Лёд и разум (СИ)
— Идем же! — Кларк схватил меня за руку и потащил к плотной стене из переплетающихся ветвей.
***
Мы шли, а этот странный лес и не думал кончаться. Кларк двигался впереди и «прорубал» дорогу. Прорубал — сильно сказано. Он проламывал дорогу. Библиотекарь яростно махал самодельным шестом. Сбитые листья и сломанные ветви падали на землю. В воздухе кружились цветочные лепестки. Вверх поднимались облака пыльцы. В нос лез тяжелый одуряющий аромат. От него проснулась головная боль, а легкие молили о глотке свежего воздуха.
Плотные заросли не желали пропускать нас. Взамен старых они отращивали новые ветви. И мне стало понятно, как Кларк получил раны и царапины: новые ветви отрастали с шипами. Большими и малыми. Длинными и короткими. Тонкими и широкими. С крючками и без. И эти шипы старались впиться в плоть, разодрать ее, и как будто желали напиться крови.
Поросль появлялась перед нами, за нами и под нами. И мы бы оказались в плотном кольце из шипастых ветвей и отростков, если бы не одно «но». Там, где я ступала на землю, не вырастало ничего. Проявлялась та самая разрушительная «серость», которую старательно избегали новые ветви. Они обходили «серые» места стороной, и я старательно вытаптывала землю, уничтожая мерцающее многоцветье, не давая ветвям разделить нас.
Мы прорвались сквозь одну стену и оказались на новой поляне. Она почти не отличалась от предыдущей. Только мох под ногами оказался ярко-красного цвета, оттенком напоминающий о Лизином кабриолете. Мы проломили еще одну стену, и еще одну, и еще… А потом Кларк на очередной поляне повалился на землю и, так и не выпустив шеста из рук, прохрипел, что ему нужен отдых.
Я приземлилась рядом. Нельзя сказать, что усталость одолела и меня. Всё-таки борьбой с многоцветными зарослями занимался Кларк. Вот он и лежал на чём-то рыхлом, напоминающим белый птичий пух, и пытался восстановиться. В этот раз раны зарастали медленней, чем в предыдущий. Чувствовалось, что библиотекарь устал, а его тело не справляется. Зато меня одолела головная боль. Да и легким требовалось немного передохнуть. Мерзкая пыльца забила и нос, и горло. А навязчивые цветочные ароматы вызывали желание найти где-нибудь цистерну бензина и окунуться в нее с головой.
Это место, похожее на яркую новогоднюю гирлянду с шипами, успело надоесть мне, если не до смерти, то до отвращения уж точно. И хуже всего, я не понимала, как отсюда выбраться и что нужно для этого сделать. Кст-а-ати!..
— Кларк, — позвала я. Голос звучал тихо, сдавлено. Хрипло. В горле стояла сушь. Я откашлялась и начала сначала:
— Кларк, а как отсюда выбраться?
Он перекатился на спину и посмотрел на меня мутным взглядом. Лицо библиотекаря посерело, под глазами возникли черные синяки. Лоб рассекала неприятная царапина. От брови к виску. Еще одна царапина украшала его левую щеку.
— Где-то рядом есть выход, — просипел он. — Прореха. Место перехода. Я чувствую это. Но найти никак не получается.
— Значит, будем искать, — отозвалась я, перевела взгляд на ноги и на белый пух, превращающийся в серую пыль, и задала новый вопрос: — Интересно, что это с ним?
— Холодное железо. В граничных мирах и в Лимбе многие не любят его…
— То есть, чтобы путешествовать здесь, надо прикупить набор лат, да?
— Многие, но не все. Некоторые съедят латника, закусят его мечом, и попросят добавки, — улыбнулся Кларк и закашлялся. На губах показалась кровь. Библиотекарь вытер рот, и рука окрасилась красным, к которому примешивались серые хлопья с кровавыми прожилками.
— Не туберкулез, — пояснил Кларк, увидев мой настороженный взгляд, и с кривой ухмылкой добавил: — Эта дрянь пытается прорасти во мне…
— Понятно, — новость не обрадовала. Если что-то пыталось прорасти в нём, то почему бы этому «что-то» не попытаться прорасти и во мне? Но я не была к такому готова. Может быть, лет через пять-десять. И только по согласию с партнером. И желательно, чтобы это «что-то» относилось к роду человеческому и выбиралось на свет естественным путем.
— Не волнуйся, эта штука обычно не трогает полукровок, — Кларк закашлялся снова. Приподнял голову, чуть повернул, сплюнул на белый пух. В этот раз крови было гораздо меньше, а вот серых хлопьев — больше.
— Обрадовал, — фыркнула я. — А кто такие полукровки?
— Ты не знаешь? — глаза собеседника слегка округлились.
— Мало ли чего я знаю, чего не знаю. Я хочу узнать, чего знаешь ты.
— Полукровки. Еще их называют подменышами. Это дети людей и Фантазеров, — Кларк закашлялся, но в этот раз без крови. Да и лицо его слегка порозовело. — Либо Джентри, либо Ширвани, остальные редко выбираются из Лимба.
Я молчала, пыталась осмыслить новую информацию, а мой чрезвычайно осведомленный спутник продолжал говорить:
— Обычно полукровок подбрасывают в человеческие семьи, и люди, завороженные Фантазерами, заботятся о чужих детях, как о своих. Подменыши растут, учатся, но в конце концов Лимб призывает их к себе. Они похожи на людей. Они живут среди людей. Но надо помнить, что они не люди. И ты одна из них!
— Хорошо, — кивнула я и поспешила задать новый вопрос: — А что ты знаешь о?..
Договорить мне не удалось. В кустах послышался треск и тяжелые шаги. Кларк тут же вскочил на ноги, шумно втянул воздух и помрачнел:
— Страж здесь. Уйти мы не успеем. Надо…
Договорить не удалось и ему: из зарослей на поляну выбралось человекообразное нечто тринадцать футов высотой. Оно чем-то походило на стену из кустарника: те же переплетенные ветви, те же разноцветные листья, те же цветы самых безумных форм и оттенков — но всё это двигалось. Массивные короткие ноги легко сминали кусты, не замечая шипов. Толстые руки безвольно болтались вдоль туловища. Два крупных синих камня изображали глаза. Покрытая листьями голова со скрипом повернулась: нечто посмотрело на меня, перевело взгляд на Кларка, и в выпученных глазах возникло яркое сияние, как будто плоские синие камни скрывали за собой ксеноновые фары.
Судя по всему, эта тварь следовала за нами, пыталась догнать и вот — нагнала. И очень этому обрадовалась.
— Держи, — Кларк перекинул мне шест. — Тебе пора уходить отсюда.
— А ты?
— Я задержу его, — Кларк закашлялся. Изо рта брызнула кровь, испачкала бороду.
— Отличная идея, парниша, — сарказм сочился из каждого звука, изданного мной. Я представила, как сама проламываюсь сквозь заросли, как топчу землю и разноцветную поросль, как вдыхаю цветочную пыльцу, и воображаемая картина мне очень не понравилась. Прятаться за крепкой мужской спиной, на мой взгляд, было куда как приятнее. Мельком глянула на стража. Он застыл у проломленной стены и следил за Кларком. — А может, есть еще какие идеи?
— Нет! Уходи! — библиотекарь стал меняться. Кожа зарастала шерстью. Тело плавилось, меняя форму. Голова вытягивалась. Ноги укорачивались, зато руки становились длиннее. Кларк превращался в оборотня. В Грфрхчща.
В принципе ничего неожиданного.
У меня возникли подозрения еще при первой встрече с Кларком Рентом в архиве. Я задавала вопросы и слушала ответы. Ловила интонации. Сравнивала тембр и звучание. И находила нечто общее. В церкви Грфрхчщ вел себя аккуратно, грозно рычал и почти ничего не говорил, зато раньше, в парке после собеседования…
Завершить проверку помешал приезд Лары и внезапная поездка в лабораторию. Хота последняя косвенно подтвердила мои предположения. Александер рассказал немало, а намеков выдал куда больше. И этого вполне хватило, чтобы связать Грфрхчща и его захваченного брата. Оставалась самая малость: в фильмах и книгах показывалось, что у оборотней отличный нюх. Маленькое допущение, способное сыграть как за, так и против.
И я решила поставить на это. Пообщавшись с Александером и с братом Грфрхчща, я пошла на концерт, заняла удачную позицию и стала ждать. И дождалась. Кларк сам подошел ко мне. Ни с того ни с сего? Конечно же нет. Он унюхал запах Александера, запах брата и запах свежей ликанской крови.