Человек в зеркале (ЛП)

Я как раз собиралась вынуть из тостера ломтик хлеба, когда в кухню вошла миссис Блэкмор. Она была поражена, увидев меня.
— Что ты здесь делаешь в такую рань? Разве ты не должна была уехать?
Она резко остановилась, и мистер Бутсворт чуть не врезался в нее. Он быстро взял себя в руки.
Лукаво улыбнулся мне.
— А, ты уже встала?! Тяжелая выдалась ночка, не так ли?
— Что вы имеете в виду?
Он рассмеялся.
— Разве ты не помнишь? Вчера ночью ты была так пьяна, что чуть не свалилась с лестницы.
У меня отвисла челюсть, потому что я совершенно ничего не помнила.
— Я бы тебя поймал, не волнуйся, — сказал он. — Так или иначе, я помог тебе добраться до твоей комнаты.
— А что я говорила? — Спросила я.
— А ты разве не помнишь?!
Я отрицательно покачала головой.
Он рассмеялся.
— Всевышний вычеркнул тебя. Прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как кто-то из могучих навещал тебя.
Миссис Блэкмор посмотрела на меня с ужасом на лице.
— Почему ты так напилась?
Я недоуменно покачала головой.
— Ты почти ничего не говорила, — ответил Барнаби. — Только пробормотала, что тебе нужно позвонить Бретту... я полагаю, ты имела в виду мистера Кинга.
Мои глаза расширились от шока, как и у миссис Блэкмор.
— Ты звонила ему в таком состоянии?!
Я хлопнула себя ладонями по голове и отвернулась. Господи, мое сердце бешено колотилось в груди.
— Конечно, нет, — машинально ответила я, хотя поняла, что это ложь. Фрагменты уже всплывали в памяти.
— Ну, раз ты ничего не помнишь, то этого тоже не узнаешь, — со смехом сказал мистер Бутсворт.
Я была так напугана, что чуть не расплакалась. Схватила кусок тоста и начала запихивать его себе в рот, даже не намазав маслом.
— Приготовь ей что-нибудь, — сказал мистер Бутсворт.
Миссис Блэкмор подошла и положила руки мне на плечи. Подведя меня к стойке и усадила на табурет.
— Куриный суп хочешь, а?
Я не могла вымолвить ни слова, только благодарно кивнула. В этот момент зазвонил интерком. Мистер Бутсворт подошел к нему.
— Сэр, — начал он.
Клянусь, я перестала дышать.
— Я сейчас выйду, — сказал он, когда я запихивала себе в рот все подряд, что было у меня на тарелке.
— Это мистер Кинг? — Прохрипела я.
— Да, он как раз собирается уезжать. Я выйду провожу его.
Я поспешила к окну. Черный «Роллс-Ройс» с тонированными стеклами ждал у главного входа. Стекло опустилось, и мистер Бутсворт поспешил к машине. Я наблюдала за ним в окно. Бретт был в маске. Он тихо о чем-то заговорил со своим дворецким.
Я увидела, как мистер Бутсворт отошел в сторону, вдруг Бретт скользнул вверх взглядом и посмотрел прямо на меня. На долю секунды в моей голове всплыло еще одно воспоминание. Было ли это на самом деле? Я не была уверена, но чувствовала, как жар поднимается по горлу и заливает лицо. Я слегка кивнула в знак приветствия, надеясь, что он не заметит с такого расстояния, как я покраснела. От его улыбки у меня чуть не остановилось сердце. Затем стекло поднялось, и машина уехала, изящно, как во сне.
 34 
 Шарлотта 
Закари привезли домой в полдень.
Меня разбудило теплое дыхание на лице. Когда я открыла глаза, сердце запело от радости, увидев его яркие голубые глаза и гладко причесанные волосы.
Но я притворилась, будто он напугал меня до полусмерти. Прижав руку к груди, я поднялась в вертикальное положение.
— О боже. Ты так меня напугал, — воскликнула я, и он разразился смехом. Миссис Блэкмор улыбнулась моей выходке.
— Почему ты вернулся? — Спросила я, удивленная, но очень счастливая, что он вернулся. Я так быстро полюбила этого мальчика. Может, потому, что мне никогда не приходилось быть няней такого ранимого и грустного ребенка.
Экономка скорчила гримасу у него за спиной.
— У его матери изменились планы, и его отправили обратно. У нее появилась работа во Франкфурте, а его тетя слишком стара, чтобы приглядывать за ним.
— Ну, тогда мне повезло, — воскликнула я и притянула улыбающегося с невинным лицом Закари в свои объятия. Когда я отстранила его от себя, заметив, как он, улыбаясь, отстранился от меня, якобы с отвращением, но я сочла это победой. Он не пригладил свои взъерошенные волосы.
— Обед почти готов, так что вы оба сможете спуститься на кухню примерно через полчаса. Тебе уже лучше, Шарлотта?
Я кивнула, и она ушла.
— Чем ты хотел бы заняться? — Поинтересовалась я.
— Мы можем сегодня запустить воздушного змея?
— Ну, у нас сейчас нет на это времени. Мы должны спуститься к обеду через тридцать минут, — ответила я.
И тут его лицо вытянулось.
— Аууу…
— Может мы почитаем несколько минут, а?
— Хорошо, — неохотно согласился он. Мы читали минут двадцать, а потом спустились в столовую, ожидая, когда ему принесут обед.
— Сегодня я видела твоего отца.
Я очень внимательно наблюдала за ним и заметила, что его глаза наполнились смесью любопытства, страха и печали.
— В чем дело, Закари? — Спросила я как можно мягче.
— Я не видел его уже очень, очень давно.
— Ты хочешь его увидеть?
В этот момент на его лице промелькнула сотня эмоций, он долго молчал.
— Закари? — Позвала я
Он повернул ко мне голову, в его прекрасных глазах блестели слезы.
Может мне не следовало так торопить события.
— Закари?
— Он заставляет меня бояться, — сказал он.
Мне казалось, что мое сердце вот-вот разорвется. И за отца, и за сына.
— Почему? — Поинтересовалась я.
— Он чудовище.
Я поняла, от кого он услышал это слово — от своей матери, я начала раздражаться, поэтому глубоко вздохнула.
— Почему ты так говоришь?
— У него очень некрасивое лицо.
— У него такое лицо из-за аварии, которая с ним произошла.
Как только я сказала это, он серьезно посмотрел мне в глаза. Как будто он отчаянно хотел поверить во что-то еще, кроме того, что ему все время говорили об отце. Его невинность меня глубоко тронула.
— Ты ведь знаешь, что твой отец попал в очень страшную аварию, верно?
Он кивнул.
— Он получил много ранений, и на лице, в том числе, он не похож на большинство людей, но он не чудовище. Он просто... — я не могла подобрать нужного слова. — Ты когда-нибудь видел шрамы на его лице, Закари?
Он отрицательно качнул головой.
— Нет, он носит маску. Мама говорит, что шрамы под маской слишком страшные и пугающие.
Я подумала, как бы мне ему объяснить и вдруг вспомнила про свой шрам от ожога на запястье.
— Вот... — сказала я. — Я получила этот шрам, когда была чуть старше тебя. Я пыталась помочь маме, решила погладить одежду, но не понимала, насколько горячим может быть утюг, поэтому обожглась. Кожа зажила, но посмотри, остался шрам.
Он долго смотрел на шрам, я хранила полное молчание.
— Это же больно? — наконец спросил он.
— Уже нет, но тогда мне было очень больно, когда все произошло. Я долго плакала. Папа прикладывал мне лед и еще что-то.
— А можно мне его потрогать?
— Конечно, если хочешь.
Он протянул руку и коснулся моего шрама, его пухлые маленькие пальчики пробежались по зарубцевавшейся белой коже. Лицо стало задумчивым, я подождала несколько секунд, чтобы он понял смысл моих слов.
— Если бы у меня было еще два таких же шрама, разве я была бы похожа на чудовище?
Он задумался, потом отрицательно покачал головой.
— А если бы у меня было еще десять, Закари?
На этот раз ему не нужно было думать. Он тут же отрицательно покачал головой.
— То же самое и с твоим отцом. Он не чудовище только потому, что у него есть шрамы на лице.
— Но он всегда сердится на маму.
Я отрицательно покачала головой.
— Нет, это не так.
Он кивнул.
— Да, сердится. Он заставляет ее грустить, потому что хочет забрать меня у нее.