Сердце лича (СИ)

Охотник ударился о ствол толстого дерева и рухнул на покрытую мхом землю, сочно чавкнувшую при его приземлении. Тело пронзила резкая боль. Сверху на Самарказа посыпался редкий дождь из мелких листьев, а с веток с тихим вскриком поднялись и полетели прочь две яркие птицы — то ли руфланы, то ли гхаллоры.
На этот раз охотник не удержал саблю — она куда-то отлетела, и Самарказ на несколько мгновений остался безоружным. Но он быстро вытащил из-за голенища кривой нож и замер, встав на одно колено. Не думать о боли, только не думать о боли!
Никто не приближался. Вокруг вообще не было никакого движения, кроме раскачивания зарослей, через которые пролетел охотник. Да ещё вилась мошкара, потревоженная рухнувшим телом.
— Боги, боги! — прошептал Самарказ одними губами. — Неужели мне так не повезло?!
Но в тот же миг появилась другая мысль: а что, если именно повезло? Насколько было известно охотнику, никто ещё не ловил Искушённого — мурскула, претерпевшего трансформацию личности. Считалось, что им мог стать член любой касты, заключивший договор с владыкой тьмы и давший волю своему Драю — злому демону, спящему в душе каждого мурскула и ожидающему своего пробуждения.
Да, такой добычей можно было бы гордиться! Вот только поймать Искушённого считалось невозможным, и Самарказ начинал понимать, почему. Он слышал, что Искушённых избегали даже сородичи, устраивая на них гонения и, кажется, даже подвергая казням. Должно быть, те были слишком опасны.
«Стоп! — сказал себе Самарказ. — Если мурскулы могли убить Искушённого, то почему не могу я?»
Он невольно улыбнулся, обрадованный догадкой, но в этот момент справа что-то свистнуло, голову обожгла жуткая боль, а в траву полетел окровавленный ошмёток плоти, ещё мгновение назад бывший ухом. Самарказ с воплем упал на землю и, перекатившись на спину, выставил перед собой нож, однако сверкающая глефа со скоростью молнии уже летела вниз, нацеленная в его сердце. Глаза Самарказа расширились от отчаяния, когда он осознал, что не в силах остановить оружие мурскула. Он не успел произнести ни звука прежде, чем ледяная сталь вошла в его плоть, пригвоздив к земле. Всё тело пронзила страшная боль: молния ударила в каждую клетку, буквально разрывая её на сотни частичек!
Покрытый костяным панцирем мурскул бесшумно спустился, спрыгивая с ветки на ветку. Приземлившись подле убитого, он внимательно осмотрел мертвеца, обшарил карманы, извлёк из них несколько монет, сложенный вчетверо листок, трубку, табак, жевательные пастилки марджабая и брусок точильного камня. Мурскул развернул листок и некоторое время читал, а затем уронил на землю. Он медленно склонился над лицом убитого, словно что-то рассматривая. Из щелей его головы-шлема показались струйки оранжевого дыма, постепенно окутавшего фигуры охотника и мурскула.
  
Глава 4
 
П’арай-Маргот поднимался по широкой каменной лестнице одной из многочисленных башен Дашмертона. В ней не было окон, только на самом верху, там, куда направлялся Ищущий, имелась комната с двенадцатью витражами, изображения которых передавали сценки из священной книги «Бруттха». Именно там П’арай-Маргот назначил встречу четверым Тайным. Эти убийцы всегда действовали парами, которые назывались Хмены. Все они состояли в ордене ассасинов, который уцелел в войне с людьми благодаря тому, что сумел скрыться ещё до того, как вражеские войска подступили к Дашмерону — видимо, разведка Тайных работала лучше, чем шпионы Великого Раджи.
П’арай-Маргот поднялся на последнюю лестничную площадку, торопливо прошёл по коридору и остановился перед дверью с изображением свернувшегося кольцами дракона. На пару секунд Ищущий остановился и несколько раз глубоко вздохнул. Встреча предстояла серьёзная. Ассасины никому не подчинялись, составляя отдельную касту. Они могли отказаться выполнить задание, а могли потребовать за него непомерную плату. Причём бесполезно было требовать у них объяснений. Мотивы Тайных чаще всего оставались для остальных мурскулов загадкой.
 
Наконец, П’арай-Маргот взялся за ручку и толкнул дверь. Она отворилась с тихим скрипом, впустив Ищущего в просторную круглую комнату, богато убранную, но совершенно лишённую индивидуальности. Здесь П’арай-Маргот давал аудиенции.
Его гости расположились на длинном диване. Они сидели молча. Двое курили трубки с длинными чубуками, распространяя по комнате сладковатый дым. Худые и смуглые, ассасины повернули головы и остановили маслянистые глаза на вошедшем.
П’арай-Маргот невольно задержал дыхание: запах дурмана был для него непривычен, поскольку обычно мурскулы не употребляли подобных средств, за исключением инчамара, который готовился из плодов круттового дерева и служил ритуальным снадобьем для религиозных обрядов. П’арай-Маргот сделал над собой усилие и с улыбкой приветствовал Тайных. Те молча поклонились ему. Без подобострастия, но и не снисходительно.
Ассасины редко разговаривали, и Ищущий не рассчитывал на продолжительную беседу, поэтому сразу приступил к делу.
— Мне нужно, чтобы вы нашли Искушённого, — сказал он, подходя к одной из занавесок и отодвигая её.
За ней оказалась искусно начерченная и со вкусом раскрашенная карта. П’арай-Маргот приставил к ней палец и начал водить им, иллюстрируя свои слова.
— Он бежал отсюда и направился через джунгли на северо-восток. От Ищеек нам известно, что Искушённый пересёк Ник и Сваргу, затем прошёл через Тоннель Шепчущих и теперь направляется в сторону владений паши Зик-Армаха. Вы не должны позволить ему пересечь границу! В крайнем случае, необходимо настичь его и уничтожить прежде, чем он попадёт в руки воинов Зик-Армаха. Это очень важно и, разумеется, будет хорошо оплачено, — П’арай-Маргот замолчал, обводя глазами присутствующих.
Ассасины переглянулись и обменялись едва уловимыми знаками.
— Он действительно Искушённый? — спросил один из членов первого Хмена. — Мы полагали, что это просто легенда.
— Мы тоже так считали, — кивнул П’арай-Маргот. Вопрос не удивил его. — Но сомнений нет. Мы действительно столкнулись с Искушённым.
— Каким образом ему удалось трансформироваться?
— Этот процесс ещё не завешён. На полное превращение нужно время.
— И всё же.
— Мы не знаем.
— И не хотите узнать?
— Хотим, — П’арай-Маргот не мог понять, к чему клонит ассасин.
— Тогда почему вы хотите его уничтожить?
— Это решение пришлось принять ввиду того, что Искушённый стал слишком опасен. Он готов вырваться за пределы нашей территории. В землях людей ему будет несложно достичь Красных Врат, и тогда наступит предсказанный в «Бруттхе» конец времён.
— Всего лишь пришествие владыки тьмы, — спокойно возразил другой ассасин.
Он говорил об этом как о чём-то незначительном, и это удивило П’арай-Маргота, но он постарался не подать виду.
— Это и будет означать конец. Владыка тьмы приведёт полчища демонов с горящими глазами, и они поработят наш мир. Настанут времена почище тех, которые люди прозвали Великой войной.
— В «Комментариях к «Бруттхе» Алимана Халита говорится, что мы — прямые потомки демонов и самого владыки тьмы, — заметил первый ассасин.
— Это ересь! — не удержавшись, возмущённо воскликнул П’арай-Маргот. — Книга Халита предана анафеме и запрещена! Открывший её будет проклят, а возжелавший открыть должен полгода очищаться от греховной скверны!
Ассасины молча смотрели на П’арай-Маргота. Их глаза ничего не выражали. Ищущий подумал, не зашёл ли он слишком далеко: кто знает, во что верят Тайные? Может, они считают ересь Халита священной?
 
— Мы согласны, — неожиданно сказал один из членов первого Хмена.
— Мы тоже, — проговорил представитель другого.
— Обсудим цену, — первый ассасин выпустил струйку ароматного дыма и сразу снова затянулся.
Второй согласно кивнул.
— Сто бэнтов каждому, — ответил П’арай-Маргот.
— За живого или мёртвого? Или разницы нет? — уточнил один из молчавших до этого наёмников.