Последний сон ее смертной души (ЛП)

— Пон-сума говорит, Элизе нужны швы, и у нее вывихнута рука.
Я скривилась.
— Она хотя бы жива.
— Да. И успела заметить напавших.
Я переключилась на японский, взглянув на водителя. Он не слушал, но я, как бы ни думал Кен, была осторожной.
— Зачем мы Кваскви там? Мы не детективы.
Кен постучал по своему носу.
— У меня полезные способности.
Я вспомнила, как Кен выследил папу от моей квартиры до автобусной остановки по запаху. Казалось, это было миллион лет назад, и я успела повидать другие полезные способности Кена, включая победу над тремя стражами Совета своими силами.
— Я перефразирую. Зачем я ему там?
Кен склонил голову.
— Для защиты. Чтобы поддержать Элизу, чтобы показать, что общество Иных в Портлэнде сильное, и Кваскви считает тебя другом — но ты не можешь все это осознать своей упрямой головой, да?
Я смерила его взглядом, стиснув зубы.
— Не унижай меня.
Кен шумно зашипел.
— Это для меня невозможно. Сейчас в Портлэнде ты сильнее всех после Громовой птицы. Но ты связалась с Сиваш Тийе и ведешь себя так, словно не сражалась с Мангасаром Хайком и Тоджо, выжив после этого.
Мой рот раскрылся. Вот так нервы. Кем он был, чтобы укорять меня в том. Что я не овладела полностью своей Иной стороной? Он был примером постоянного сомнения в себе из-за роли Вестника, убийцы. И он наказывал себя годами, отстраняясь ото всех в семье, кроме Бен, притворяясь рабом Совета? Проблемы были не только во мне.
Но я понимала мнение Кена насчет своих сил. Хоть и не призналась ему. Кваскви нужны были сильные союзники, раз он не мог просто обратиться в полицию.
— Тебе-то что?
— В том и вопрос, да? — Кен не унимался. Мы смотрели друг на друга, в его глазах была тоска, в моих — смятение. А потом он приподнял бровь, разрушая напряжение. — Ты… ты и твой отец, — он сглотнул слова, его кадык дернулся. — Я возвращаюсь к вам как к яркому маяку.
Такси остановилось. Я отвернулась от Кена и обнаружила, что мы приехали к красному бунгало в двух домах от лестницы и ската, ведущих к вершине горы Табор. Ряды елей и пихт делали воздух немного прохладнее, сумерки тут казались темнее. Кен платил водителю, а я вышла.
Вокруг не было ни души. Ни мам с колясками, в кроссовках и с повязками на уши, ни бородатых фанатов скалолазания, ни детей, решивших поиграть наверху. Даже собак не выгуливали. Знакомая зеленая Субару стояла напротив. Двери были открыты, Генри и Джордж выбрались оттуда и пошли к нам.
— Ох, это ужасно. Не могу поверить, что они ранили бедную Элизу. Она-то не такая как Дзунуква, вечно ледяная и подлая, грозящая заморозить легкие. Элиза тоже бывает ворчливой, но кто мог напасть на нее? Она — хафу, но не проявила сил своей матери-кобольда, так что она не страшная. Хотя у нее всегда бардак дома…
Джордж прервал монолог Генри, ударив его кулаком по плечу.
— Эй! — Генри выпятил нижнюю губу. — Ладно. Джордж говорит, мне нужно привести вас за дом.
Я не видела, чтобы рот Джорджа двигался, но Кен кивнул. Мы пошли за Генри по небольшому склону высокой травы и неровных кустов буддлеи, окруженных кусками съехавшего сланца. Я обдумывала информационную бомбу, брошенную Генри. Элиза была кобольдом? Это из Германии? Один из самых известных жителей этой территории, Джон Джейкоб Астор, в честь которого назвали городок Астория у берега, был немцем, так что в этом был смысл. Я думала, кобольды были шахтерами или пещерными эльфами, а не раздражающими блондинками.
И Элиза была хафу, как я. Как Кен. Я подозревала, что хафу могли по-разному получить силы своего вида. Я унаследовала почти все силы папы, хотя пределы мы еще не проверяли. Кен и его сестра Бен обладали силой иллюзии кицунэ, но это было мелочью по сравнению с Тоджо — чистокровным кицунэ — который поджег Бен огнем своей иллюзией. Я сама ощущала жар пламени.
Мачеха Кена, Мидори, тоже была хафу, как я понимала, но у нее почти не было сил кицунэ. Может, Элиза была как Мидори. Но она не стала медсестрой, а выбрала роль шпионки. Кваскви посылал Элизу шпионить за мной на моих занятиях в колледже даже раньше, чем я узнала, что была баку, раньше, чем началось все это безумие. Мне стоило перестать презирать ее.
Сейчас было отличное время, учитывая нападение.
Крыша бунгало была с рядом синих соек — знак, что рядом их хозяин. Я посмотрела на бетонную беседку.
— Красавица успела поспать? — Кваскви сидел на красном деревянном стуле, опустив ноги в кожаных сапогах на большую статую садового гнома в колпаке. Пон-сумы не было видно.
— Прости, Кваскви. Как она?
— Хватит бреда, Кои, — он встал. — Ты виновата в этом.
Кожу лица жалило так, словно он отвесил мне пощечину.
— Даже если бы я вытащила фрагмент из того Брайана, нет гарантии, что он видел что-то полезное, кроме группы скинхедов, о чем он уже нам рассказал.
— Они вырубили ее. Один из них порезал ее спину.
— Ужасно.
— Идем.
— Куда мы идем?
Кваскви скрестил руки, тихо стоял, пока сойки над ним суетились и шумели.
— Нет гарантий, что она видела что-то полезное! Или что она видит сны об этом!
— В этот раз ты не уклонишься. Элиза — Иная. Она знает, на что ты способна. Она бы согласилась, — он кивнул на Братьев-медведей. Они встали по бокам от меня, улыбка Генри пропала.
— Кои полезнее, когда действует по своей воле, — сказал Кен.
Я подняла руки, показала ладони.
— Ладно, ладно. Джорджу и Генри не нужно меня тащить, — сказал я, послав Генри хмурый взгляд. Он кашлянул и склонился, чтобы перевязать шнурки на огромных кроссовках. Джордж едва заметно скривился. — Я попытаюсь забрать у Элизы фрагмент. Веди.
Кваскви медленно и протяжно выдохнул.
— Сюда, — он перепрыгнул ступеньки беседки и открыл для меня дверь дома. Мы прошли по желтой плитке кухни, в коридоре были фотографии Элизы и других блондинов разного возраста, видимо, ее семьи. Мы прошли в гостиную, где были темные балки и створчатые окна. Элиза лежала на бежевом диване с бирюзовыми и изумрудными вельветовыми подушками. Она лежала лицом вниз, голова была повернута в сторону. Белая простыня накрывала ее от шеи и ниже. Рядом с ней на коленях сидел юноша с фарфоровой кожей, кудрявыми светлыми волосами, свисающими ниже его ушей, и орлиным носом. Юноша был в белом халате, на шее висел стетоскоп.
— Она все еще без сознания, — сказал он.
— Это Кои, — сказал Кваскви и кивнул на парня. — Чет — кузен Элизы. Он учится на медбрата в Орегонском университете Науки и Здоровья.
Чет встал. Он был моего роста, хотя казался выше из-за угловатого телосложения. Мне было интересно, был он человеком или кобольдом.
— Ты — баку, — он протянул руку. — Рад знакомству.
Реакция была такой нормальной и человеческой, что я просто уставилась на него, широко раскрыв глаза. Кваскви увидел мое замешательство и рассмеялся.
— Ты справляешься с Буревестником и Медведями, но Чет Мюхлер лишил тебя дара речи? — он ткнул локтем Кена, прошедшего в дом за мной. — Тебе нужно переходить к действиям, ведь другой представительный Иной может ее увести. Ты потерял преимущество.
— Я не жму руки, — сказала я. Кваскви раздражал. Но я была рада, что рядом был шутник, а не обвинитель.
— Конечно, — сказал Чет, вытирая ладони о штаны. — Прости, — он ушел к дивану. Пряди спутанного хвоста волос Элизы подрагивали от ее дыхания. Она выглядела уязвимо, пока лежала там. — Посмотрите, — он отодвинул простыню.
Кто-то порезал спину Элизы. Фарфоровая кожа явно была семейной чертой. И она идеально контрастировала с красными глубокими ранами. Генри охнул, спрятал лицо в изгибе локтя. Джордж повел его к входной двери.
Кваскви подошел ближе.
— Это узор.
— Да, — сказал Чет. — Треугольники. Я такого еще не видел. Вряд ли это Иные.
— Я это видел, — сказал Кен. — В квартире Кои.
Я заставила себя посмотреть на истерзанную кожу Элизы, сглотнув едкий вкус картошки в горле. Кен был прав. Это были три пересекающиеся треугольника. Мои ноги столкнулись со стеклянным столиком раньше, чем я поняла, что пятилась. Я резко опустилась на книгу с фотографиями кофеен Портлэнда, такую же я подарила Марлин на Рождество в прошлом году.