Настоящую дружбу сексом не испортишь, и потому…
— Стоп, Фил, мы о другом — так что, твой Пепито не ходит погулять?
— Без меня он никуда не ходит. Да, представь себе, малышка, моя сексуальная жизнь гораздо скучнее твоей. А с тех пор, как ты уехала, я как монах во время священного обета. Теперь мой Пепито даже не шевелится. Делаю вывод — ты являешься музой для нас обоих. Может, мне тоже пора наведаться в Россию для жаркой охоты? Судя по тебе, разговевшаяся монашка, у вас там сексуальная революция буйным цветом. Вот ступлю на русскую землю, и как случится у меня бесконтрольный выброс феромонов — придётся тебе отгонять от меня толпы жаждущих.
— Да их от тебя и в Париже лопатой не отобьёшь.
Мой Феликс действительно был невероятно красив и выглядел, как бог секса. Подозреваю, что он таковым и являлся. В паре с Филом мы смотрелись оглушительно эффектно, но… Жизнь несправедлива и поэтому всегда случается какое-нибудь подлючее «но».
— Да, я вообще-то такой, детка, и хорошо, что ты помнишь об этом. Скажи, неужели твой синеглазый мачо симпатичнее меня?
— Фели, симпатичнее тебя нет никого! Ну, если только Реми… — промурлыкала я.
— Ты безнадёжна. Конечно, твой Реми вне конкуренции, но имей в виду, я готов терпеть только его.
— Учла, дорогой, все остальные меркнут на твоём фоне.
— Я польщён, детка.
Сейчас я была абсолютно честна. Ну как их можно сравнивать — Феликса и Женю? Моего Фила невозможно сравнить ни с кем — он уникален. Да и какой в этом сравнении может быть смысл? Феликс для меня, как живительный родник в бесконечной пустыне, моя путеводная негаснущая звезда, мой священный очаг, всегда готовый приютить и обогреть, мои мощные крылья, что никогда не позволят упасть. Способен ли хоть один любовник всем этим стать?
А что мне известно о Женечке? Горячий породистый жеребец, на котором мне понравилось скакать. Одноразовые скачки закончились, проигравших нет. Вопрос в другом — зачем я его оседлала? Как-то неожиданно остро меня вчера накрыло. Может быть, Фил прав, и здесь, вдохнув родной воздух, я очумела и потеряла тормоза? Хорошо ещё, что я Рыжика удержала на безопасной дистанции.
— Эй, Ди, ты там уснула или пришиблена сладкими воспоминаниями? О ком, интересно?
Ну, вот как он это делает? В очередной раз убеждаюсь, что Феликс меня чувствует даже на расстоянии.
— Фил, ты считаешь меня шлюхой? — слова вырвались непроизвольно.
— Нет, малышка, ты просто заблудшая овца. Хотя для меня предпочтительнее считать тебя циничной, расчётливой сучкой, которая точно знает, чего хочет и берёт это. Разве что-то изменилось со времён твоих бесконечных шалостей, или теперь ты стала относиться к партнёру, как к мужчине? Не ты ли мне говорила, что мужиков надо трахать и выбрасывать? Ничего не имею против, если ты и прёшь по жизни в ногу со своим девизом. А кто скажет о тебе плохо, будет иметь дело с моим маленьким огнестрельным другом, — тоном плохого парня заявил Фил.
— Эй, ты про подобных друзей не очень-то трепись по телефону, — поспешила я предостеречь. — Фил, а если я не руководствовалась своей гениальной методикой, а просто позволила себе расслабиться…? Разве это значит, что я овца?
— Детка, твоя родина на тебя плохо влияет, вспомни, что ты боец. У тебя всё просчитано на сто шагов вперёд, ты не ошибаешься и не прощаешь ошибок. Ты же танк, Ди, откуда сомнения? Встряхнись, что сотворили с тобой эти дикари?
— Какие дикари? — не поняла я.
— Дикие! Вот! Ты уже деградируешь, и мы начинаем говорить на разных языках. Я просил тебя вернуться со мной в Париж и не лезть в эти аферы. Может, вернёшься, пока не поздно и твой мозг ещё не полностью поражён?
Фил говорит уже резко, и я не могу понять, шутит он или всерьёз считает меня идиоткой. Может, я и правда тупею? Или мой друг просто перестал меня понимать? Что во мне изменилась, где я ошиблась, кроме парочки эротических инцидентов? Или, став слабой, я перестану быть достойной его внимания? Осознание собственной неуверенности и растерянности больно бьёт по нервам и самолюбию.
— Послушай-ка, Феликс, так мне, может, теперь к тебе только с позитивными вестями обращаться? Ведь ты единственный, кто знает меня настоящую, со всеми слабостями. Ты принимал меня такую всегда, а теперь что не так? Я вдруг перестала соответствовать твоим высоким стандартам? — с каждым сказанным словом во мне повышается градус злости. Мой родник пересыхает, гаснет очаг, падает звезда и сворачиваются крылья.
— Да ты что, Ди, ты с ума сошла? — изумлённо восклицает Фил, но его слова окончательно взрывают нервную систему.
— Вот именно, Феликс, я сошла с ума, я сумасшедшая и неадекватная слюнтяйка. Ах, да — а ещё тупая овца.
Я сбросила вызов и тут же отключила телефон. Да пофиг на всё! Осознавая, что веду себя именно так, как и озвучила и что уже готова пожалеть об этом истеричном подростковом фортеле, я скинула с себя пижаму и прошагала в душ. Закрывшись в кабинке, включила холодную воду и, сжав зубы, стала повторять, как мантру, что мне, безжалостной суке, плевать на чужое мнение, и я не позволю сопливому раскаянию заползти ко мне в душу. В мою замёрзшую душу.
А, может быть, прав Феликс?
Я не замечаю, что стою под ледяными струями воды. Холод ощутила лишь, когда обнаружила на своей коже россыпь огромных мурашках. Я перекрыла вентиль и включила горячую воду, которая тут же обожгла моё окоченевшее тело. Ничего себе, контрастный душ я себе устроила — точно неадекватная. Я настроила воду комфортной температуры и погрузилась в мрачные мысли.
Я никогда не ссорилась с Феликсом. Он бы и сейчас не позволил, если бы я не сбросила вызов. Вот что я наделала? Да как я вообще посмела так поступить со своим другом, который любит меня безоглядно, защищает, не смотря ни на что, и прощает всегда. Я и правда не достойна его внимания, и не овца я, а змея, у которой ни мозга, ни жалости. Но Демон сказал бы сейчас, что я курица. Эх, как же сильно он бы во мне разочаровался.
После душа я закуталась в большой пушистый халат и высушила волосы. Надо срочно включить телефон. Но вдруг я увижу, что Фил мне не звонил, что, если он не захотел со мной говорить? Феликс тоже моё слабое место и он отлично умеет манипулировать моим настроением. Смогла бы я пережить разрыв с ним? Выжить — да, но… как жить-то дальше, даже думать не могу об этом. Вообще не буду сегодня включать телефон, у меня выходной. И пошли все не дозвонившиеся абоненты на хрен. А если позвонит Реми? Перезвоню ему вечером сама. Сердце пропустило удар, я никогда не научусь думать о Реми спокойно. Он моя самая большая слабость и брешь в моей броне. И Феликс — единственный, кто разделяет мою боль, и с кем я могу быть ранимой, слабой девочкой.