Беременная для Зверя (СИ)

— Это же фальшивка.
— Дай, — забирает из пальцев документы Ризван. — Это не фальшивка. Паспорт моей жены.
— Но фото моё.
— Фото твоё. Малевич постарался, — усмехается Ризван. — У него больше суток на это было.
Информацию перевариваю про себя.
— Откуда язык жестов знаешь? — вырывает из раздумий голос Ризвана.
— У одного из школьников мать глухонемая. Я только пару фраз знаю.
— Ага, — усмехается Ризван. — «Сходи в магазин за хлебом. Ложись спать. Почему уроки не сделаны?»
Удивляюсь, откуда он знает. Мужчина нехотя объясняет.
— Знаю немного.
— Откуда?
— Жена, — хмурится Ризван.
— Глухонемая? — удивляюсь я.
Ризван кивает, жестом обрывает желание задать вопрос телефонным звонком. Отчитывается. Перед Зверем. Знание того, что с этим головорезом всё в порядке, странно меня успокаивает.
— Хорошо. Встречаемся, где договорились, — соглашается Ризван.
У них уже всё обговорено и решено. Мне остаётся только действовать согласно указке.
— Скоро тачку сменим. Эту бросим, — коротко инструктирует Ризван. — Почему не заорала?
— Неужели всё так понятно? — спрашиваю, даже не пытаясь отрицать очевидного.
— Яснее ясного. Хотела же крикнуть, так? Почему не сделала?
— Не знаю. Просто не смогла. Страшно стало.
Ризван кивает.
— Чуйка соврать не даст, да, Порохова? Патруль наполовину ряженый. Головкин — мент. Второй — нет. Они быстро поймут, что там, куда помчались, пустышка. Так что чем скорее доберёмся и пересядем в другую тачку, тем лучше. Безопаснее.
— Тогда зачем разделились? — недоумеваю я. — Вместе безопаснее.
— И внимания больше. Чем больше сопровождения, тем сильнее мысли, что там и есть самый ценный объект. Всё, не трепись. Держись крепче. Сейчас с трассы съедем. По бездорожью напрямую рванём.
  
Глава 33. Арина
 
Через часа полтора седан останавливается на обочине.
— Ноги разомни, — советует Ризван.
Брожу вокруг машины. Тугой воротник платья длинного шею натирает. Да и жарко уже становится. В машине — как в консервной банке.
— За кусты сбегай, если надо…
— Не надо! — почти огрызаюсь.
Пристальное внимание на нервы действует. Кажется, это только начало. Через некоторое время рядом несколько машин останавливаются. Из чёрного джипа Тахир выпрыгивает и хлопает по лоснящемуся боку машины ладонью.
— Карета подана.
— Вперёд, — командует Ризван.
Я залезаю на подножку и оттуда уже на заднее сиденье перебираюсь. В этой машине значительно комфортнее и удобнее. Воздух прохладный — кондиционер работает. Через окно вижу, как из одной машины вылезает Немец. Но не один. Немец направляется к седану старому и Кристину под руку ведёт.
— Намотай платок, — отрывисто советует ей Ризван.
— Зачем? — капризно спрашивает она и брезгливо морщится, глядя на машину.
— Наматывай, млять, или сопли будешь на кулак мотать! — грозным тоном приказывает Ризван.
— Полегче. Своей бабой командуй, — просит Немец. Как будто нарочно нарывается.
Ризван сплёвывает ему под ноги.
— Не твоя эта баба. Была бы твоей — под других не подкладывал. А так — общая. Расходный материал. Поэтому хавальники прикрывайте и садитесь в тачку… Или ты уже не с нами?
Немец губы поджимает, но отвечает почти сразу же:
— С вами.
— Вот и отлично. Отвлечёшь внимание.
— Хорошо. Стрелканёмся на кемпинге?
— Да. На связи будь, — просит Ризван.
Он не трогается с места и наблюдает, чтобы Немец и Кристина указания выполнили. Кажется, что-то в этом есть. Теперь если будут искать серый седан с кавказцем и девушкой, подумают на эту машину. Только в ней буду не я с Ризваном, а другие.
Опасно ли это для них? Не знаю. Но Кристина, кажется, добровольно на это пошла. Только взглядом рассерженным по машине мазнула, будто я ей костью поперек горла стою. Блаженная дурочка…
Седан с места срывается. Пятый и Ризван о чём-то тихо переговариваются. Потом наши машины разъезжаются в разные стороны.
— Ляг, если хочешь…
Я уже и без совета лежу на заднем сиденье, подложив локти под голову. Телефон Ризвана опять звонить начинает.
— Бля, чё не терпится, что ли? — ругается вполголоса, но отвечает на звонок. — Да… В порядке. Тачки поменяли. К вечеру доберёмся до места. Нормально. Да…
Потом Ризван ловко перебрасывает телефон мне на заднее сиденье.
— Зверь на проводе. Поговори с ним. Услышать тебя хочет.
Телефон у Ризвана простой. Допотопный мобильник с кнопками. Кажется, такие кирпичами называют.
— Эй… Малая!
Отдалённый голос Зверя доносится из мобильника. Подношу его к уху. Пальцы дрожат. Сердце в бешеном ритме заходится.
— Язык проглотила? — слышится голос Зверя. — Слышу, как дышишь. Давай, выдави из себя пару звуков.
— Алло, — запоздало говорю, как будто отстаю от жизни минут на пять или больше.
— Живая. Хорошо. Не зажарилась в банке консервной?
Что это? Забота? Издаю смешок. Не верится. Просто Зверь беспокоится, что его средство мести окажется слишком тепличным цветком. Помрёт от первого же порыва студёного ветра. А я… не знаю. Кажется, по моей жизни ураган недавно пронёсся. И меня им потрепало. Но не убило же.
— Нет.
Молчание. Гул слышится на фоне. Зверь тоже в дороге.
— Слушай Ризвана и делай, всё, что он тебе говорит. Усекла?
— Да.
— С ним будешь в безопасности. А вечером…
Мне становится смешно. Я подношу пальцы к губам, чтобы сдержать смех. Зверь так говорит, будто мне свидание назначает.
— Что будет вечером? — уточняю, перебивая его. Это неправильно, конечно. Но сейчас Зверя рядом нет. Он может только словом грубым обжечь или одёрнуть. Но взгляда я его на себе сейчас не ощущаю. Только представить могу, как он сжирает меня тёмными колодцами. Бездонными.
Сейчас есть только его голос хриплый. Волнующий. Обдирающий до мяса. Опаляющий.
— Вечером… — начинает Зверь. Медленно. Словно раздумывает. — Блять! — резко вскрикивает.
Грохот раздаётся. Шорохи странные. Ещё грохочет. Грохочет. Без конца.
— Зверь! — сажусь, вскрикивая. Звонок обрывается.
— Что? Телефон дай сюда! — просит Ризван.
Я на месте леденею. Кажется, недавно я проклинала своего похитителя. В душе желала, чтобы он сгинул в единый миг. Без следа.
Но сейчас… Там что-то произошло. Случилось. Небезобидное. Опасностью смертельной от этих звуков пугающих веет. И мне страшно. Не за себя. За него…
За жизнь его ублюдскую страшно становится. И в этот момент шепнуть бы просьбу богу, чтобы избавил меня от ига Зверя. Вдруг услышит меня и дожмёт так, что от Зверя не останется ни следа.
Но я же не такая… Никому смерти не желаю.
— Дай сюда! — рычит Ризван. Перезванивает. Никто на звонок не отвечает. — Что слышала? — требует кавказец.
Губы трясутся. Зубы стучат. Клацают. Почти крошатся.
— Не жуй сопли, Арина. Говори, что слышала. У меня нет, блять, записи телефонных разговоров, — с досадой говорит Ризван, лупанув кулаком по рулю.
Пересказываю ему всё, что слышала. Пытаюсь дать определение этому. Но не получается.
— Что с ним? — спрашиваю еле слышно.
Я сажусь. Держу спину прямо, как палку проглотила. Пальцы леденеют. Нутро в узел тугой скручивается. Бешеный пульс в висках пулемётной очередью бьётся.
— Скорее всего, там жарко, — нехотя отвечает Ризван.
— Он один?
Ризван смотрит на часы.
— Да. Пятый ещё полчаса назад по другой дороге пуститься должен был. Зверь один.
— И что дальше?
Ризван бросает на меня хмурый взгляд.
— Ничего. Всё по плану. Едем на кемпинг.
— И ты не поедешь проверять, что с ним? — хватаюсь пальцами за изголовье водительского сиденья.
Не понимаю, что в моей голове творится. Ураган. Сумбур. Хаос кровавый. Страх колотит по нервам дробью.
— Нет. У меня есть приказ Зверя. Относительно тебя.
— Но…
Зачем это «но»? О чём я говорить собираюсь? Сама не знаю.