Ловец (СИ)

— Ты хочешь сказать, что сегодня у нас будет шанс избавиться от всех его людей?
— Не обольщайтесь. Думаю, вы прекрасно знаете: господин Кан способен нанять еще больше головорезов — если захочет. Но с флешкой у вас будет шанс надавить на него так, что он и его пресловутые связи перестанут быть проблемой.
— Я тебя понял. Жду сигнала.
Чону отключается и переводит все внимание на экран. Разглядывает своего противника, изучая его одежду, его прическу, позу, в которой он сидит на диване…
А затем набирает номер.
— Как у тебя? — спрашивает негромко.
— У них там все на ушах. Пытаются бороться со взломом. Но я на финальной стадии. Странно, что господин Кан до сих пор не предупредил сына об этой атаке, — отзывается голос.
— Он пока не понял, что все это связано, — отзывается Чону, отойдя от владельца клуба, — После того, как откопируешь все данные с удаленных дисков, оставь послание.
— Помню. Жди гостей минут через тридцать.
— Тогда мы начинаем, — кивает Чону и отключается. А затем разворачивается к Анатолю, — Запись должна вестись до тех пор, пока в клубе не останемся только мы с Лином. Мой человек проследит за этим, но я должен предупредить: если мое лицо появится где-то в интернете, ваша семья узнает о всех ваших делах. Налоговая — о всех ваших махинациях. А полиция — о всех ваших связях с местными авторитетами. Должен ли я пояснять, что в клубе не должно остаться ни одного обладателя даже захудалой нокии, способной заснять события в плохом качестве и на хреновую камеру?
— Вы хотите, чтобы в клубе никого не осталось? — не замечая того, как он перешел на «вы», спрашивает Анатоль напряженным голосом.
— Твои камеры уже под контролем. Но камеры в руках случайных свидетелей не могут быть под контролем в принципе. Хотите и дальше жить в мире и согласии — позаботьтесь о том, чтобы ваши охранники вывели всех посетителей и сотрудников заведения. А затем вышли сами.
— Хорошо, — холодно отвечает Анатоль и делает звонок кому-то из службы охраны.
А Чону набирает номер мужчины в костюме и произносит спокойно:
— Начинаем.
— Что это значит? — заметив главу охраны своего главного врага, спрашивает Лин, не спеша подниматься с места.
— То, что ты — слишком самонадеянный, раз пришел сюда, — спокойно отвечает мужчина в костюме.
— Ты мне «тыкаешь»? — недоверчиво усмехается Лин, — Жить надоело?
После этих слов одна четвертая всех посетителей клуба останавливается и разворачивается лицом к его оппоненту.
— Могу я назвать это плагиатом? — не торопясь удивляться, интересуется тот.
— Я наслышан о том, как вы запугиваете своих противников. Решил, что в этот раз дам вам ощутить на своей шкуре — какого это, оказаться в меньшинстве, — протягивает Лин.
— Ты знал о том, что мы придем, — обводя взглядом толпу, замечает мужчина.
— Догадался. И если ты не прекратишь мне тыкать, я сломаю твою челюсть в нескольких местах. А потом отрежу губы, — ровным голосом произносит Лин, а затем указывает на свой рот, обозначая место для будущих действий, — Работу потом будет сложно найти.
Мужчина в костюме некоторое время смотрит на него тяжелым взглядом, а затем поднимает руку. Около тридцати человек подступают к нему, не отрывая от Лина недружелюбного взгляда.
— Очень страшно, — без эмоций, и словно насмехаясь над ним, отзывается сын господина Кана.
После этого начинается побоище.
— А он хорош. Никогда не видел, как Лин общается со своими врагами. 8 основном — только с теми, кто хотел наладить с ним связи, — замечает Анатоль, глядя в экран.
Чону ничего не отвечает. Он следит за тем, как две группировки сокращают количество стоящих на двух ногах в стане противника, а охранники заведения — выводят случайных посетителей из зала, прикрывая их своими телами.
Кажется, эти ребята впервые работали в подобных условиях. И были напуганы не меньше, чем визжащие девицы в коротких платьях. Но держались. И даже полезное дело делали.
— После этого можно смело закрываться — никто ко мне больше не придет, — произносит владелец заведения, повернувшись к Чону.
 
— Полученных денег хватит на то, чтобы очистить свою репутацию и начать жизнь заново, — бросает ему молодой человек, — выключай запись, — Анатоль выполняет требование, — А теперь можешь идти домой.
Хозяин заведения награждает Чону прохладным взглядом.
— Ключи занесешь, — не менее холодно «язвит» в ответ (хотя язвить ему — явно не по возрасту) и выходит из кабинета.
Чону еще некоторое время смотрит в мониторы, а затем следует за владельцем заведения, выходит в коридор и запирает вход в кабинет на ключ; проходит вперед, открывает дверь в зал, тут же вырубая одного из группировки Лина, и начинает продвигаться вперед…
Он замечает тот момент, когда Лину звонит его отец. Замечает он и напряжение на лице младшего Кана, когда тот сообщает ему о «послании»… Отстранившись от дерущихся и скользнув за выступ в стене, Чону наблюдает за сыном своего дяди… видит, как тот бледнеет, а затем нервно сообщает о том, где он находится…
Друг не подвел. В сообщении было несколько простых слов: «Я знаю, что ты сделал с хеном».
Реакция Лина не могла обмануть. Он был убийцей его брата.
Через десять минут на лице мужчины-в-костюме появляется выражение разочарования: люди Лина слишком быстро «выходили из строя», и теперь невооруженным глазом можно было увидеть, на чьей стороне преимущество.
Чону, не торопясь, набирает номер своего «союзника» и произносит ровное:
— Не расслабляйся.
Буквально в следующее мгновение двери в зал распахиваются, и к Лину приходит подмога. Вот теперь можно было вступать в бой: это были люди господина Кана — натренированные бойцы, не раз участвовавшие в серьезных разборках. Чону смещается в сторону и делает подсечку тому, что стоит к нему спиной.
Пришло время подводить итоги…
— Кажется, я недооценил тебя, — отбиваясь от очередного удара, замечает союзник Чону.
Теперь он был в одной рубашке — в нескольких местах драной и мокрой от пота.
— Флешка, — перекинув ему запоминающее устройство, негромко произносит Чону, — а теперь выводи остатки своих людей: с этими я разберусь сам. Но сначала…
— Помню, — в несколько ударов мужчина расчищает проход к двери в служебное помещение и ныряет в коридор, пропустив Чону вперед; затем делает звонок; пару минут ждет; и, наконец, разворачивает телефон экраном к молодому человеку.
Видео четко показывало, как Дину выпускают из черного фургона прямо перед подъездом ее дома. Девушка испуганно озирается на своих похитителей и идет к входной двери, открывает ее ключом, входит внутрь. Дальше — дверь закрывается, и мужчина сбрасывает видео-вызов.
— Жди, — коротко командует Чону и набирает номер, вставляя гарнитуру в ухо, — Проследи за машиной, — произносит сосредоточенно, — И сохрани данные с камер наблюдения.
— Это необязательно, — сухо замечает мужчина в костюме.
Чону игнорирует его слова.
— Не забудь сообщить Стасе, что ее подруга жива и добралась до дома, — замечает голос.
— Я напишу ей смс, — отзывается Чону.
— Почему не позвонишь? — уточняет друг на другом конце провода.
— Мой голос сейчас ей не понравится.
— Да, ты жутко звучишь. Тебя хорошо отлупили? — пытается свести все в шутку его собеседник.
— Нет. Я видел его лицо. В тот момент, когда отец сообщил ему о послании… — напряженно произносит Чону.
— Друг, успокойся. Все, что нужно — ты уже сделал. Осталось только раскрыть себя и дать понять, что никто не уйдет безнаказанным. И все! Можно возвращаться в Корею!
 
— Отключаюсь, — ровно произносит Чону и сбрасывает звонок.
Затем пишет Стасе сообщение: «Дина добралась до дома. Позвони ей», и поворачивается к мужчине-в-костюме.
— Все, что вы планируете сделать в отношении господина Кана — меня не касается. Но Лин должен сесть в тюрьму.