Полководцы Великой Отечественной (Книга для учащихся старших классов)

С Федора Ивановича пот лил градом.
Сталин быстрым и пронзительным взглядом смерил высокого и тучного Толбухина.
— А орден Красного Знамени за что получили? — прохаживаясь вдоль стола, спросил он.
— За польский поход.
— Ну хорошо, вы свободны.
Уже окончательно растерянный Толбухин оставил кабинет. Через пять минут вышел и Б. М. Шапошников. Молча сели в машину, молча ехали в здание Генерального штаба. Только когда Федор Иванович остался с Б. М. Шапошниковым один на один, начальник Генерального штаба в своей обычной мягкой манере спросил:
— Ну что, батенька, здорово вы перетрусили?
— Было, товарищ командарм, — признался Ф. И. Толбухин.
— А все обошлось самым лучшим образом, — поблескивая стеклами пенсне, сказал Б. М. Шапошников. — Вы назначены начальником штаба Закавказского военного округа и награждены по предложению Генерального секретаря орденом Красной Звезды. Завтра награду вам вручат в управлении кадров. Желаю успехов!
В полную силу полководческий талант Федора Ивановича Толбухина раскрылся в годы Великой Отечественной войны. В июле 1942 года он был назначен командующим 57-й армией, которая в течение трех месяцев вела тяжелые оборонительные бои южнее Сталинграда, в районе Красноармейска. Особенно трудно пришлось в 20-х числах августа. Лавина за лавиной накатывались на наши позиции фашистские танки, за ними густыми цепями шла пехота, беспрерывно бомбила авиация. Враг рвался к командным высотам волжского берега, стремился зацепиться за южную окраину Сталинграда.
В самые трудные минуты командарм проявлял самообладание, непоколебимо верил в силу и стойкость своих войск. Своевременно раскрывая замыслы немецкого командования, он умело руководил и маневрировал прибывшими на помощь армии фронтовыми резервами, добиваясь срыва вражеских планов. Несмотря на большие потери, 4-й танковой армии генерала Гота так и не удалось прорваться на высокий берег Волги у Красноармейска. 57-я армия с честью выполнила свой долг перед Родиной.
Глубокую любовь и уважение снискал в тех боях командарм Толбухин среди своих подчиненных. Один из них, бывший командир 422-й стрелковой дивизии И. К. Морозов, вспоминая огненные дни и ночи 42-го, пишет: «С самого начала своих действий под Сталинградом и до перехода в контрнаступление 20 ноября 1942 года 57-я армия без шума, спешки, продуманно и организованно вела оборонительные бои и частные наступательные операции. Мы называли ее армией порядка и организованности и любили ее командование за исключительно внимательное и бережное отношение к людям, к воинам, в каком бы звании они ни были».
В бытность Ф. И. Толбухина командующим Южным фронтом к нему на пост начальника штаба фронта прибыл Сергей Семенович Бирюзов. В своих мемуарах о совместной работе с Толбухиным в то время он писал: «Федор Иванович Толбухин по моим тогдашним представлениям был уже пожилым, то есть в возрасте около 50 лет… Он производил впечатление очень доброго человека. Впоследствии я имел возможность окончательно убедиться в этом, как в другом весьма характерном для Толбухина качестве — его внешней невозмутимости и спокойствии. Мне не припоминается ни одного случая, когда бы он вспылил. И не удивительно поэтому, что Федор Иванович откровенно высказывал свою антипатию к чрезмерно горячим людям…
Первое время командующий строго контролировал все мои действия. Это даже вызывало досаду. Но вскоре мне была предоставлена полная самостоятельность. Мы настолько сработались, что стали понимать друг друга с полуслова.
Я глубоко уважал Федора Ивановича. Он отвечал мне тем же, а самое главное, стал доверять во всем».
В июле 1943 года развернулось невиданное сражение на Курской дуге. В это время войскам Южного фронта было приказано прорвать сильно укрепленную оборону немцев на реке Миус и развить наступление на Сталино (ныне Донецк). Важно было здесь сковать противника.
Наступление началось 17 июля. Противник оказывал яростное сопротивление. Он стремился удержать Донбасс любой ценой. К участку, где наносился наш главный удар, немцы немедленно подтянули свои резервы, бросили большое количество авиации. Ценой огромных человеческих жертв им удалось приостановить наступление советских войск. И все же основная цель, которую преследовала Ставка, — сковать противника — была достигнута. Немецкому командованию не удалось снять с Миус-фронта и отправить под Курск ни одной дивизии.
Но сокрушить оборону гитлеровцев на реке Миус было необходимо, чтобы освободить Донбасс и развивать наступление в сторону Днепра. И такая задача была поставлена войскам Юго-Западного и Южного фронтов. Много размышлял Федор Иванович над тем, как организовать предстоящее наступление. И решил: «Рвать оборону будем на узком участке фронта сосредоточенным ударом авиации, артиллерии, танков и пехоты».
В предрассветных сумерках 18 августа бомбардировочная авиация нанесла удары по резервам противника, его железнодорожным станциям, штабам и пунктам управления. А затем заговорил «бог войны» — артиллерия…
Прильнув к окулярам стереотрубы, Толбухин отчетливо видел, как дружно поднялась пехота и рывком, вслед за танками, бросилась вперед. Но тут же танки и пехота потонули в непроницаемой завесе из гари и пыли, стеной взметнувшейся вдоль западного берега Миуса. Пульс боя позволяла чувствовать хорошо налаженная связь и грохот разрывов, перемещавшихся все дальше и дальше в глубь вражеской обороны.
  К. А. Гуров и Ф. И. Толбухин. 1943 г.  
К концу второго дня наступления противостоявшая Южному фронту группировка противника была расчленена на две части, а ее фланги оказались открытыми для ударов с севера и юга.
Взятый в плен гитлеровский офицер на допросе не скрывал удивления, что советским войскам удалось преодолеть такие прочные оборонительные сооружения, и заявил:
— Вы прорвали Миус-фронт, и вместе с этим у немецкого солдата рухнула вера в самого себя и в своих начальников.
Толбухин решил перегруппировать свои подвижные войска, ввести дополнительно в прорыв кавалерийский корпус и ударом в южном направлении разгромить немецко-фашистскую группировку в районе Таганрога. Выполняя это решение, кавалерийский и механизированный корпуса отрезали пути отхода гитлеровским войскам из района Таганрога на запад.
Через три дня радио Москвы разнесло по всей стране приказ Верховного Главнокомандующего: «Войска Южного фронта, — говорилось в нем, — после ожесточенных боев разгромили таганрогскую группировку немцев и сегодня, 30 августа, овладели городом Таганрог. Эта победа, одержанная нашими войсками на юге, достигнута путем смелого маневра конных и механизированных соединений, прорвавшихся в тыл вражеских войск. В результате проведенной операции наши войска полностью освободили Ростовскую область от немецких захватчиков».
А вскоре Родине был возвращен и Донецкий бассейн — важный угольный и промышленный район юга нашей страны.
Не меньше чем уголь стране нужен был никопольский марганец и криворожская железная руда. Но путь к ним заслонял оборонительный рубеж гитлеровцев на реке Молочной. Немецко-фашистское командование придавало этому рубежу важное значение. И, пытаясь повысить стойкость своих войск, обещало за удержание обороны выплатить офицерам тройной оклад, а всех солдат наградить железными крестами.
Но тщетно. Умело маневрируя силами и средствами, своевременно перенеся главный удар на другое направление, командующий 4-м Украинским (так стал именоваться Южный фронт) еще раз показал, что советская школа военного искусства выше хваленой прусской. 23 октября 1943 года Москва торжественно салютовала освободителям Мелитополя — воинам 4-го Украинского фронта.
А Федор Иванович, поздравляя командармов, поторапливал их с продвижением к Днепру и Крымскому перешейку, чтобы не дать отступающему противнику опомниться. Для развития успеха он ввел в прорыв 19-й танковый корпус генерала И. Д. Васильева и 4-й гвардейский Кубанский кавалерийский корпус генерала Н. Я. Кириченко. В начале ноября наши передовые отряды, ворвавшиеся в ворота Крыма — на Перекопский перешеек, достигли Турецкого вала.