Выбор моей реальности. Том 1

Как бдительные стражники, устремлённые из бирюзовой воды, многочисленные утёсы охраняли морское побережье. Чтобы в потёмках на них не наткнуться, приходилось причаливать к берегу ещё до заката.
В завершении, обогнув мыс Сарыч — южную точку Крымского полуострова, мы, собрав последние силы, направились к византийскому Херсонесу.
Глава 86. Херсонес Таврический
Херсонес, как и большинство византийских городов-полисов, был окружён обширной сельскохозяйственной территорией — хорой.
Огромные площади Геркалейского полуострова, занятые под эту самую хору, напомнили мне садово - плодово - огородное товарищество, где когда-то у моей бабушки стоял одноэтажный деревянный домик с участком в шесть соток. Вот только в советское время размер дачных земельных наделов был значительно скоромнее по сравнению с более щедрым 11 веком. Прямоугольные земельные участки херсонеситов были окружены со всех сторон внушительной каменной оградой. Внутри выращивали преимущественно виноград и другие сельскохозяйственные культуры.
На каждом из участков была выстроена усадьба, в большинстве случаев она представляла собой прямоугольную замкнутую постройку с одним или двумя дворами, окружёнными жилыми и хозяйственными помещениями. Кроме того, обязательным элементом византийского «домика в деревне» была высокая, укреплённая круглая дозорная башня.
Высадились мы за несколько километров до порта и пешком пошли к городу.
Благодаря близости моря, рыбный промысел был одним из самых популярных и общедоступных видов заработка. У берега продавали рыбу: хамсу, пеламиду, пятнадцати килограммовых луфарей, камбалу и других, не известных мне представителей черноморской рыбной фауны, а также всевозможные дары моря:  крабов, мидий и устриц. Тут же сушили рыболовные сети, на которые были подвешены керамические пирамидки, свинцовые кольца или просто обломки черных камней.
Я порадовался, когда мы миновали шумное место бойкой рыбной торговли с характерными малоприятными запахами, потому как херсонесский некрополь, протянувшийся за рынком вдоль оборонительных стен города, к счастью, совсем не беспокоил моё измученное обоняние. Умерших здесь хоронили в могилах и склепах, высеченных в скальном грунте. На захоронении устанавливались известняковые стелы-памятники, украшенные рельефными изображениями покойного, реже встречались мраморные погребальные скульптуры.
Херсонес расположен на скалистом участке черноморского побережья, примыкал на востоке к уютной бухте, укреплён мощными башнями высотой метров десять-пятнадцать и защитными крепостными стенами толщиной метра три-четыре. Нижняя часть стен оборонительных сооружений сложена из крупных известняковых блоков белого цвета, выше использовали более мелкие блоки на известковом растворе.
На юго-восточной части, рядом с портовыми постройками, функционировали главные городские ворота, через которые мы и вошли. При входе стража даже не заинтересовалась нами —  внешне мы были не вооружены. А, значит, никакой опасности не представляли.
Ширина прохода главных ворот около пяти метров, по обеим сторонам видны вертикальные желоба, по которым поднимали и опускали металлическую решётку. Позже, купив навык византийского (среднегреческого) языка и местного дорийского диалекта, я узнал, что эта решётка называлась «катаракта», и опять мне вспомнилась бабушка и многочасовые очереди в клинике глазных болезней.
Главная улица города, или главная платея, протяжённостью более километра, проходила через центральную площадь-агору — место проведения народных собраний, гуляний и праздников.
Меня поразило то, что в архитектуре и обычаях херсонесситов мирно уживались античные и православные византийские традиции. В пределах одной улицы мирно соседствовали величественные каменные базилики с крестами на куполообразных крышах и античный мраморный храм-алтарь с дорийскими капителями и колоннами. Этот храм был посвящён греческой богине Партенос — древнейшей покровительнице Херсонеса.
Территорию активно застраивали, жизнь била ключом.
 
Удивительно, но полис не был построен хаотично, всё было отлично спланировано, спроектировано и продумано —  параллельные друг другу широкие улицы, которые, в свою очередь, пересекали другие под прямым углом. Вдоль благоустроенных улиц были высажены кипарисы, персиковые деревья и цветущие кустарники. Там же мы с удивлением обнаружили мраморные и известняковые статуи наиболее почитаемых представителей античного пантеона.
Правители Херсонеса беспокоились не только об эстетике. В городских кварталах мы заметили огромные рыбозасолочные цистерны, как я узнал позднее, вместимостью от двадцати до сорока тонн. Также похожие конструкции использовались для обеспечения запасов пресной воды.
В южной части города херсонеситы выстроили традиционный античный театр. Не Колизей, конечно, но тоже весьма достойное сооружение.
Глава 87. Пандохион и афедрон
Мне было известно, что Херсонес —  крупный торговый город и большая часть прибыли поступает от посреднических услуг. Здесь я планировал установить связи с местными купцами и перекупщиками.
Я запросил у системы навык изучения местного языка, приобрёл три свитка: для себя, Кира и Лены, ей — в качестве бонуса и в счёт будущих заслуг.
Затем спросил у горожан, которые бросали заинтересованные взгляды на маленьких и забавных медвежат, как пройти к странноприимному дому — пандохиону, «в котором могли бы разместиться мы — уставшие путники с далёкого севера».
— И чтобы отель был, как минимум, на четыре звезды. На меньшее я не согласна! — обратилась Лена к местным жителям, которые явно не въехали в «тонкости перевода».
Я мысленно обозвал себя ослом-пендэхо за то, что минуту назад по доброте душевной проспонсировал ей «курсы византийского».
Нам указали направление. Вскоре мы подошли к неприметному двухэтажному зданию, которое располагалось рядом с публичными банями — термами.
— Я желаю видеть администратора отеля, — с важностью византийской принцессы вымолвила Лена, преступив порог.
К нам подошёл подстриженный «под горшок» черноволосый молодой человек, одетый в кусок льняной ткани, закреплённый на левом плече с помощью металлической застёжки. Другой конец «простыни» свисал на спину, а правое плечо и рука были обнажены.
— Моё имя Немесий Аиропатор, куратор гостеприимного пандохиона, — обратился он ко мне и поклонился. — Мои знатные предки, прибывшие в Херсонасос из далёкой Антиохии, владели этим зданием на протяжении столетий, а я почтительно следую их давним традициям. У нас вы найдёте всё, что вам нужно.
— Моё имя Александр Аутократор, прибывший из далёкой Эр Эфии. Мне и моим людям нужно разместиться в вашем гостеприимном пандохионе на пару дней. Затем мы продолжим своё путешествие. Мне хотелось бы заплатить …
— Я даже не видела номер, а ты уже заселяешься!  — вклинилась в наш разговор Лена, с удовольствием практикуя среднегреческий, оплаченный из моего бездонного магического кармана. — Скорее всего, тут везде антисанитария и тараканы кругом бегают. Где попало, ночевать не хочу. Немесио, сначала покажите мне апартаменты — люкс и санузел с ванной. Да, кстати, санузел у вас где: на улице или прямо в номере дырка в полу?
— У нас выстроен самый благоустроенный и удобный афедрон в Херсонасосе, — проигнорировав Лену, обратился ко мне оскорблённый владелец отеля. — Ваша супруга останется довольна.
— Знаете, Немесио, я ещё не замужем. Пока в свободном поиске, — кокетливо улыбнулась ему Лена.
 
— Пройдёмте, Александр из далёкой Эрэфии, — оставив семейное положение и брачные планы Лены без должного внимания, потомственный отельер повёл нас через фруктовый сад к небольшой кирпичной постройке.
Пришлось мне тащиться вместе с Леной и осматривать «афедрон» — закрытое помещение с тремя каменными сидениями с отверстиями над водостоком.
На каменных подставках в широких плоских глиняных тарелках лежали зелёные листья неизвестного мне дерева, рядом на блюде — бруски мыла, по форме, цвету и запаху напоминающие продукцию современных эко-мыловаров. В проточной воде стояли небольшие пучки веток. На полу по углам были расставлены керамические сосуды, по-видимому, с благовониями.