Карантин (СИ)
— Что как?
— И коротка же человеческая память.
— Если не возражаешь, — сказал он ядовито, — для начала проделаем ещё ряд тестов, а потом уже будем разговаривать, а то вдруг не выдержишь испытаний, тогда и сказать тебе будет нечего.
Я засмеялся, даже сел удобнее, чтобы ничего не мешало.
— Что опять не устраивает? — насупился он.
— Или вы наивны не по-здешнему, или я и не знаю, что тут можно поделать. Ладно, идём на твои тесты, я хоть прогуляюсь, а то скучно в камере.
— Книжек могу принести, больше ничего не положено.
— Неси, — разрешил я.
Мы вполне мирно двинулись по коридору, словно друзья или братья, только что не в обнимку. Человек уже отчасти расслабился и не демонстрировал мне каждую минуту своё преимущество. Оно, кстати сказать, и не было явным. Мы ведь с Гессе так и не столкнулись в единоборстве. Я избегал драки, а он на основании этих недостоверных сведений уже сделал вывод, что сильнее. Ну пусть. Чем больше на их стороне накопится заблуждений, тем изряднее на моей созреет истин.
На этот раз пошли не в лабораторию, а дальше, хотя я продолжал ощущать вокруг непонятное марево, и большое помещение впереди угадал буквально перед тем, как распахнулась дверь.
Зал поражал воображение не только размерами, но и наличием многочисленного и совершенно непонятного мне оборудования. Я привык к своим станциям и в чём-либо ином разбирался слабо, потому пялился на сооружение в центре свободного пространства и монтажные стеллажи по периметру довольно безучастно.
— Что это?
— Много будешь знать, башка распухнет.
— Да, это логично.
К нам уже спешила пожилая женщина с великолепной седой шевелюрой. Я залюбовался. Глупо, но я часто жалел, что не побелею с годами: к моей юной физиономии очень пошли бы серебряные локоны. Я даже парик купил, только пользоваться им стеснялся.
— Он ещё не в костюме, и ты тоже? Ребята, нам работать надо, а не тратить время зря, ну же!
Она махнула рукой и к нам тут же подбежали двое молодых мужчин со странными шмотками, словно кто-то снял шкурки с людей и оснастил их множеством хитрых приспособлений. Надевалась эта броня не как обычная одежда, а налеплялась со спины и плотно облегала тело, срастаясь по шву спереди. Меня мигом упаковали поверх штанов и блузы, и браслеты ничуть не помешали облачению. Гессе наделили таким же костюмом, оглядывая его и себя, я восхитился, так мне нравилось новое платье.
Ещё мне выдали перчатки, обувь и шлем, так что я заозирался в поисках зеркала, даже при моей всегдашней скромности очень хотелось разглядеть себя внимательно. Правда, к моим услугам был топавший рядом аналогично наряженный Гессе, но я полагал, что выгляжу лучше, нежели он, да и смотреть на себя любимого всегда приятнее, чем на кого-то ещё. Все вампиры убеждённые и трепетные эгоисты.
Нас подвели к сооружению в центре зала и велели залезать по приставной лесенке наверх, где внутри круглого домика на штанге находилась круглая же комнатка.
Гессе забрался первым, вот сейчас я мог захлопнуть за ним дверцу и пуститься в бегство, никто другой с гарантией не смог бы меня одолеть, но и в голову не пришло сделать такую глупость — любознательность не позволила. Я хотел для начала разобраться, а уже потом решать, как конкретно выкручиваться, и то, что человек безбоязненно полез в эту мышиную норку, давало мне надежду однажды из неё вылезти.
Я осторожно поднялся по ступеням, нагнув голову, шагнул через порог и даже не вздрогнул, когда, за моей спиной захлопнули и начали завинчивать люк.
— Что это такое? — спросил я.
— Сядь, пристегнись и заткнись, — ответил мой сокамерник.
Я иронично поднял бровь, без труда уловив, что человек нервничает, пожалуй что, и боится, но кромка шлема отгородила мою воспитательную мимику от возможного наблюдателя, и старался я зря.
— Ладно. Если вы разрабатываете новый аттракцион для увеселения туристов, то мы вполне могли бы побеседовать на эту тему в плане делового сотрудничества.
— Каким боком?
— Наверняка эта штука жрёт массу энергии, а я этим торгую.
Он с трудом повернул голову и уставился на меня, сидели-то мы рядом. Угадав его затруднения, я сказал:
— А ты полагал, что вампиры, насосавшись крови, спят в гробах и больше им ничего от жизни не надо?
Именно так или примерно так он и думал, судя по сложному выражению физиономии, но ничего не сказал. Впрочем, не до разговоров стало. Судя по тому, что снаружи зародился и принялся нарастать некий гул, опыт, ради которого нас заперли, начался. Гессе глубоко вздохнул, собираясь с мужеством, но я уже не отслеживал его страхи, целиком сосредоточившись на своих ощущениях.
Кабина начала двигаться и, судя по тому, что помещение, хоть и значительных размеров, всё же не давало места для разгона, перемещались мы по кругу. Ну да, а та штанга наверняка удерживала наш домик от отрыва и вмазывания в стену.
Гул нарастал, наверняка и скорость тоже, меня уже ощутимо прижимало к спинке кресла и вместе с тем, как возрастала опасность происходящего, пробуждался страх, уже захвативший моего компаньона, наверняка предварённого о происходящем заранее. Я пока что решил не особенно нервничать. Разобраться прежде в деталях. О чём-то напоминала эта круговерть, о вещах и временах давно забытых, потому слово выскочило не сразу, а едва оно прорезалось в памяти, как я не удержавшись выразил свою догадку вслух:
— Это же центрифуга.
Гессе в ответ лишь застонал. Накрыло его качественно.
Глава 11
Как только я понял, что за штуковина принялась мотать меня по замкнутому пространству ангара, страх сразу улёгся, да невелик он и был. Сидел я удобно, ничто не тревожило, и уверенность, что люди опробовали сооружение прежде чем запихивать внутрь одного из своих, помогала не думать о скорости, с которой гонялась в пространстве маленькая кабина.
Моё тело, по мере того, как злая сила искусственной перегрузки всё отчётливее впечатывала его в кресло, привычно приспосабливалось к изменяющимся условиям. Дискомфорта я не испытывал и, поскольку занятий никаких не предполагалось, принялся размышлять о том, чему явился свидетелем и участником.
В отличие от людей я ведь помнил старые времена, корабли, перенесшие нас сюда с Земли, даже историю космонавтики, хотя и смутно. До изобретения антиграва, так ведь и тренировали будущих астронавтов для предстоящих первых полётов. Я хорошо знал, что отрыв от планеты требует немалых усилий, и ощущения от перегрузки человек испытывает не самые приятные.
Добрые дяди и тёти, загнавшие переселенцев в карантин, позаботились отнять продвинутые технологии того времени, да и не до величия небес было брошенным на произвол судьбы людям, занятым выживанием на чужой планете. Если бы нам только космических кораблей не хватало! Провисло почти всё, рухнули технологии и материальная база, так многое пришлось восстанавливать с нуля, что стоило оглянуться назад и даться диву: ведь нам немало удалось. Да что там скромничать — много!
Люди справились. А вампиры? Помехой мы служили подрастающему новому человечеству или подмогой?
Углубиться в эти великие философские думы не дал глухой стон, ворвавшийся в стройную череду мыслей. Меня самым наглым образом прервали. Я недовольно покосился на партнёра по испытаниям и обнаружил, что тому приходится совсем скверно.
Лицо бедняги искажала болезненная гримаса, выглядевшая особенно жуткой на фоне перегрузочных отёков, кожа взмокла, глаз он вообще не открывал, а главное, что дыхание и сердцебиение, звуки которых смутно, но доносились до моего слуха сквозь слои одежды и скорлупу шлемов, никак не свидетельствовали о благополучии подопытного. Плохо ему помогали искусственные мышцы, я так понял, что скорее они мешали. Крепкий мужчина не раскис бы просто так, но из него сделали биоробота и пустили в дело, не отладив как следует на конвейере. Надо полагать, имплантаты на фоне перегрузок начали давать сбои, а накопление ошибок было чревато коллапсом всего биоценоза.