Ловец (СИ)

Смотрю ей вслед, понятия не имея, как дальше сложатся наши отношения.
Я сейчас потеряла подругу? Или мы сможем найти понимание?.. Когда-нибудь… Отворачиваюсь и бреду к клубу.
Надо забрать мой телефон. И понять, в какие неприятности я в очередной раз втянула своего защитника…
Когда добираюсь до здания рядом с клубом, несколько секунд стою перед пожарной лестницей. Что случилось с моей жизнью? Как так обернулось, что я вляпалась во все это? Кто в этом виноват? И нужно ли искать виновного? Или стоит просто плыть по течению и ждать — куда меня вынесет?
В итоге — берусь за железные поручни и поднимаюсь наверх; благо — в этот раз на мне не было облегающего платья и каблуков.
Парень в маске уже ждет меня на крыше. Он стоит чуть в стороне и смотрит на город.
— Мне стоит сказать тебе спасибо, — произношу негромко, медленно подходя к нему,
— но ты приучаешь меня к тому, что всегда окажешься рядом — если мне будет нужна твоя помощь. А к таким вещам привыкать нельзя.
— Ты хочешь, чтобы я перестал появляться? — спрашивает молодой человек.
— Зачем ты установил жучок на мой телефон? — игнорируя его вопрос, спрашиваю я.
— Что именно тебя возмущает? То, что я его установил, или то, что тебе об этом не сказал? — спокойно уточняет он.
— Я бы хотела, чтобы ты советовался со мной прежде, чем делать что-то подобное, — отвечаю прямо, — у меня есть личная жизнь. Ее подробности тебе знать необязательно.
Молчание, последовавшее после моих слов, меня озадачило. Как и ровный ответ, спустя пару секунд:
— Хорошо.
Поднимаю подбородок, смотрю на спину молодого человека, который так и не соизволил ко мне развернуться.
Интересно, в чем проблема? В том, что мы впервые при свете дня встречаемся?..
— Что… что бы произошло, приди тот мужчина в клуб?.. — спрашиваю негромко.
— То же, что и в пятницу, но при условии отсутствия охраны Лина, — отвечает он.
— То есть, пострадали бы люди? — свожу брови к переносице.
— Не только люди. Ремонт помещения после их визита вылился бы в круглую сумму.
— Мне рассказать о твоей помощи директору? — поджав губы, уточняю.
— Не нужно. Я делал это не для него.
— А для кого? Для меня?.. — спрашиваю, глядя на его куртку. Очень жду ответа.
— Я выяснил любопытный факт о втором твоем работодателе, — спустя некоторое время произносит молодой человек, оставив предыдущий мой вопрос без ответа.
— О Геннадии Юрьевиче? — нахмурившись, переспрашиваю, — Зачем тебе вообще понадобилось что-то о нем выяснять? Это друг моего отца. Он — хороший человек.
— Друг? — с легким удивлением уточняет мой защитник, чуть оборачиваясь ко мне.
— Да, они с папой дружат с института. Они даже дело совместное открыли! Правда, быстро прогорели… Но это из-за отсутствия опыта в бизнесе…
— Но сейчас у друга твоего отца большая кофейня и стабильная прибыль, — замечает парень в маске.
— Он получил жизненный опыт, извлек уроки из ситуации и продолжил заниматься бизнесом. Что в этом удивительного? — спрашиваю, слегка теряясь — почему мы говорим о Геннадии Юрьевиче?
— Он не просто арендовал помещение. Он купил его. Как и всю мебель и технику. Откуда он взял деньги, если ты говоришь, что они с твоим отцом прогорели?
— Деньги дал господин Кан, — отвечаю ему.
— Дал или занял? — ровное уточнение.
— Я не в курсе подробностей. Но, насколько мне известно, Геннадий Юрьевич не выплачивает ему никаких процентов. Иначе он не смог бы купить новую машину и дом в пригороде. Но почему это тебя так волнует?
— Потому что сумма на открытие подобного бизнеса с учетом всех трат приблизительно равно той сумме, что пропала у одного моего знакомого, что был здесь три года назад, — неожиданно холодно отвечает парень в маске.
— Геннадий Юрьевич не стал бы красть деньги! — восклицаю, изумленно глядя на его профиль, — И я же сказала: сумма была взята у господина Кана.
— Одно другому не мешает, — звучит странный ответ.
— Зачем ты мне об этом говоришь? При чем здесь твой знакомый? И какое отношение это имеет к моей просьбе? — пытаюсь понять его логику.
 
— Ты просила меня выяснить, как твой отец связан с господином Каном. Друг твоего отца, чей бизнес прогорел, вдруг получает неожиданный подарок от судьбы в виде денег на открытие нового предприятия. Это само по себе странно. Но еще более странно то, что перед этим твой отец попадает в тюрьму — а после его исчезновения из твоей жизни господин Кан берет тебя под свою опеку, — произносит парень в маске.
Стою, глядя на него, и чувствую, как моя голова пустеет.
Я никогда не задумывалась над этим. Я никогда даже мысли не допускала, что в этом деле может быть замешан и Геннадий Юрьевич…
— Я… — выдавливаю из себя, даже не особо понимая, что я сейчас скажу.
— Ты знаешь, за что сидит твой отец? — резко спрашивает парень в маске.
— За убийство. Непреднамеренное. Это был несчастный случай… Он не хотел этого
— он в жизни ни на кого руки не поднимал… — опустив взгляд в пол, пытаюсь оправдать поступок отца.
— Что произошло? — глухо переспрашивает молодой человек.
— Их бизнес прогорел… папа некоторое время выпивал — у него было сложное время: он взял квартиру в ипотеку для нас двоих, полагая, что скоро начнет получать стабильный доход — а все так быстро рухнуло… в общем… я не знаю подробностей. Он не рассказывал. Знаю только, что он напился и сел за руль пьяный… и сбил человека… а потом врезался в угол здания.
Некоторое время парень в маске молчит. Я тоже молчу. Я не могу понять отца — как он мог сесть пьяным за руль?! Он никогда себе этого не позволял! Но я видела его глаза в зале суда…
Они были пустыми.
Он ни разу не посмотрел на меня.
И когда мы встретились в последний раз, он продолжал игнорировать мой взгляд; в тот день он сказал, чтобы я не искала встречи с ним до конца срока; что он будет игнорировать мои визиты, если я приду к нему — потому что он не хочет видеть меня в тюрьме… даже близко с ней! Еще он сказал, что у меня не будет никаких проблем. Что обо мне позаботятся.
Обо мне действительно позаботились — если это можно так назвать. Геннадий Юрьевич дал мне денег на первое время, а потом устроил в новенькое кафе. А господин Кан следил, чтобы меня не трогала местная шпана; а когда я устроилась в ночной клуб — предупредил всех работников, что я под его защитой…
— Где машина твоего отца? — спрашивает парень в маске, выбивая меня из воспоминаний.
— Что?.. Зачем она тебе? — удивляюсь я.
— Так, где она? — повторяет он свой вопрос.
— Я не знаю! — качаю головой и отступаю на шаг. Понятия не имею — почему, но чувствую на себе давление от его вопросов.
— Какая марка? — следующий вопрос.
— Китайская. Не помню, как называется…
— Высокая-низкая?
— Не высокая.
— Модель?
— Я не знаю! Я в этом не разбираюсь! Это была легковушка…
— А твой отец?
— Что — мой отец? — обхватив себя за плечи, переспрашиваю.
Поток его нескончаемых вопросов меня напрягает.
— Твой отец был на суде на своих двоих? — сухо уточняет парень в маске, чуть подняв голову и впервые взглянув на меня.
— Ну… да… он был здоров, как всегда, — нахмурившись, отвечаю.
— Тогда здесь только два варианта: либо тебя подводит память, и ты не помнишь, как он сидел на суде в инвалидном кресле, либо того человека сбил не твой отец.
Смотрю на него. Долго смотрю. Пытаюсь осмыслить то, что он мне сейчас сказал.
— Папа не сбивал того человека?.. — переспрашиваю негромко.
— Если твой отец был жив здоров и не имел ни на лице, ни на теле ни одной царапины — то это не он, — отвечает парень в маске.
 
Стою и молчу. Пока не понимаю, что происходит в моем сознании.
— Легковой автомобиль китайского производства должен был сильно деформироваться после подобного удара. А ты говоришь, что твой отец не только сбил человека насмерть, но и врезался в угол здания. Ему, как минимум, должно было ноги переломать, и это я не говорю о подушке безопасности, которая должна была сломать ему нос или хотя бы оставить пару синяков на лице. Но если ты утверждаешь, что твой отец был здоров — то он сидел за рулем танка. Или новой модели машины будущего — из титанового сплава.