Порожденная Грехом (2)

 Я соединил руки с Марселлой, и в кои-то веки она позволила публичное проявление привязанности, хотя на самом деле это было не так уж и публично.
 Более крупный ротвейлер лежал на огромной собачьей подушке, его бок был перевязан. Другая собака рысью подошла к нам и с любопытством начала рассматривать. Ни одна из них не выглядела ни в малейшей степени агрессивной. Я погладил ее через барьер, прежде чем мы с Марселлой перешли в другую клетку, где Гроул держал Сантану. Она подскочила к клетке, заметив Марселлу.
 — Она скучала по тебе.
 Марселла улыбнулась и открыла клетку, выпуская Сантану. Собака коротко обнюхала меня, но затем снова заплясала вокруг ног Марселлы. Марселла взяла поводок и посадила на него Сантану.
 — Как насчет того, чтобы немного прогуляться с ней? Она должна привыкнуть к поводку, — сказала Марселла.
 Сантана покачала головой и вгрызлась в поводок, явно не в восторге от него.
 — В прошлом, когда ее сажали на поводок, это всегда означало, что ее водили на собачьи бои. Наверное, поэтому она так ненавидит это, — сказал я.
 Лицо Марселлы смягчилось от жалости.
 — Я никогда не думала об этом, но уверена, что ты прав.
 Мы двинулись по узкой тропинке в лес за приютом. К моему облегчению, Гроул не последовал за нами.
 — Наконец-то, — сказал я.
 Марселла посмотрела на нас сзади, потом на меня.
 — Я знаю, это раздражает, что мой отец всегда заставляет людей идти за нами, но в конце концов он поймет, что тебе можно доверять.
 Наконец мы пришли на поляну, где Марселла отпустила собаку с поводка, чтобы та могла немного побегать.
 Я снова притянул ее к себе и поцеловал. Не теряя времени, я погрузил в нее язык, пробуя на вкус. Марселла вздохнула, прижавшись к моему рту, ее тело обмякло. Руки обхватили ее задницу, сжимая и наслаждаясь стоном, который она издала. Очевидно, не я один возбужден. Я позволил своим губам пройтись по ее горлу к ключицам, продолжая массировать ее попку. Проводя одной рукой по ее груди, я скользнул под футболку, мои пальцы нащупали лифчик, прежде чем опуститься ниже. Когда я коснулся ее соска, он сжался под подушечкой моего пальца. Марселла, и я застонали.
 Она отстранилась и собиралась поцеловать меня снова, но тут ее взгляд устремился на что-то позади.
 — Она наблюдает за нами, — пробормотала Марселла.
 Я проследил за ее взглядом. Сантана сидела и наблюдала за нами, пыхтя.
 — Она не расскажет о нас, не волнуйся.
 Марселла закатила глаза.
 — Я не это имела в виду, но это как-то странно, что она наблюдает за нами, не находишь?
 — Белоснежка, я возбужден как дьявол. За нами мог бы наблюдать разъяренный медведь, и я бы все равно съел тебя, как последнее лакомство.
 Марселла подняла одну темную бровь.
 — Ты еще не съел меня.
 — Ох, но я сделаю это через несколько минут.
 Я вновь поцеловал ее, мои пальцы дразнили ее сосок, крутили и дергали маленький узелок, пока Марселла не стала извиваться на мне.
 Она оторвала свои губы от моих и посмотрела на меня закрытыми глазами.
 — Разве ты забыл, что я сказала, что хочу не торопиться.
 — Значит ли это, что ты не хочешь, чтобы я позаботился о тебе? — сказал я низким голосом.
 Конфликт блеснул в ее глазах. Если бы я был лучшим человеком, я бы перестал дразнить ее сосок и сжимать ее упругую попку, чтобы облегчить ей решение. Но я никогда в жизни не желал девушку так, как Марселу. И не только это.
 — Я просто хочу побыть рядом с тобой после дерьмового шоу последних нескольких дней. Хочу напомнить себе, почему это того стоит.
 — Ты нуждаешься в напоминании?
 — Когда я смотрю на тебя, этого достаточно, но всякий раз, когда я вижу тебя, я просто хочу оказаться как можно ближе к тебе.
 Марселла встала на цыпочки и захватила мои губы для очередного поцелуя.
 — Я знаю, что ты имеешь в виду. Я чувствую то же самое. И я пообещала себе не торопить события, потому что это казалось разумным, учитывая, как начались наши отношения.
 Я удивился, услышав, что она сказала, что считает наши отношения отношениями.
 
 Марселла 
 Мэддокс выглядел ошеломленным моим комментарием.
 — Ты не думаешь, что у нас отношения?
 Мэддокс разразился недоверчивым смехом.
 — Девочка, я хочу, чтобы ты была моей женщиной. Я хочу, чтобы все об этом знали. Конечно, я хочу, чтобы у нас были отношения, чтобы я мог сказать всем, что ты моя и чтобы они держались от тебя подальше. Но до сих пор ты держала меня на расстоянии, особенно на людях. Я не был уверен, что ты знаешь, чего хочешь. Может, ты просто хотела немного поразвлечься со мной.
 Мэддокс был прав. Я не признавалась в своих чувствах к Мэддоксу на людях.
 — Я веду себя как трусиха. Знаю. Но мне просто нужно еще немного времени, чтобы объявить нас на публике, но это не значит, что я не хочу, чтобы мы были вместе за закрытыми дверями. Тебе этого пока достаточно?
 — Я приму все, что ты хочешь и готова мне дать.
 Я приподнялась на цыпочки и поцеловала Мэддокса еще сильнее. Однако ему не понадобилось никакого поощрения. Его пальцы скользнули обратно в лифчик и самым восхитительным образом потянули сосок. Ощущения распространились до самого пульсирующего центра.
 — Ты мне нужен, — прошептала я.
 — Я здесь, — пробормотал Мэддокс.
 — Я нуждаюсь в твоих прикосновениях, в твоем рте.
 Мэддокс без предупреждения встал передо мной на колени и задрал мою футболку, оставляя горячие поцелуи с открытым ртом на моем обнаженном животе, пока его пальцы расстегивали джинсы. Когда последняя пуговица расстегнулась, он нетерпеливо потянул мои джинсы и трусики вниз.
 Мой взгляд снова метнулся к Сантане. Она растянулась на траве и наблюдала за нами полузакрытыми глазами. Мне хотелось, чтобы она просто уснула. Я не была уверена, что смогу расслабиться, когда она так наблюдает за нами.
 Мэддокс дергал за ноги мои джинсы, пока я не вылезла из них, стоя посреди леса совершенно голая от живота до пят. Я уже собиралась высказать свою неуверенность, но тут Мэддокс прижал крепкий поцелуй, прямо к моему клитору. Я задохнулась и прижалась к его голове.
 Любой протест замирал у меня на губах, когда Мэддокс проникал между моих складок, дразня клитор своим пирсингом. Я откинула голову назад, глядя на пасмурное небо, пока Мэддокс кружил вокруг моего узелочка.
 — Раздвинь для меня ноги, Белоснежка, чтобы я мог попробовать тебя на вкус.
 Я раздвинула ноги, ощущая, как прохладный осенний воздух коснулся моей разгоряченной плоти, прежде чем рот Мэддокса накрыл меня снова. Я застонала, когда его язык вошел в меня. Мои бедра раскачивались взад и вперед, заставляя его проникать ещё глубже.
 Я безудержно объезжала язык Мэддокса, скользя взад и вперед, почти обезумев от ощущения его прикосновения к клитору. Мэддокс позволил мне гнаться за собственным удовольствием, получать его. Он наблюдал за мной, и в конце концов я вернула его взгляд, не обращая внимания на свою нерешительность и смущение и наслаждаясь тем, как Мэддокс доставляет мне удовольствие своими губами и языком. Он ухмыльнулся, прижавшись к моей киске и обхватив губами клитор. Казалось, все мое существо сжималось в этой маленькой точке, пока ощущения не распространились наружу и по всему телу.
 Я напряглась и задыхалась, когда волна наслаждения захлестнула меня. Мои ноги почти подкосились, но сильные руки Мэддокса на бедрах удержали меня на месте. Позволив волнам оргазма захватить тело, я не могла двигаться, но Мэддокс продолжал нежно поглаживать меня языком, и каждое его движение по чувствительной плоти посылало новую волну удовольствия сквозь меня. Я боролась с более громкими звуками, которые хотели вырваться из меня.
 Мои губы разомкнулись. Я откинула голову назад, тяжело дыша и глядя в небо. Губы Мэддокса сомкнулись вокруг клитора, и сначала ощущения были слишком сильными, и я хотела оттолкнуть его, но он смягчил свой подход и лишь слегка подразнил губами, пока я снова не начала раскачиваться на нем. Я опьянела от этих ощущений, от прикосновений Мэддокса, от него самого, от того, как он заставлял меня чувствовать, не только пальцами, ртом и членом, но и своей улыбкой, словами, близостью, особенно тем, как я ощущала, что меня достаточно, когда я была с ним, что мне позволено быть несовершенной.