Вечное Лето, Том IV: Звёздная Пыль (СИ)

Спустя несколько шотов виски её развозит, и когда Эмили (одетая в ещё более короткое, хотя куда уж короче, платье и в красную бутафорскую фату) произносит очередной тост за самых лучших на свете подруг, вдруг начинает рыдать и лезет ко всем обниматься, становится почти хорошо.
Кому принадлежит идея спуститься в бассейн, Мари не запоминает.
И кататься с водной горки в платье оказывается забавно. Тем более, что намокшая ткань платья опускается ниже, чуть прикрывая обнажённые бёдра. Хотя Марикету это уже мало заботит.
– Как твои силы? – спрашивает Куинн, когда Мари устраивается в шезлонге рядом с ней.
Мари не сразу понимает, о чём она спрашивает. О моральных силах или физических?
– А, – отмахивается она, когда до неё запоздало доходит. – Ну, порталы не открываю, не летаю, время не останавливаю. Я… Нормальная, – Мари с трудом находит подходящее слово. – Не знаю, что случилось, но теория Дакса не оправдалась. Я не стала… В общем, всё в порядке.
– Значит, Дже…
– Завали хлебало, Куинн! – орёт Эстелла.
Но поздно. Мари уже додумала слова Куинн во всех различных вариантах. Усилием воли собравшись, Мари отбрасывает от себя тоску и встаёт с шезлонга.
– Кстати, а что там с мальчишником? – переводит она тему. – Крэйг мне ничего не рассказал.
Роль шафера досталась Крэйгу путём жеребьёвки, поскольку Радж так и не смог выбрать кого-то одного.
– Они в Элистель, – Эмили едва ворочает языком. – Что-то там у них… С Т’Каалом… Тигриное родео…
После этих слов Марикета мрачнеет. Точно такой же, с позволения сказать, мальчишник был у Джейка перед… Перед…
ТИХО, БЛЯДЬ.
– Почему мы не танцуем? – с трудом узнавая свой голос, громко спрашивает Марикета. После чего, едва не выпадая из мокрых босоножек (додумалась же лезть в бассейн в обуви, пьяная идиотка), подходит к стереосистеме и врубает музыку.
Остаток ночи проходит смазано. На следующий день Мари позволяет себе отоспаться до полудня – и снова с головой окунается в работу, игнорируя то, что в алкогольном угаре ей снова снился бывший муж.
  *
А ещё через два дня Марикета решает, что до полудня она – управляющий, а после – подружка невесты и гостья. Едва успевает проверить, всё ли в порядке. Зовёт Эстеллу, чтобы та помогла ей зашнуровать корсет. Платье они выбирали вместе с Эмили – из кремового атласа, с разрезом на длинной юбке. Куинн помогает Мари с причёской, ухитрившись каким-то волшебством собрать ни на дюйм не отросшие за два месяца волосы в ракушку. А после этого все отправляются успокаивать внезапно закатившую истерику Эмили.
Невеста сидит на полу посреди своей комнаты и орёт на всех, кто попадается ей под руку. Причина её истерики определяется сразу же – парни так и не вернулись из Элистель, хотя Крэйг ещё утром написал Заре, что они будут вовремя. Мари вытирает Эмили слёзы и старательно убеждает, что всё будет хорошо.
Но Эмили так и не успокаивается, пока Келе не звонит Куинн и не сообщает, что все добрались до отеля. И что все целы, несмотря на то, что шафера мучает жуткое похмелье.
Всплеснув руками, Мишель моментально убегает «лечить» Крэйга своим фирменным коктейлем из таблеток, и девочки, наконец, приступают к сборам невесты. Мишель возвращается спустя полчаса, ужасно бледная, и Мари приходится взять на себя роль визажиста, потому что Миш едва может стоять на ногах. Под её чутким руководством Марикета ухитряется сделать невесте почти идеальный макияж – почти, потому что Мишель всё равно замечает, что сделала бы лучше.
Но Эмили их не слушает. Она смотрит на себя в зеркало, и её глаза расширяются.
– Девочки… Я замуж выхожу.
– Смотри не блевани от восторга, – подначивает Мари, поправляя сзади платье Эмили – пышная длинная юбка чуть примялась.
Должно быть, все невесты в день свадьбы выглядят по-особенному. Есть что-то необыкновенное в блеске глаз, в улыбке, в посадке головы, что-то такое, что выдало бы в Эмили будущую новобрачную, даже если бы на ней не было роскошного белого платья и фаты.
А потом Марикета идёт по платформе над водами Карибского моря между двумя рядами скамеек и самодовольно думает, что со своей первой серьёзной задачей справилась на «отлично». В оформлении причала она ухитрилась соблюсти баланс между «нормальным» и «волшебным» – светящиеся цветки в свадебной арке и букетах легко можно принять за причудливые гирлянды, и только посвящённые в тайны Ла-Уэрты знают, что это на самом деле живые цветы. Резьба на поручнях – символы Катархейского зодиака. Бутоньерка на пиджаке Раджа прикреплена брошью в виде созвездия Кентавра. Узор из страз на верхней фатиновой юбке Эмили точно повторяет рисунок звёздного неба над Ла-Уэртой в те времена, когда здесь происходили события, связавшие Катализирующих в единое целое.
Когда Мари оказывается у своего места слева от арки и смотрит, как отец Эмили ведёт невесту по проходу между скамейками, ей кажется, что она не видела в жизни ничего прекраснее, чем смущённый взгляд Эмили. Мари коротко смотрит на Раджа – на то, как он задерживает дыхание при виде невесты, и от этого сердце пропускает пару ударов.
А потом Мари понимает, что не все взгляды гостей прикованы к Эмили. Что среди вставших со скамеек людей есть кое-кто, кто даже не повернул голову в сторону прохода.
И этот кое-кто гипнотизирует её взглядом пронзительно-синих глаз, так что Марикета забывает дышать.
Он приехал. Он здесь. В нескольких футах от неё. У Мари слабеют ноги и предательски дрожат колени. Она вцепляется в цветы, будто это может помочь удержать равновесие, лишь бы никто не заметил, что она трясётся, как от лихорадки.
А потом Эмили протягивает ей собственный букет, и Марикета вспоминает, для чего она здесь. Сейчас нельзя думать о нём – хотя она чувствует на себе взгляд Джейка, и это действительно отвлекает.
За своими мыслями она пропускает начало церемонии и приходит в себя только тогда, когда священник просит жениха и невесту обменяться клятвами.
– Радж, – начинает Эмили, – ты – мой огонь. Когда я думаю, что больше не могу справляться с выпавшими на нашу долю трудностями, ты возвращаешь мне веру в то, что мы сможем всё. Вместе мы – сила, равной которой нет. И сегодня я клянусь тебе в том, что так будет всегда. Я обещаю, что всегда буду поддерживать любое твоё решение. Благодаря тебе я просыпаюсь каждый день с улыбкой, и клянусь тебе сделать всё, чтобы мы сумели пронести это через всю жизнь.
Марикета молча благодарит производителей косметики за водостойкую тушь. Сдерживать поток слёз не получается, как она ни старается.
– Эмили, – чуть севшим от волнения голосом произносит Радж, и Мари видит, как он заключает ладони невесты в свои, – я клянусь тебе в том, что ничто на свете не сумеет нас разлучить. Я благодарю тебя за твоё понимание и доверие, за то, что ты принимаешь меня таким, какой я есть. Я обещаю расти вместе с тобой и меняться вместе с тобой, куда бы нас ни завёл наш жизненный путь. Потому что с сегодняшнего дня этот путь у нас один на двоих.
Марикета закусывает губу, чтобы не разрыдаться в голос, как уткнувшаяся в плечо Алистера Грейси. Или как Мишель, прижимающая к лицу платочек. Это… Это так странно и необычно, будто атмосфера около свадебной арки заражает всех вокруг этой полнотой чувства, этим невероятным ощущением веры в любовь и счастье. Слишком сильно, чтобы остаться равнодушной.
Мари чуть поворачивает голову, чтобы увидеть, как Радж под громогласные аплодисменты целует новоиспечённую жену.
А потом Марикета вспоминает, что она здесь не просто так. После церемонии гости стекаются в отель, и Мари приходится чуть ли не бежать на каблуках впереди всех, чтобы убедиться, что для банкета всё готово.
К счастью, всё оказывается в порядке – точно по составленному плану. Выдохнув, Мари занимает своё место по левую руку от Эмили и быстро оглядывает остальные столы – все заняли положенные места, и столик, предназначенный для ближайших друзей, тоже не пустует. И Джейк… по-прежнему здесь.