Большая игра. Книга 2 (СИ)

Рин уснула уже глубокой ночью, в кузове грузовика, на застеленном грязным одеялом полу. Кто-то заботливо укрыл её толстой курткой, вложив в прижатые к груди руки небольшую химическую грелку.
Сквозь сон девушка не слышала, как к их импровизированному лагерю подъехало несколько машин, а в кузов осторожно, стараясь не потревожить её сна, заглянуло несколько человек.
— Это она? — спросил кто-то у Актёра, дежурившего снаружи. Тот коротко кивнул. Несколько пар глаз с еще большим любопытством ощупывали её осунувшееся, бледное лицо.
— Вы не обязаны это делать. Разве ваша страна не осталась без защиты, пока она здесь? — один из людей отошёл от машины, вытирая с усталого лица капельки дождя. Ночью снова заморосило, облака тёмной пеленой закрыли лунное небо, не давая разглядеть призрачного света звёзд.
Актер покачал головой и перекинул автомат за спину.
— Она сама захотела. Сказала, что не может стоять в стороне. А что ей скажешь-то, я уже пробовал — упёртая, как баран. Что до защиты… да там Алголь сам справится.
Мужчина в военной форме, накинутой поверх потрёпанного пиджака, медленно покивал. В кармане бушлата зазвонил телефон — и он, торопливо вытащив трубку, принялся что-то докладывать на армянском.
Актёр не знал, что посетившей их среди ночи делегацией было правительство республики почти в полном составе, а безымянный собеседник руководил как обороной страны, так и спасательной операцией. Его же заботой была лишь девчонка, мирно спящая в кузове грузовика, посреди тёмной ночной дороги между разбитыми деревнями.
***
Размещённый на диспетчерской вышке штаб операции неторопливо сворачивали. Уже грузился в самолет Владимир, вызвавшийся сопровождать дорогостоящее оборудование, с ним же отправились и Майя с остальными. Закончив работать над текстом доклада Министерству Обороны, Кира ещё раз проверила приказы — ничего нового не поступало. До её отбытия домой оставалось несколько часов. Этого должно было хватить.
Пройдя через пару постов охраны и пропускной пункт, она вошла на особо охраняемую территорию — небольшую казарму на десяток человек, полностью освобожденную под нужды ретранслятора. Приказ о её временном назначении его куратором всё ещё был в силе, а значит, она действовала в рамках закона. Проведя пропуском по кодовому замку, майор Вайнер осторожно открыла дверь и проникла внутрь.
Его нигде не было — ни в комнате отдыха, ни в спальном помещении, ни в душевой. Она ходила по коридору, заглядывая в комнаты, но везде было пусто. Оставались лишь спортзал да небольшой склад в конце коридора.
Осторожные шаги эхом отдавались от стен, Кира приоткрыла дверь в спортзал — темно и пустынно. Ни звука, ни шороха. Значит, склад.
Рука легла на дверную ручку и замерла — Кира прислонилась ухом к двери и прислушалась. Пара секунд, майор неспешно открыла дверь в комнату.
В помещении было темно, в воздухе витал запах гари и сырости. А ещё она услышала тяжёлое сдавленное дыхание. Он был здесь, где-то в темноте, совсем близко. Кира вошла внутрь.
— Алголь, это я… — тихий голос вплёлся в свистящие вдохи и выдохи.
Дверь за спиной захлопнулась, обдав её волной воздуха. В углу сверкнули бледно-голубые огоньки и метнулись к ней.
— Постой!..
Сильная рука метнулась из темноты к горлу — майор со вскриком подалась назад. Алголь прижал её к стене, пальцы сдавили шею до хрипа. Кира вцепилась в его пальцы, силясь разжать железную хватку, ноги заколотили по обезумевшему ретранслятору.
— Ал…голь!.. хх… стой!
Она чувствовала на коже его тяжёлое дыхание, яростно светящиеся глаза зависли напротив лица, но он будто не видел её. Пальцы сжались ещё сильнее — и тут ей стало действительно страшно.
— Приказы…ваю!.. Ст!.. Ал…голь! — из груди вырывались лишь хрипящие обрывки слов.
— Ноль… один! Отбой!..
Ретранслятор вздрогнул и замер, глаза сфокусировались на её лице.
Содрогнувшись всем телом, он разжал хватку и, отпустив Киру, отшатнулся и попятился. Упёршись в стену, он медленно сел на пол.
Киру разбил надрывный кашель — придерживаясь за стену, она опустилась и пару минут приходила в себя. Пальцы судорожно прощупывали шею — вроде всё цело, но наверняка останутся здоровенные синяки. Ладно хоть живой осталась… Наконец, начав нормально дышать, она посмотрела на сидевшего напротив парня.
Глаза почти адаптировались к темноте, но видеть она всё равно могла лишь очертания, да два тусклых глаза — жутковатое сияние почти затухло. Она с трудом различила в его свете тёмные пятна на его костюме и мелкие чёрные капельки, окропившие лицо. Ретранслятор вздрагивал при каждом вдохе, сжатые кулаки ритмично разжимались и пальцы скребли по выщербленной плитке пола.
— Алголь…
— Прости.
Сдавленный шепот, сквозь зубы. Он дрожал, будто от озноба, но взгляд становился осмысленнее, мало-помалу ретранслятор приходил в себя.
Не решаясь приблизиться, Кира сидела напротив и пыталась успокоить разошедшееся от адреналина сердце. Из груди вырвался усталый стон.
— Что-то совсем у нас с тобой не клеятся отношения.
— Прости, Кира…
Кажется, впервые в его голосе она ощутила сожаление. Скупой на эмоции, он всегда держал всё в себе. До сегодняшнего дня. На её лицо выползла кривая усмешка.
— Ну, я уже привыкла, что все хотят меня убить, — Кира погладила шею и повращала головой. Если задуматься, в прошлый раз ей тоже едва не сломали именно шею, только тогда погиб Николай, а её спасла от смерти Рин.
— Прости…
Она снова посмотрела на тусклые сапфировые огоньки, мерцающие во тьме. Сердце кольнуло.
Ведь к этому всё и шло. Она постоянно просила то одно, то другое, ничего не давая взамен. Сделай то, сделай это, рискни жизнью — ну чего тебе стоит, ты же постоянно это делаешь, сделаешь и ещё раз… о том, какой ценой давался каждый такой раз, она не думала, полностью сосредоточившись на переживаниях о Рин.
Но девушка всегда была надёжно прикрыта его спиной. Они обе.
— Алголь. Посмотри на меня.
Он медленно поднял голову, их взгляды встретились.
Наполненные тусклым сиянием глаза ретранслятора, блуждающего в плену кошмаров каждую ночь. Глаза человека, убивавшего по приказу без раздумий и сомнений, верша судьбы стран и народов. Глаза потерявшегося парня, у которого не было ровным счётом ничего.
— Извини, что заставила тебя пройти через это. И… спасибо, что вернул мне Рин.
Перебарывая страх, Кира подошла к нему и осторожно присела рядом. Гибкие руки обняли голову, погружаясь в грязные, спутанные волосы, и прижали к груди. Над самым его ухом послышался её тихий голос.
— Прости, что тебе снова пришлось это делать.
***
Они сидели в практически пустом кафе аэропорта и молча смотрели друг на друга. Актёр, Ваха и Рин держали в руках по кружке. Еще одна, накрытая чёрствым куском лепёшки, стояла возле пустого стула.
— За Рыжего, — Актер отвернулся, шумно выдохнув, и залпом выпил содержимое. За ним, повторив жест, опустошил свою кружку Ваха.
Она слепо смотрела на своё отражение в ёмкости. От неё веяло спиртом, и хотелось сказать, что она вообще-то ещё несовершеннолетняя, и пить ей нельзя, да и не очень-то хотелось. И от самого запаха подташнивало. Но она молчала.
— Давай, Рин, — кивнул Актер и протянул ей кусок хлеба. — Помяни парня.
Перед глазами пронеслись сцены их недолгого похода, она вспомнила и случай с барсом, и переправу через ледяную речку, и поспешный побег до Гюмри. Она почти ничего не знала об этих людях, и уж тем более — о человеке, скрывавшемся за позывным «Рыжий». Но сейчас она чувствовала особую связь с этими людьми, прошедшими плечо к плечу рядом с ней. Они ели одну пищу, бились рядом, спали под одним дождём.
Она выдохнула, как перед погружением в контактный раствор, и прижала кружку к губам, глоток за глотком выпивая горькую жидкость.
Зажмурившись, Рин закашлялась, — Актер услужливо поднёс ко рту хлеб. — Закусывай, легче будет.
Она покивала и принялась за хлеб. Странно, но он был удивительно вкусным. И пусть внутри всё жгло и горело от мерзкого пойла, но это не шло в сравнение с тем, каково ей было на душе.