Карнавал лжи
— А я склонен ему верить, — добавил Арон, шедший рядышком с драконом.
В Штольнях предпочитали разговаривать как можно тише. Все, кроме амадэя: тот держался с непринуждённостью герцога, выбравшегося на послеобеденную прогулку во дворе своего особняка. Непринуждённость его не изменили ни крысы невероятных размеров, не нападавшие, но упорно следовавшие за пришельцами; ни громадные белёсые ящерицы, выпрыгивающие из боковых ответвлений; ни гигантские летучие мыши, гнездившиеся в пещерах по пути и питавшиеся явно не цветочным нектаром…
— Начинаю понимать, почему эйрдали ненавидят людей, — заметил Иллюзионист, когда очередная мышь, нацелившаяся на шею Мечника, свалилась бездыханной. — Поживи в таком местечке хотя бы пару сотен лет…
Мечник угрюмо кивнул, не снимая ладони с рукояти клинка. Впрочем, в дело его пока так и не пустил: жалко было пачкать о слизь и кровь подземных обитателей. Ограничивался магией.
Накормив Лив в таверне и прихватив немножко еды с собой, волшебники вновь прокололи ей палец («Свежая лучше», — в ответ на возмущения Лив кратко пояснил Странник) и провели уже знакомый трюк с картой. Капли крови наползли на место, не столь отдалённое от Дымчатого Пика: по прямой вёрст тридцать, не больше. Неким магическим образом — без всяких зеркал и прочих приспособлений — подглядев, что находится в указанном месте, Странник сказал, что не видит ничего ни над горой, ни под ней; но все сошлись во мнении, что Зельду недаром никто не нашёл за шесть сотен лет.
Да, Зельда пряталась в месте, не столь отдалённом от Дымчатого Пика и Камнестольного соответственно. Вот только добираться им предстояло не по прямой, а по путаной паутине давно заброшенных шахт, причём лишь тех, где мог пройти дракон; и по пути волшебники засомневались, было ли тащить его с собой действительно удачной идеей.
Многих шахт на карте почему-то не было — Заклинатель заподозрил, что карту им подсунули самую малость устаревшую, — и идти приходилось вслепую. На схеме обозначили короткий проход, но по истечении часа пути, свернув с освещённого перехода между Камнестольным и мелким провинциальным городком в тёмный зев заброшенного туннеля, волшебники наткнулись на завал. Разбор его грозил обрушением на их головы огромного количества горной породы, так что пришлось свернуть в шахту, которой на карте уже не было, и идти, полагаясь на чутьё Странника.
Лив не боялась крыс. И ящериц тоже. Да и мышей, если подумать — хотя, сидя на спине у Кеса, она оказывалась к мышам куда ближе бредущих на своих двоих волшебников. Нет, это было волнительно, но не страшно.
Страх таился в самих Штольнях.
Мрак захлёстывал их. Казалось, они пробираются сквозь море темноты; темноты, что в любой момент может сгуститься, стать ощутимой и сомкнуться над их головами настоящим морем, выпивающим дыхание, лишающим жизни. Здесь царил мрак, одиночество и тишина, нарушаемая лишь странными, неясными и пугающими звуками. Стуком, доносившимся из-под камня под ногами. Шумом, походившим на отзвуки жизни кого-то, живущего глубоко, очень глубоко под землёй.
— Что это? — спросила Лив, когда расслышала их в первый раз.
— Цверги работают, — очень естественно ответил Арон. — Разрабатывают новые шахты прямо под нами.
«Рработать рработают, — добавил голос Кеса в её ушах, — и, может, даже цверги. Да только лучше бы нам с ними не сталкиваться».
«Почему?»
«Цверги веррят, что, если копать слишком глубоко, можно добрраться до Бездны. Цверги веррят… и цверги знают. Сколько всего они рразбудили, пока не забрросили эти шахты; сколько всего, чему никогда не стоило прросыпаться…»
Больше Лив ни о чём не спрашивала. Она боялась услышать ответы.
Шли долго. Как-то упёрлись в лестницу, ведущую вниз: потолок на ней резко опускался, не оставляя Кесу возможности протиснуться. Пришлось повернуть обратно и свернуть в какой-то боковой проход. Разворачиваясь в узких туннелях и задевая крыльями стены, Кестрель ругался про себя, поминая каких-то подземных драконов; учитывая, что они находились под землёй, Лив от этих поминаний становилось ещё более не по себе.
— Привал, — объявил Арон, когда они добрались до очередной пещеры, скалившейся сталактитами с тёмных сводов.
Усевшись в круг под боком у дракона, Мастера и амадэй по-братски разделили хлеб и мясо. Кес обошёлся тем, что на пару минут отлучился в туннель, из которого они пришли; каменные стены пару раз озарило оранжевое зарево, а потом дракон вернулся, сыто облизываясь, и над мордой его таяли тонкие струйки белого дыма.
Кто стал его жертвой — крысы, ящерицы или кто-то побольше — присутствующие решили не спрашивать.
— Ты чего притихла, красавица? — бесцеремонно облизав пальцы, спросил Иллюзионист у Лив: та жевала своё мясо, глядя в одну точку.
— Не вселился в меня никто, не волнуйтесь, — буркнула она, проглотив очередной кусок.
— Я и не волнуюсь. Просто немудрено, если бы маленькая девочка испугалась таких мрачных и страшных мест.
Лив с воинственным фырканьем взмахнула рукой с хлебом.
— Ничего мне не страшно! Подумаешь, пещеры. Большие крысиные норы, вот и всё.
Кес рассмеялся своим дымчатым смехом — а Мечник, к вящему удивлению Лив, вдруг поманил её пальцем:
— Подойди-ка.
Подозрительно вскинув брови, она всё же встала.
Наблюдая за её приближением, Мастер вытянул ладонь, на которой из ниоткуда возникло большое красное яблоко.
— Видишь это?
Лив недоумённо кивнула — и скорее машинально поймала фрукт, чуть не врезавшийся ей в лоб.
— Хорошая реакция, — одобрил Мечник. Яблоко в её руках тут же исчезло, будто и не было его — зато в пальцах волшебника материализовалась деревянная сабелька. — А это видишь?
На сей раз Лив была готова, так что с трудом, но всё-таки ухватила деревяшку за импровизированное лезвие. Сабля ухитрилась стукнуть её по костяшкам, но боли Лив не почувствовала. Чтобы выставить её перед собой, девочке пришлось вцепиться в саблю двумя руками — дерево было странно тяжёлым.
— В следующий раз постарайся ловить за рукоять. С настоящим пальцев лишишься, — снисходительно кивнул Мечник. — Держи одной рукой, это тебе не двуручник.
— Она тяжёлая!
— А кто говорил, что будет легко?
— Ты что, дал ей настоящий тренировочник? — подозрительно осведомился Заклинатель.
— С драконьей избранницы и спрос иной. Ну же, девчонка!
Стиснув зубы и гордо вскинув голову, Лив разжала левую ладонь.
— Да сабля немногим тоньше неё, — укоризненно заметил Иллюзионист.
— Что-то странная щепетильность в вас проснулась, господа. Школяры со второго года всегда такими пользуются, и ничего, не протестуете.