Человек в зеркале (ЛП)

Но я продолжал идти к ним, Шарлотта встала мне на встречу и пригласила присесть между ними. Впервые за много лет я оказался так близко, буквально лицом к лицу (хотя и был в маске) к своему сыну. Он смотрел на меня так, словно я был чудовищной заинтересовавшей его змеей, одновременно зачарованно и со страхом.
Я постарался более мягко начать разговор, насколько это было возможно с моей стороны.
— Как поживаешь, Закари?
Он повернулся к Шарлотте, ища поддержку, она улыбнулась ему ослепительной улыбкой, при этом кивнув, побуждая его к действиям.
— Прекрасно, — пробормотал он.
Я улыбнулся в ответ.
Заметив, как он, нервничая, перебирает пальцами, пытаясь соединить руки, потом разжать, поэтому положил свои руки на колени и произнес:
— Нервничать — это вполне нормальная реакция, но ты не должен показывать ее другим. Если ты спрячешь руки под стол, никто не узнает, что ты нервничаешь, и будешь выглядеть очень сильным для окружающих. Я тоже нервничаю, но ты же этого не видишь, да?
Он немного подумал, а потом спросил:
— А почему ты нервничаешь?
— Потому что ты мой единственный сын, и я очень тебя люблю, но боюсь, что ты испугаешься моего внешнего вида.
Вместо того чтобы убрать руки под стол, он положил их на столе, распластав пальцы.
— Я уже не нервничаю, так что мне не стоит их прятать. Я не боюсь шрамов. У Шарлотты тоже есть шрам, — заявил он.
— Ну, тогда, маленький мистер Кинг, вы здесь самый могущественный человек.
— Покажи свой шрам, Шарлотта, — сказал он.
Шарлотта повернула руку, и я увидел белый шрам с внутренней стороны ее запястья.
— Ты можешь потрогать ее шрам, папа, — сказал он. — Ну, давай, папочка.
Я протянул руку и провел пальцем по гладкому шраму на ее запястье, чувствуя ее пульс, отдающийся в пальце, моя собственная кровь вскипела, пот выступил на лбу, мне хотелось схватить ее за запястье, притянуть к себе и расцеловать этот шрам, но я даже не взглянул ей в лицо. Просто убрал руку с ее запястья и посмотрел на сына.
Он вдруг улыбнулся широкой сияющей улыбкой, которая согрела мое сердце, готовое выскочить из груди.
Немного успокоившись, я повернулся к Шарлотте и поймал ее взгляд, пока она наблюдала за мной, ее взгляд был наполнен полным обожанием. От радости у меня чуть не закружилась голова. Я не мог отвести от нее глаз в данный момент.
К счастью, у нее оказалось больше здравого смысла, чем у меня. Она тут же отвернулась.
— Вот видишь, Закари, — сказала она моему сыну. — Совсем нечего бояться. Твой отец просто великолепен, не так ли?
Закари замешкался, и мне показалось, что он хочет возразить ей, но искренняя нерешительность на лице Закари заставила Шарлотту рассмеяться. Секундой позже я забыл, что стал объектом ее смеха и тоже рассмеялся. Потому что Закари на самом деле выглядел просто очаровательно. Честно, я был просто очарован своим сыном. Во-первых, он очень сильно подрос. Во-вторых, он понимал все, что я ему говорил, и отвечал мне тем же и это было чудесно.
Кэрри вышла из главных дверей, неся поднос с десертом. Она спросила, не хочу ли я чего-нибудь выпить, но я отказался. Шарлотта тут же поднялась и начала помогать Кэрри расставлять на стол сладости. Мой взгляд переметнулся на Шарлотту. На ней были обтягивающие джинсы, я не мог не заметить ее крутые бедра и задницу. Это была самая красивая упитанная задница, которую я видел. Ее задница была из тех задниц, которые вам хотелось бы увидеть перед собой, пока вы занимались сексом, словно она была ковбойшей, утихомиривая мустанга, вернее мой член. Я даже представил, как ее задница будет резко падать мне на живот, пока она будет меня трахать, вернее «объезжать».
И тут же я почувствовал стояк, находясь с сыном в нескольких футах от меня в беседке. Это уж, мне как раз совсем, бл*дь, не нужно. Поэтому я переключил полностью свое внимание на сына.
— Так, когда же мы запустим воздушного змея?
— После десерта, — сказала Шарлотта, обернувшись и поймав мой взгляд.
Я не отвел глаз, она не могла не заметить необузданного желания в моих глазах, поглощающее меня днем и ночью.
Она заставила себя улыбнуться и протянула мне маленькое блюдечко, на котором лежал изящный квадратный кусочек шоколадного десерта. Я тыкнул в него вилкой и запихнул целиком в рот. Черт возьми, я был так возбужден, что даже не почувствовал вкус этого десерта. К моему удивлению, Закари тут же в точности повторил мои действия.
Пережевывая, он объявил:
— Я уже все съел.
— Подождем Шарлотту, — сказал я, и мы оба наблюдали, как она ест свое пирожное. Она понятия не имела, когда поедала свое пирожное, что вытворяла со мной. Хотя, может и имела понятие, но… Черт возьми, эта женщина ела шоколадное пирожное так, словно делала ему минет.
Я поднялся со стула, не зная, что делать. Она доела свой десерт, и мы вышли на середину лужайки, где она вдруг произнесла:
— Разве ты не собираешься папе показать своего разукрашенного змея?
Закари тут же протянул мне своего воздушного змея. Я замер и уставился на фигуру человека с черным лицом. Она состояла из палочек и была мной. И на его рисунке я держался за руки с другой маленькой фигуркой из палочек. Я перевел взгляд с картины на Закари.
Он забрал у меня змея.
— Это ты, я и мама, — гордо заявил он, указывая на три фигурки из палочек.
Мне пришлось сдерживать слезы. В его мире мы держались за руки.
— Поаккуратней обращайся с воздушным змеем, — тихо предупредила Шарлотта.
Закари застыл, как статуя, полностью сосредоточившись, мне это показалось даже забавным, я бы громко рассмеялся, если бы мое сердце не было сжато в тиски.
Шарлотта ласково постучала Закари по кончику носа.
— Не слишком задумывайся об этом.
Я никогда не запускал воздушного змея. До десяти лет, пока в моей жизни не появился Стэнли, мое детство состояло из школьных уроков, заданий по дому и регулярных побоев. Так как я не знал, как управлять воздушным змеем, я присел на траву, когда мы оказались на середине лужайки, наблюдая за ними.
День был ветреный, и они пытались его запустить по ветру, но даже, когда он не парил в небе, они были счастливы, каждый миг доставлял им удовольствие. Я наблюдал, как они неслись вперед с воздушным змеем, а он непрерывно падал на землю, пока, наконец, не поднимался в воздух. На какое-то время я затаил дыхание, ощутив всю ту красоту, которую можно было найти в обычном занятии с ребенком.
И я ощущал всю эту красоту, как он парил в небесах, пока бумажный змей не застрял в ветвях дерева.
Они оба выглядели так, словно вот-вот готовы были расплакаться, я даже не мог понять, кто из них был больше ребенком в данный момент.
— Сходи за садовником, Закари, — произнесла она.
Он убежал, и она направилась ко мне.
— Спасибо, Бретт, что уделил нам время.
— Мне следовало бы взамен поблагодарить тебя, — произнес я ей, потому что, на самом деле, так думал. Это был лучший час в моей жизни.
К нам уже мчался Закари.
— Брайан уже идет, — взволнованно крикнул он.
— Давай я попытаюсь смыть эти пятна с твоей одежды от травы, — заявила она ему.
У крана произошло именно то, что я и ожидал. Шарлотта обрызгала Закари струей из шланга, а я наблюдал, как они оба вступили в водную баталию. Но поскольку ни один из них не знал моей реакции на струи воды во дворе, поэтому отделался несколькими случайными брызгами.
Наш смех звенел в предвечернем небе, я знал и ощущал, что никогда не забуду этого дня. Шарлотта вымокла насквозь, ее белая блузка прилипла к груди, я прекрасно различал ее шикарную грудь, больше не в силах сдерживаться.
— Закари, сходи и попроси у миссис Блэкмор полотенца, — велел я.
Он послушно поспешил в дом на кухню.
Я бы подошел к ней, но оказалось, что именно она тосковала по мне больше всего, чем я по ней.
— Давай заключим перемирие, — заявила она. — Я почувствовал жар ее взгляда. Мы промокли насквозь, но мне казалось, что все тело горит огнем. Неужели она по-прежнему не могла вспомнить то, что произошло между нами той ночью. Выпуклость ее сосков сквозь белую хлопчатобумажную майку еще больше меня завела, больше всего на свете я хотел зажать их своими губами.