Ахани (СИ)
Последние фразы тень уже шептала в ступни визирю, а он слушал их как завороженный. Когда же умолк шепот, то встрепенулся.
— Так и быть! — прошипел он. — Пусть тогда работает до смерти в руднике Шардара! Это мое последнее слово!
— Благодарю! Благодарю, о великий муж мой! — зашептала тень. — Милосердие твое огромно и сердце велико, о муж мой! Теперь боги окажут нам свою милость!
С этими словами тень встала и кланяясь удалилась обратно в сумрак за трон. Визир же крикнул стражников.
— Отдайте ее Кутсе! — сказал им визир. — А поутру отправьте в Шардару!
Стражники взяли Хини под руки и потащили прочь из зала. Снова потянулись длинные коридоры, но теперь они были пустые, без украшений, лишь ровные серые стены да узкие окна, за которыми мелькал густой сад и дома. Дальше длинная лестница с несколькими пролетами.
Скоро окна пропали и в лицо Хини дохнул затхлый сырой воздух. Остановились на площадке и стражник распахнул железную дверь. За ней было низкое тускло освещенное помещение. Всюду видна была каменная неровная кладка. Хлипкие столбы поддерживали закопченный потолок. На ни висели лампады. В центре зала два стола — один большой и широкий, черного цвета и с отверстиями, второй — поменьше и накрыт бордовой тканью.
— Оставьте ее! — низким басом сказал мужчина находящийся там.
Стражники бросили Хини на пол и вышли. Кутса подошел ближе и девушка рассмотрела его. Был он невысокий и толстый, с лысой головой и щетинистым лицом. Одет только в кожаные штаны, над которым нависало необъятное брюхо.
— Хозяин приказал наказать тебя за убийство Расум-Хадэ, — сказал он медленно. — Значит, я лишу тебя глаз!
Кутса схватил Хини за руку и потащил к большому столу. Девушка упиралось что есть мочи, но палач был невероятно силен и даже не замедлил шаг. Дойдя до стола, он приподнял Хини и бросил на его поверхность. Девушка извивалась как могла.
Кутса цепко держал ее руку и продел в отверстие стола толстую веревку. Тут же примотал правую кисть Хини и обошел стол, чтобы заняться левой. Быстро он поймал ее и привязал тоже. Затем также поступил и с ногами, хотя Хини и пыталась пинать и дергаться, но наученный опытом Кутса быстро справился с сопротивлением.
Сняв ткань с соседнего столика, палач обнажил острые кинжалы. Длинные и короткие, изогнутые и с зазубринами — все блестящие и остро заточенные. Толстые пальцы Кутсы пробежались по рукояткам и в этот момент скрипнула дверь. Из полумрака снова возникла черная тень, та же что была и в тронном зале.
Тень откинула капюшон и оказалась миловидной женщиной с черными седеющими волосами.
— Добрый вечер, Кутса! — сказала она строго.
— Добрый вечер, госпожа! — палач склонил голову.
— Позволь просить тебя не трогать эту девочку! — произнесла женщина. — А утром ее увезут в Шардару и никто о ней не вспомнит!
— Но как же приказ визира, госпожа? — удивился Кутса.
— Оставь мне эту заботу, Кутса! — ответила женщина. — Взамен я буду в долгу перед тобой! И вот еще!
Она вытащила из мантии кошель и положила его на маленький столик рядом с ножами.
— Это моя благодарность тебе! — сказала затем. — Десять золотых!
— Десять! — глаза Кутсы округлились. — Высоко вы оценили эту безродную убийцу, госпожа!
— Ты выполнишь мою просьбу, Кутса? — женщина пропустила колкость мимо ушей, но лицо ее залилось красным.
— Хорошо, госпожа! — кивнул Кутса, чуть подумав. — Но если везир узнает, он прикажет казнить меня! Потому это моя жизнь и ваш долг теперь велик!
— Да, Кутса! — ответила женщина. — Ты прав! Благодарю и верну тебе долг!
Теперь женщина подошла к распростертой на столе Хини. Замерла, рассматривая ее побитое и опухшее лицо.
— Вот ты какой, Арийский цветок! — сказала она, всматриваясь в голубые глаза Хини своими темно-карими. — Если ты и вправду дочь своей земли, дочь сильных ариев, то ты выберешься из Шардары! Пусть боги помогут тебе!
С этими слова женщина развернулась и ушла, снова исчезла в сумраке, чуть скрипнув дверью.
Над Хини навис огромный живот Кутсы.
— Госпожа выкупила твои глаза! — произнес он. — Можешь спать до утра! Не трону!
Глаза Хини заслезились.
***
Десять дней ушло у двух сотен ариев чтобы добраться до Великих гор и пройти их. Опытный Канва повел их к закату от гор и там указал путь легче, хоть и был он дольше. Зато не пришлось воинам взбираться на кручи и лезть в холодные снега.
Семь дней шли по извилистым ущельям и нешироким плато, поднимались на сыпучие склоны и ходили по руслу ручья. Серые громады вершин закрывали небо со всех сторон, накрытые белым туманом, заменяющим лазурное небо.
Ахани шел во главе колонны вместе с Налой, ведущим Канвой и молодым Хотри.
После решающего боя Нала промыла порез на плече Ахани холодной водой из ручья, обмотала чистой тканью. Позже, возле леса, куда арии спустились от погибшего города Мохенджо, дасья отыскала целебную траву. На ночь, уже возле реки Ган, Нала приложила эти листья к ране Ахани и обмотала плотно тканью.
Утром повторила то же и к вечеру ноющая боль в плече Ахани утихла. Ваэджо шел теперь много позади нового вождя и о нем ничего не слышал Ахани и не видел его даже на привалах и ночных стоянках.