Власть (СИ)

Чертовка приказала одному из киборгов проделать это, после чего уточнила:
– Мы оставим ее здесь? А если она придет в себя и предупредит эльфов?
– Она несколько часов проведет в забытье, а потом не будет помнить о том, что видела нас, – уверенно бросила Агнес и потопала в сторону поселения альвов.
Мы все переглянулись, а затем двинулись за моей матерью, держа оружие наготове.
Кос все время оборачивался назад, будто не хотел оставлять здесь Жизеэль. Я же на ходу принялся рассуждать над крайними словами моей матери. Похоже, что она солгала. Мне доводилось использовать заклятие, которое лишает памяти. Перед мысленным взором мимолетно пронесся Адонис и его окровавленная грудь. Так вот то, что проделала ведьма, совсем не было похоже на то заклятие. Она сотворила с Жизеэль что-то иное. Но вот что именно? Пока я вообще без понятия.
Или все же я ищу подвох там, где его нет, и ведьма всего лишь использовала схожее по эффекту заклятие? Такое ведь тоже вполне вероятно. Мне неизвестны сотни, а то и тысячи заклятий, так что я не могу с уверенностью сказать, что некоторые из них не ведут к одному и тому же результату, но разными путями.
Ладно, поживем – видим. Пока лучше подсчитаю: сколько всего жилых деревьев тут произрастает, из чего сделаю вывод о примерном количестве эльфов. Проще было бы поинтересоваться об этом у моей матери, но вряд ли она знала их число. Ведьма ведь столько лет провела в обличии монстра, коим, по ощущениям, является до сих пор, но, все же, в меньшей степени. Так что посчитаю сам.
Навскидку получалось, что, как минимум, тысяча альвов тут обитала: это если предположить, что в одном стволе дерева живет два эльфа, а так, возможно, и больше. Агнес не сильно ли нас переоценила? Если что-то пойдет не так, то они нас просто массой могут задавить. Среди них ведь и Таланты есть.
Я сообщил результат своих наблюдений по рации, после чего добавил:
– Какие мысли на этот счет?
– В круговую обороняться – да и все, – прохрипел Кос, уверенно шагая по лесу. – У нас такие пушки, броня и киборги, что эти папуасы ничего нам противопоставить не смогут.
– В целом Кос прав, – согласилась с парнем Чертовка, покосившись на меня. – Но если мы тихо устраним старейшин, то ничего этого не будет.
Да, наверное, так и есть. Днем у нас хорошие шансы разобраться с ними. Это вот ночью старейшины могли бы вселиться в мобов и послать их против нас, а так в светлое время суток наш отряд, действительно, даже таким малым числом, выглядит фаворитом в предстоящем сражении.
Я покивал головой, а затем задал Косу провокационный вопрос, памятую о том, какой он человек:
– Если что, то ты сможешь стрелять в эльфиек?
– Не знаю, – честно ответил парень, повесив голову. – Я себя и так чувствую хреновым конкистадором, а тут еще эти красотки…
– А то, что они используют людей как рабов, тебя не волнует? – накинулась на него по рации Чертовка. – Сколько уже людей погибли у них в плену, а?
– Я понимаю, – промямлил друг, пнув ногой гриб с белой шляпкой.
– Слабак, – процедила ведьма.
– Может, мне тоже блокатор вколоть? – заискивающе улыбнулся Кос, посмотрев мне в глаза.
– Нет, – железобетонно ответил я, отрицательно помотав головой. – Это все мое. Блокатора и так мало.
– Я знаю, – печально выдохнул парень.
В этот момент мы уже подходили к достаточно узкой полосе из зарослей, которая отделяла поселение альвов от территории, где они поселили своих рабов. Решено было идти поближе к деревне, чтобы хоть одним глазком взглянуть на нее. Это же эльфы тут живут! В этих самых деревьях!
Вот мы, скрытые кустарниками и ветвями, подошли к поселению альвов. Вблизи жилые деревья казались еще больше: чуть ли не до небес. Кора будто посеребренная. Я снял перчатку и провел по ней рукой, ощутив, какая она гладкая и теплая.
Ботаник, приоткрыв рот, глазел на все эти подвесные мостики и переходы, которые объединялись в целые улицы. Они вели к каждому жилому стволу.
Я обратил внимание, что деревня, и правда, пуста, будто вымерла. Никто не ходил по ее территории. Не было слышно голосов или прочих звуков, которые может издать горло эльфа. Но тут внезапно одна из дверей бесшумно открылась, и на мостик с трудом вышел совсем маленький альв. Его неокрепшие ножки еще плохо держали тельце.
Следом за ребенком показалась эльфийка. Ее покрытое тонкими морщинами лицо, лучащееся любовь, было обращено к малышу. Она не могла увидеть нас в тех зарослях, в которых скрывался отряд, но тут опростоволосился Ботаник. Он наступил на какую-то ветку, которая громко щелкнула под его ногой. Эльфийка мигом обратила взор в кусты, заметив растерявшегося лекаря. Гримаса ужаса вытеснила все прочие эмоции женщины. Она широко распахнула рот, готовясь закричать, но ей не удалось этого сделать. Агнес быстро вытянула руку, и ее пальцы принялись сжиматься, словно ведьма кого-то душила. Эльфийка захрипела, схватившись за горло. Я услышал отдаленный шёпот, который исходил от задыхающейся женщины. Ее шею, определенно, стискивал дух. Она упала на колени, надсадно хрипя. Капилляры в ее глазах полопались. Два кровавых озера взирали на ребенка. Он заплакал, неуклюже подошел к эльфийке и плюхнулся рядом с ней, пытаясь обнять ее слабыми ручонками. Женщина из последних сил втолкнула его в дом и закрыла дверь. Только после этого она бездыханно вытянулась на досках мостика.
Холодный разум позволял мне наблюдать эту картину без эмоций, но даже я ощутил, как встал в горле ком. Ботаник так и вовсе хлопал влажными глазами, шмыгая носом. Я покосился на Агнес. На ее лице застыла маска удовольствия. Взгляд приобрел маниакальное выражение. Теперь я с уверенностью поставил окончательную галочку напротив графы «точно ли моя мать чудовище»?
Тем временем она двинулась к ступеням, которые вели на мостик, где лежал труп женщины. Взор ведьмы был обращен на дверь, за которой исчез мальчик. До нас доносились его рыдания и неразборчивое гугаканье, которое совершенно точно не являлось словами.
Я поспешно схватил мать за плечо и твердо проговорил:
– Не надо. Он нам не угроза. Мы должны торопиться. Он даже разговаривать еще не умеет.
Она резко повернулась ко мне, стремительно сбросила мою руку и бешено прошипела в самое лицо, попав слюной на визор:
– Еще раз ты без позволения дотронешься до меня, и я убью тебя. Ты меня понял, щенок? 
– Да, матушка, – равнодушно ответил я, чем еще больше разозлил ее.
Лицо Агнес пошло темными пятнами. Она оскалила черные зубы, а ее учащенное смрадное дыхание опалило бы мою слизистую, если бы не шлем. Я почувствовал, как напрягся Кос, а Чертовка, вроде бы невзначай встала подле меня. Моя мать сделала шаг назад, презрительно улыбаясь. Что сейчас происходило в ее голове? Лучше и не думать.
Через секунду Агнес резко выплюнула:
– Когда-нибудь он научится говорить и тогда расскажет, что убило эту остроухую сучку.
– Когда-нибудь…– повторил я, заломив бровь. – Это еще будет не скоро. 
– Ладно, – нехотя пересилила себя моя мать, не став настаивать на убийстве ребенка. – Но от трупа эльфийки надо избавиться.
– Хорошая мысль, – похвалил я злую-презлую ведьму, которая явно ненавидела когда ей перечат.
Я ловко выбрался из кустов и побежал к мостику. Мои ноги быстро преодолели ступени – и я оказался на шатающейся конструкции возле трупа. Эльфийка лежала, уставившись остекленевшим взглядом в небо. Я подхватил ее легкое тело, которое еще не начало коченеть, а потом вернулся к отряду и передал труп одному из киборгов. 
После этого отряд стремительно покинул деревню, больше не став проявлять глупое любопытство. А ведь моя мать сказала, что в ней никого не будет. Видимо, и она может ошибаться, несмотря на всю свою легендарность. Стоит принять это к сведению.
Дальше мы двигались по лесу, обходя сельскохозяйственные поля, и всё больше удалялись от поселения эльфов. Агнес уверенно вела отряд вперед. Ее фигура, источающая эманации ненависти, мелькала чуть впереди нас.