Блаженны алчущие (СИ)
К нему вразвалочку подошел вышибала, здоровый детина с черной дырой на месте передних зубов. Через нее он и сплюнул — прямо Кевину на сапоги. — У нас все забито. Пшел вон отсюда, — Мощная лапа гладила рукоять кинжала на поясе.
Кевин поднял руки вверх — мол, ухожу. Начал поворачиваться. И тут же, резко развернувшись назад, заехал головой вышибале по носу.
Носовой хрящ треснул с гнусным хрустом, голова детины дернулась назад, глаза осоловели. Удар кулака в грудь свалил его на земляной пол, а сапог, опускаясь, раздробил пару ребер.
Тут уж повскакивали все. Впрочем, вышибала нагло врал — в пивную набилось человек восемь, от силы. Не о чем и говорить.
— Это ж Ищейка! — выкрикнул кто-то. Заблестели ножи и кинжалы. У иных имелись и мечи, но лишь один — достойный настоящего воина. С начищенным до блеска широким двухлезвийным клинком и крестовидной гардой, в руке знакомого Кевину типа. Рыжеволосого и долговязого, с длинным, вспоротым шрамом лицом.
— Это Грасс, — озвучил рыжий хриплым голосом, и двое, подобравшиеся уже совсем близко, вдруг подались назад. Трусы.
Кабатчик застыл в углу, полусогнувшись, — он набирал пиво из огромной бочки, но развернувшийся спектакль его отвлек. Влага лилась из краника, расползаясь по полу темной лужей. — Ты чего врываешься в мое заведение и нападаешь на честных людей? Или красным псам уже закон не писан?
Разумеется. — Как честные люди, вы будете в восторге от возможности помочь властям. У меня для вас пара простых вопросов, — громко объявил Кевин.
Выпивохи смотрели на него злыми, настороженными глазами, не торопясь убирать оружие.
— Так выкладывай, — снова сев на скамью, спокойно произнес Ястреб — так, кажется, прозывали рыжего. Среди этого набора разномастной швали, он вел себя как главный.
Кевин шагнул вперед. Ближе к столам и ближе к неровному свету чадившей под потолком лампы. Снял с плеча мешок и достал его содержимое. — Кто-нибудь из вас знает этого человека?
Обвел башкой неизвестного по кругу. Бандиты угрюмо молчали, но ему показалось, что во взгляде одного парня мелькнуло узнавание. А может, Кевин отметил его потому, что тот был молод и темноволос. Плохое сочетание для любого, кто пересекал дорогу Кевина Грасса. Особенно в эту ночь.
Где-то сзади стонал вышибала, не предпринимая неразумных попыток подняться.
— Сегодня ночь чудес, — с кривой усмешкой заметил Ястреб. — Ищейка тут, среди нас, да еще Ищейка при деньгах, — Его взгляд был устремлен на тугой кошель, висевший на поясе Кевина. — Обычно вы похожи на облезлых шавок. Небось, украл у кого-то.
У многих в зале алчно блеснули глаза.
— Знаете вы его? — повторил Кевин.
Бандиты угрюмо качали головами.
— А теперь? — Он подходил к каждому, тыкая тухлятиной прямо в нос. Никто не повеселил его так, как Бэзил Картмор, но все отворачивались или шарахались, спасаясь от вони и страшной ухмылки мертвеца. Все, кроме худого, невзрачного мужчины лет за сорок, с усталым взглядом. Тот сохранял спокойствие, изучив тронутые гниением черты не без интереса.
Последним оставался Ястреб. Но этот сам подался навстречу, привставая со скамьи. — Хммм, что-то знакомое. Дай-ка поглядеть.
Правая его рука потянулась к мертвой башке, поворачивая ее для лучшего обозрения. Левая — уперлась в бедро, и, невзначай, скользнула ниже, к голенищу высокого сапога. Когда из укрытия вылетел кинжал, метя в кишки, Кевин был готов. Шагнул в сторону, врезал по запястью врага ребром ладони.
Кинжал бандита упал на пол, уныло звякнув, зато нож Кевина свою цель нашел. Выдернуть его из-за пояса и всадить в живую плоть было делом мгновенья.
Со звуком, похожим на кашель, Ястреб отпрянул назад. Ноги его заплелись, и он снова рухнул на скамью — стоило и вставать… Из-под ребер торчала рукоять ножа.
А сзади донесся рев и топот двух пар сапог.
Кевин обернулся. Двое неслись на него, уже готовые всадить клинки в спину. Блеск мечей, рожи, искореженные злобой. Но что такое их ярость в сравнении с его?.. Недолго думая, он с силой метнул в ближайшую рожу мертвой башкой — и попал. Удар задержал бандита не хуже хука в лицо.
От меча второго Кевин ушел, поймал его руку, потянул вниз, поднимая навстречу колено. Хруст локтя, громкий и сладкий… Из разжавшихся пальцев противника подхватил меч — убогий кусок металла с парой зазубрин. Достаточно хороший, впрочем, чтобы отбить в сторону удар первого нападавшего, а вторым взмахом вспороть ему оставшийся открытым живот. Рукоятью, не теряя ни мгновенья, ударил Ломаного Локтя по голове, куда пришлось. Тот, уже упавший на колени от боли, растянулся на полу и застыл.
Кевин ждал других нападений — но быстрый взгляд показал, что он был в компании трусов. Один из них, пухлый, словно лавочник, метнулся к двери, и Кевин, нагнувшись за башкой мертвеца, с размаха запустил ею в беглеца. Череп ударился о череп, и упитанная туша рухнула наземь.
Да, из башки неизвестного вышло отличное метательное оружие. Филип бы так смеялся… И фламберг не пришлось доставать — больно много чести.
— Ни с места, — велел Кевин. — Убью.
Выпивохи замерли в разных позах, не пытаясь больше ни напасть, ни бежать. Еще бы — они были швалью, а он — гневом Божьим.
На полу валялись аж четверо — шумно подыхал бандит со вспоротым брюхом, второй — старательно изображал мертвеца, вышибала отползал к стене, но вставать не торопился. На скамье, уперевшись спиною в стол, замер рыжий Ястреб. Изо рта текла струя крови, руки зажимали рану, грудь вздымалась едва-едва. Еще живой.
— Ты — покойник, Ищейка! — Кабатчик испуганно покосился на рыжего, собравшегося отдать концы в его пивной. — Это ж Крозер, Ястреб, "Второй" самого Черепа!
— Неужто? — изобразил удивление Кевин.
Подойдя к Ястребу, не имевшему сил даже взглянуть на своего убийцу, Кевин повернул его голову к столешнице. Обхватил затылок пониже ушей стальной хваткой — пальцы вонзились глубоко — и приложил лицом о твердое дерево. Ястреб вскрикнул после первого удара об угол, расплющившего нос и окровившего лоб — один раз и последний. Новые удары сопровождал лишь стук и хруст костей о дерево, да влажное хлюпанье. Череп человека — штука крепкая, Кевину довелось испытывать ее на прочность. Но коли Доудер, старый приятель, мог расколотить толстые кости, составлявшие черепушку противника, то под силу это и Кевину. Он бил и бил, глядя на кровь, расползавшуюся по столу, и внутри него что-то сжималось и обрывалось.
Когда руки и ноги Ястреба перестали дергаться, а с кровью смешались частицы серого вещества, Кевин с каменным лицом повернулся к остальным. — Теперь это тухлое мясо.
Он позволил моменту захватить себя, и почти ожидал увидеть, что бандиты разбежались. Но они стояли в тех же позах, и в глазах их был страх.
— За такое тебя зарежут, не поглядят, что Ищейка, — голос кабатчика слегка дрожал. — Ты точно труп. Твое дело — но зачем делать это в моей пивной?
Кевин вытер руку в перчатке о плащ мертвеца. — Мы все — трупы. Вы что, не слушаете пастырей? Наши тела — гробы, а в них тухнут наши гнусные душонки.
Тот, кого он сбил с ног последним, вставал, с трудом распрямляя полноватое тело.
— Подними башку, — велел Кевин.
Мужчина всхлипнул в ужасе и отвращении, но, скривившись, повиновался.
— Положи на стол, лицом к остальным.
Сказать по правде, башке, и без того не слишком миловидной, не пошло на пользу, что ею играли в мяч. Нос свернулся набок, последний глаз свисал на щеку, вывалившись из глазницы.
— Ну что, не вспомнили, чья это голова?
Тяжелая тишина. Кевин снова отметил, что невзрачный человек с усталым взглядом выглядит менее испуганным, чем остальные. Пригляделся к нему, потом — к другим. Мелкая шушера, какие-нибудь щипачи, прилипалы, сводники.
— Сдается мне, кто-то из вас что-то знает, но молчит. Вот ты.
Парень шарахнулся назад, но это его не спасло.
Сперва Кевин приложил его о стол, так, чтобы в голове загудело. Вдавил щекой в кровавое месиво. Отобрал оружие — нож и кинжал, сгреб за черные вихры и потащил.