Безудержный ураган (СИ)
Возле конюшни высокий худощавый жрец возмущался и яро жестикулировал, утверждая, что все лошади принадлежат ему, и он имеет право забрать их, когда пожелает. Бруснир вопросительно взглянул на Элерию. Она покачала головой:
— Нет. Ему принадлежит серая в яблоках и светло-мышастая. Остальные мои.
Спору их не суждено было разрешиться. Запыхавшийся дозорный подбежал к ним и доложил командиру:
— В четырехстах шагах от деревни толпа ворлоков. Они идут сюда.
— Сколько? — спросил Бруснир.
— В темноте не видно, — смутился дозорный.
Деян визгливо охнул и бросился бежать к церкви. Его телохранители рванули за ним.
— Смотрите-ка, а как же лошади? — засмеялся Шаймор и вытащил меч.
— Зовите остальных, — Бруснир кивнул на дом, стоящий на отшибе — Заманим ворлоков туда. Нужно, чтобы их набилось как можно больше. Пробьем заднюю стену и выйдем через пролом. Потом дом сожжем.
Воины согласно кивнули.
— Шаймор, возьми нескольких ребят, подготовьте жилище. Мы приведем тварей. Элерия, иди в таверну. Запритесь и сидите там тихо. Идемте, — обернулся Бруснир к остальным и первым зашагал навстречу порченым неведомой силой тварям.
Шаймор вошел в дом, мельком отметил обветшалую обстановку, в беспорядке разбросанные вещи, возможно, забытые хозяевами второпях. Этому жилищу, повидавшему, наверное, тихие спокойные вечера, детский смех, вальяжную поступь кота, предстояло сгореть в огне. Шаймора, казалось, забавляло все происходящее или же он обладал редкой способностью воспринимать жизнь такой, какая она есть. Задорно стрельнул заклинанием — дверь обиженно хлопнулась на пол. Воины расчистили комнаты от мешающей мебели, в противоположной от входа стене пробили дыру.
Ждать пришлось недолго. Отступая с боем, в дом вошли вальдары. Бруснир шел последним, а за ним неслась огромная толпа серых монстров. Битва продолжилась внутри дома. Вальдары пытались заманить туда побольше ворлоков. Дольше всего задержались у выхода. Бруснир и Шаймор перегородили проход и бились с тварями, выигрывая время. Один из ворлоков, растолкав своих собратьев, дотянулся до Шаймора. Жизнь вальдара быстро потекла в монстра, наполняя его силой. Меч Бруснира свистнул, разрубая воздух и чудовище. Половинки уродливого тела упали к ногам воина, они извивались и пульсировали. Внутри что-то противно булькало, а когти все еще царапали пол. Бруснир отшвырнул тварь ногой, подхватил ослабевшего Шаймора и выскочил из дома. Приказал:
— Жгите!
Вальдары соединили усилия в мощном заклинании. Жилище вспыхнуло, словно стог сена. Пламя утробно загудело и рвануло жадные лапы высоко в небеса. Мириады искр осветили ночь. Дом, верой и правдой служивший людям, отдал свою жизнь.
— Ты в порядке? — спросил Бруснир друга.
— Нормально, — отмахнулся Шаймор и попытался стоять самостоятельно. Его слегка пошатывало.
В доме погибла едва ли четверть ворлоков. Остальные обошли вокруг и снова напали. Вальдаров постепенно теснили к таверне.
Глава 12. Что угодно, лишь бы спастись
Жрец заперся в церкви Трехликого со своими последователями и наблюдал за происходящим сквозь щели в забитом окне. И он, и его паства были близки к панике, когда увидели ворлоков. Деян перепугался, как никогда в жизни. Его вера не помогала успокоиться. Она трещала по швам перед лицом мучительной и неминуемой гибели. Разве когда-нибудь Трехликий являл ему доказательства своего существования? Нет. Но и он никогда не делал для своего бога что-нибудь значительное. Злокозненный ум услужливо подсказал что может понравиться божеству.
Деян встал посреди церкви, воздел руки к небу, и речь его зазвучала набатом.
— Настал час покаяния! Час расплаты за грехи человеческие! Трехликий Бог не желает простить вас. Молитесь, несчастные! Ибо настал ваш смертный час! — жрец сделал многозначительную паузу, наслаждаясь эффектом, произведенным на слушателей. Лицо его светилось мрачным торжеством. — Люди посмели вмешаться в то, что им неподвластно. Бог карает вас за это. Мир утонет в крови!
Голос его эхом гулял под сводами церкви, причудливо отражаясь от них и проникая липким страхом в души собравшихся.
— Лишь у самых верных последователей Трехликого есть шанс спастись… — бросил Деян надежду своей пастве.
Люди зашептались. Всем хотелось спастись. Никто не желал умирать и, вот прямо здесь и сейчас, расплачиваться за грехи. Послышались вопросы:
— Как нам спастись? Деян, скажи, что нам делать! Мы готовы на все!
Жрец обвел всех горящим взглядом полубезумных глаз. На его морщинистом лице плясала кривая усмешка. Он и сам поверил в то, что говорил:
— Нужно принести жертву. Трехликий пощадит нас, узрев раскаяние и дарованное подношение.
— Какую жертву? Давайте принесем жертву! Мы готовы. Не желаем умирать! — оживилась паства.
— Человеческую жертву! — громогласно проскрежетал Деян.
Люди замолчали. По выражениям лиц жрец понял — многие уже согласились с ним. Тишину прервал робкий голос женщины, прижимавшей к груди перепуганного мальчонку лет шести от роду:
— Нельзя приносить в жертву человека. Это жестоко. Ни один бог этого не одобрит.
Деян тут же пресек инакомыслие. Наставил на нее указующий перст:
— Вот! Такие как она и навлекли на нас все эти беды! Сомневающиеся, гордые! Она думает, что смеет перечить воле Божьей!
Маленькая худощавая женщина была еще молода, но проседь в некогда темных волосах говорила о нелегкой жизни. Она поняла, что навлекла беду, сжалась и покрепче привлекла к себе сына. Люди в церкви смотрели на нее осуждающе.
— Ее и ее сына мы принесем в жертву! И великодушный Трехликий пощадит нас! Мы спасемся! Схватите мальчика! Принесите его ко мне! Схватите женщину! — кричал жрец, брызжа слюной.
Паства зашевелилась. Послышались одобрительные возгласы. Нихрай с друзьями схватили мать, ребенка бесцеремонно вырвали из ее трясущихся рук. Она отбивалась и умоляла людей остановиться. Толпу это только заводило. Девочка, лет четырнадцати с вьющимися волосами и светлыми глазами, тянула к ним руки и просила:
— Отпустите их!
Никто не обращал на нее внимания.
Деян схватил мальчика и выставил за дверь церкви, туда же вытолкнули и несчастную мать. Почти сразу все смолкли. С улицы доносился громкий рев перепуганного мальчугана. Некоторые ужаснулись содеянному, но промолчали. Кому-то стало интересно, что будет дальше, как будет принята жертва. Многие жадно приникли к забитым окнам, чтобы, выглядывая из щелей, не пропустить самого главного. Всех объединяло в этот миг любопытство. Страшное человеческое любопытство, которое так особенно жутко проявляет себя в толпе. И, конечно, все надеялись, что спасутся. Ведь жрец обещал. И только светлоглазая девчонка сидела в углу церкви, закрыв лицо руками и беззвучно плакала.
Вальдары сражались уже возле таверны. Дарен и еще несколько легко раненых мужчин вышли на помощь. Элерия собиралась закрыть за ними дверь, когда увидела серую тварь, схватившую Левира за горло. Бросилась на помощь, но двигалась, словно в кошмарном сне — слишком медленно. Жизнь быстро утекала из воина. Его лицо уже приобрело сероватый оттенок. А чудовище темнело и увеличивалось в размерах, морда его вытягивалась. Из разверзшейся пасти торчали далеко не человеческие клыки. В рубящий удар сверху вниз талийка вложила все силы, что были, и даже немного больше.
Рука монстра, отсеченная кинжалом, упала на землю. Разъяренная тварь, вращая бельмами и клацая челюстью, кинулась на Элерию. Страх захватил и обездвижил девушку. Этот миг мог стоить ей жизни. Но к счастью вмешался Шаймор и снес чудовищу голову.
— Рад помочь. Зовите еще, — с полностью серьезным видом сообщил Шаймор и вновь ринулся в гущу боя.
Элерия подхватила Левира. Он был слаб и едва держался на ногах.
Даже сквозь звуки боя все услышали пронзительный крик мальчика. Он стоял возле церкви — маленький, беззащитный. Мать, то безуспешно пыталась успокоить его, то бросалась стучать в дверь прихода.