Полководцы Великой Отечественной (Книга для учащихся старших классов)

А на севере от Новгорода перейти в наступление утром, после того как артиллеристы обрушат на врага тысячи снарядов.
Командующий фронтом уверен, что это откроет благоприятные возможности для развития наступления по сходящимся направлениям, окружения немецкой группировки. А угроза окружения заставит засевшего в Новгороде неприятеля отступить. Значит, уничтожение вражеского гарнизона произойдет не на улицах и площадях древнего города, а на флангах вражеской группировки.
— Пришел и на нашу улицу праздник, — говорил К. А. Мерецков ближайшим соратникам. — Теперь не враг, а мы диктуем свою волю: наступаем там, где хочется нам, точно определяем сроки и масштабы сражений.
И все же ночь на 14 января казалась Кириллу Афанасьевичу бесконечно долгой. С тревогой думал он о том, что сейчас происходит на льду Ильменя. А там, соблюдая полную тишину, шли батальоны. Люди были одеты в белые маскировочные халаты. Способствовала наступающим и разыгравшаяся метель.
— Наши передовые подразделения форсировали Ильмень, — докладывал на исходе ночи Мерецкову генерал Т. А. Свиклин, руководивший операцией. — Внезапность полная. Гитлеровцы застигнуты спящими. Атакуем опорные пункты, закрепляемся на плацдарме.
— Немедленно вводите в бой подкрепления. Будьте готовы к отражению контратак, — приказал командующий фронтом Свиклину, а сам поспешил на наблюдательный пункт артиллеристов, чтобы начать наступление на главном направлении…
Освобождение Новгорода прямо-таки окрылило Кирилла Афанасьевича. Он говорил: не просто взяли, а именно так, как задумали — поставили гитлеровцев в безвыходное положение и они отступили именно туда, где их ждал разгром.
То, что вчера было фрагментами боевой операции, что родилось в раздумьях и замыслах полководца, становилось явью.
Более полутора месяцев шли вперед советские войска. Фашистские захватчики были отброшены на 220–280 километров от Ленинграда, а южнее озера Ильмень наши войска продвинулись на запад до 180 километров. Гитлеровцы были изгнаны почти со всей территории Ленинградской области, а также части Калининской. Вступили наши войска и в пределы Советской Эстонии. Командующий фронтом уже прикидывал заранее, планировал, как волховчане приступят к освобождению Эстонии и Латвии, а возможно, и Белоруссии. Планировал. Но Ставка Верховного Главнокомандования решила иначе. Волховский фронт был ликвидирован, его армии передавались Ленинградскому, а сам К. А. Мерецков назначался командующим Карельским фронтом.
Эта перемена не очень-то обрадовала Кирилла Афанасьевича. Но в Ставке на просьбу о переводе на хорошо знакомое ему Западное направление ответили, что назначать на Карельский фронт человека, не имеющего опыта ведения боев в Карелии и Заполярье, нецелесообразно.
— Всякому другому командующему пришлось бы переучиваться. На это ушло бы много времени. А его-то у нас как раз и нет, — подчеркнул в беседе с Мерецковым Верховный Главнокомандующий.
Да, времени действительного не было. Карельский фронт геройски воевал в обороне. Командование фронта за годы боев отлично изучило особенности местности и противостоящие вражеские силы. Но командным кадрам не доводилось участвовать в наступательных операциях широкого масштаба. Конечно, они научатся этому. Но когда? И Ставка решила наряду со сменой командования перебросить в Карелию еще и управление Волховского фронта.
— Теперь на нашем вооружении, — говорил К. А. Мерецков, — опыт двух фронтов. И главная задача для всех нас — на основе этого объединенного опыта готовить войска к наступлению.
Но чтобы готовить других, нужно самому разобраться в обстановке. Прежде всего узнать, не замышляет ли противник какую-либо каверзу. И командующий фронтом заслушивает начальника разведки. Затем доклады о ситуации на отдельных участках фронта. А выехав в войска, встречается с командующими армий, командирами корпусов, дивизий, полков, тщательно изучает местность.
Такие поездки приносили командующему большую пользу, позволяли собрать воедино ценный опыт офицеров, хорошо знавших Северный театр военных действий.
— Хотелось бы узнать ваше мнение о маневре в предстоящем наступлении.
Командир дивизии генерал-майор Г. А. Жуков, к которому обратился К. А. Мерецков, развернул карту. Доклад его был четок и аргументирован. Исходя из своего знания местности и данных разведки, он предложил атаковать противника не в лоб, а путем глубокого обхода его оборонительных позиций.
— А ведь это очень умная мысль, — поддержал комдива К. А. Мерецков.
Перед фронтом армии, в которую входила дивизия генерала Жукова, было особенно много «бараньих лбов». Так именовались оголенные ледниками и отполированные временем и ветрами вершины гор. А между ними протянулся сильно укрепленный рубеж. Попытка фронтального его прорыва стоила бы очень дорого. А предложение генерал-майора позволяло избежать излишнего кровопролития и траты средств, поэтому командующий фронтом без колебаний принял его. И как показало развернувшееся вскоре наступление, оно во многом способствовало успеху наших войск на этом участке.
Успех сопутствовал и общему наступлению фронта на Карельском перешейке и в Южной Карелии. Ведя упорные бои в тесном взаимодействии с Ленинградским фронтом и Балтийским флотом, северяне наголову разгромили противостоящего им противника, отбросили его в глубь Финляндии. Финское правительство, видя неизбежность военного поражения, запросило у СССР перемирия, а вскоре заявило о разрыве с Германией.
Прошло еще два месяца упорных боев. Герои Заполярья освободили город Киркенес и ряд других значительных населенных пунктов Норвегии, дошли до города Нейден.
— Военный совет фронта считает возможным завершить на этом бои. Рассредоточившиеся группки немцев добивают борцы норвежского Сопротивления, — доложил генерал армии К. А. Мерецков в Ставку.
— Мы согласны с решением Карельского фронта, — ответил Верховный Главнокомандующий. — До получения указаний об использовании войск фронта надежно прикройте основные направления на достигнутых рубежах и создайте сильные резервы, а сами выезжайте в Москву.
В Москве Кирилла Афанасьевича ждала большая радость. Председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Иванович Калинин вручил ему звезду Маршала Советского Союза. Ждало его и новое ответственное назначение.
Война на западе приближалась к концу. Дни фашистской Германии были сочтены. Но на Дальнем Востоке последний осколок сломанной оси Берлин — Рим — Токио — милитаристская Япония всеми силами стремилась затянуть войну. Недоброе поведение восточного соседа представляло серьезную опасность для наших границ. К тому же по настоянию союзников по антигитлеровской коалиции Советский Союз принял на себя обязательство через три-четыре месяца после капитуляции фашистской Германии выступить против Японии.
И вот теперь Ставка Верховного Главнокомандования и Генеральный штаб разрабатывали стратегическую операцию на Дальнем Востоке, планировали перемещение войск, усиливали штабы и командный состав. Приморскую группу войск (ставшую впоследствии 1-м Дальневосточным фронтом) подчинили штабу бывшего Карельского фронта, перебрасываемого на Восток. Командующим назначили Маршала Советского Союза К. А. Мерецкова.
— Хитрый ярославец найдет способ, как разбить японцев, — сказал при этом Верховный. — Ему воевать в лесу и рвать укрепленные районы не впервой.
Конечно, не впервой, но тут был особый случай. Перемещения с Запада на Восток проводились в обстановке строгой секретности. С целью дезинформации противника все штабные офицеры и генералы надевали погоны на несколько рангов ниже их действительных званий, а люди, имевшие широкую известность, меняли фамилии. Так и Маршал Советского Союза К. А. Мерецков стал генерал-полковником Максимовым. И это создавало определенные трудности, приводило к курьезным случаям.
Однажды, например, после совещания, которое К. А. Мерецков проводил в штабе Приморской группы и где впервые представился всем как генерал-полковник Максимов, один из офицеров подошел нему и спросил: