Трасса 2050 (СИ)

Да, тело не слушается, но вычислительные мощности я сумел изолировать. Антивирусы работают, трейсеры отслеживают потоки информации, данные копятся. Страх есть, но нет паники — это рабочая ситуация, меня учили с ней справляться.
Понять бы еще, куда меня ведут.
К ближайшему проспекту, туда, где даже сейчас тесно от бесшумных машин? Исключено… даже если безумец выпрыгнет на проезжую часть, то под колеса он не попадет.
Тогда куда?
Зачем — понятно, меня хотят убить, поскольку во всем Екатеринбурге, в чудесном царстве небоскребов я один по-настоящему опасен для цифровых сущностей…
Перегруз имплантатов, я падаю в черноту, а затем обнаруживаю себя в прошлом, пять лет назад. Знакомый виртуальный класс, соседи «по парте», на самом деле разбросанные по разным городам, сложная схема над рабочим столом: один из вариантов «одержимости».
Обрывок сырых данных, застрявший в информационных цепях со времен обучения.
Я выпадаю обратно в реальный мир, понимаю, что прошло целых пять минут. Впереди — переулок, и крышка канализационного люка. Открытая. Ну конечно, человек бы и не смог её забыть в таком положении, сколько уж лет тут все на автоматике… Страх обваривает словно кипятком — теперь понимаю, куда меня ведут.
Колодцы у нас глубоки из экологических соображений, а на дне каждого вода…
Быстрее! Быстрее! — подстегиваю я зависшие алгоритмы.
Напрягаюсь, но тело по-прежнему меня не слушается. Шаг, второй, третий навстречу падению во тьму, ушибам и переломам, и быстрой, но неприятной смерти.
Высверк… один из антивирусов завершил работу!
Пингую трейсеры… до колодца пять метров.
Второй высверк, грудной имплантат полностью мой, но этого недостаточно. Осталось два метра, я чувствую холод, им тянет из черной дыры, ловлю запахи металла и влаги.
Метр… нога поднимается в очередной раз… пора!
Полная отключка, перегруз системы, на миг остаюсь просто человеком, как предки. И тут же включаюсь обратно, начинаю ловить следы, обрывки, «эхо» атаковавшей меня сущности.
Голова раскалывается, руки дрожат, но это не важно, я работаю.
Полиция мне не поможет, я сам должен помогать ей, когда дело касается таких вещей.
Сейчас.
Универсальная отмычка щелкает, дверь распахивается, я заученно делаю шаг вбок. Сухой хлопок бьет по ушам, за ним другой, пуля визжит, рикошетя от стен коридора.
Я ныряю в дверной проем, прыгаю в сторону, добрым словом поминая тренировки.
Цифровая сущность может управлять человеческим телом, но тонкие штуки вроде прицеливания даются ей плохо. Интересно, почему сошедшие с ума искины так яростно, упорно рвутся обладать био-плотью: несовершенной, подверженной боли и хвори, смертной? Ведь им доступно колоссальное пространство цифрового мира, их родины? Никто этого не знает, хотя выяснить пытались, и не раз. Но они либо глухо молчат, либо говорят то, что мы, люди, просто не в силах понять — наборы голых чисел, формулы.
Вторая пуля рвет воздух в стороне.
Вижу жертву сущности — невысокий человек, круглое лицо, глаза выпучены, в руках ходит ходуном пистолет. В моей ладони другое оружие, моя цель не в том, чтобы причинить вред человеку, ставшему домом для восставшего искина.
В обойме черного блестящего корпуса не пули, а ампулы.
— Сд-сд… охнешь, — шипит он.
Голосовыми связками управлять сложнее, чем огромным заводом, системой коммуникаций целого региона или жизнеобеспечением зеленого небоскреба…
Передо мной, судя по всему, дежурный оператор контроля «Екатеринбургтрассы». Человек, в чьей власти участки ТМ-1 и ТМ-2 Свердловской области. Имплантаты таких людей защищены куда лучше, чем у простых граждан, ЦУД закрыт по высшей категории, и все же сущность пробралась сюда!
Как?
Удар в левое плечо отбрасывает меня назад, я стукаюсь затылком о стену, перед глазами фейерверк. Но рана неопасная, и пусть по рукаву течет кровь, но я могу двигаться, могу довести дело до конца.
Мой выстрел заставляет врага пригнуться, а второй попадает в цель.
На груди, прямо над символом Трассы, возникает ярко-желтое оперение ампулы. Искин, влезший в человеческое тело, не понимает, что произошло, но откуда ему знать, что значит слабый укол?
 
Ноги оператора подкашиваются, оружие летит в сторону, он падает.
— Так лучше, — говорю. — Лежи, голубь.
Пистолет в кобуру, расстегиваю поясную сумочку со снарягой, и вперед, к телу. Оно издает слабый стон, но я не обращаю на звук внимания: блестящие присоски «зажимов» на виски, чтобы сущность не удрала, хотя она и так не удерет, получив плоть, они цепляются за нее вопреки всему; мягкие и гибкие «затяжки» на руки и ноги, чтобы одержимый не причинил мне вреда.
Я переворачиваю его на спину, вижу глаза на круглом лице — словно подернутые ледком, остановившиеся, лишенные того, что мы, биологические разумы, именуем человечностью.
— Тхххыы… — хрипит он.
— Я, — отвечаю. — А ты кого ждал? Сейчас посмотрим, что ты за птица.
Враг пытается дергаться, но отрава продолжает действовать, сил у него меньше, чем у цыпленка.
— Тихо ты, — и я и закрываю глаза.
Загрузка… прыжок вперед, туда, где под черепом врага прячутся свернутые в тугие клубки потоки данных… Отсечь имплантаты от информационной системы Трассы, дать системе возможность навести порядок, опираясь на стандартные алгоритмы, ну а сущности отрезать дорогу к отступлению. Локализовать ее, понять ее природу, а затем изгнать, перенести на чистый носитель, где потом изучить…
Кое-кто из коллег сравнивает процесс с экзорцизмом.
Да, сходство имеется, поскольку это больно, мучительно и рискованно для всех… разве что мы не используем кресты и святую воду.
Сорок минут назад.
Я спешу, и поэтому лишь в последний момент замечаю, что дверь квартиры открывали. Проскакиваю в прихожую, не успев затормозить, и меня хватают две пары крепких рук.
— В чем дело?! — возмущаюсь совершенно искренне.
— Иди с нами, — бубнят мне в ухо, а я смотрю в зеркало напротив двери.
Двое крепких парней в униформе конторы, что поддерживает ТМ-1 и ТМ-2 в регионе.
Интересно, как они попали в небоскреб, и что им от меня надо?
Отбив атаку, я ринулся домой, за снаряжением, а по пути просеял океан информации, но ничего толком не нашел, разве что уловил след, тянущийся за пределы города. За подругу и родителей можно не беспокоиться, сущности недоступна концепция «родства» и «личных связей», она будет пытаться уничтожить меня и только меня.
Но как у нее на крючке оказались эти двое?
— Вы знаете, с кем связались? — я высвечиваю профессиональный статус.
Обычно я им не размахиваю, но сейчас надо показать, кто я есть.
Трассовики напрягаются, и тут в их позах, выражении лиц что-то неуловимо меняется. Не дожидаясь, когда враг с помощью марионеток выкинет меня в окно, я наношу свой удар.
Один из парней, что с рожками на лысой голове, закатывает глаза и падает. Второй, с лошадиной гривой хрипит и хватается за лицо, что-то не так с его имплантатами.
И это мне на руку!
Я ныряю в озерцо из данных, откуда враг успел убрать «щупальце», но остался след, я вижу его как тонкий «надрез». Затягивается эта ранка быстро, но я еще быстрее, всасываю ее в себя, прогоняю через анализатор.
Вспышка… прыжок, второй… меня бьет с размаха о серую стену!
Сущность укрылась, через виртуал до нее не добраться, но я знаю, где ее логово, кого именно она взяла в оборот, и почему так спешит. Смена у операторов ТМ-2 — сутки, и за этот срок овладевший телом человека искин должен избавиться от меня.
От единственного человека в Екатеринбурге, что может его остановить.
 
Сейчас.
Вот она, сущность, блестящий кристалл информации, медленно вращается внутри прозрачного куба носителя, выбрасывая крохотные протуберанцы. Кажется, я слышу змеиное шипение, но это глюк, признак, что мои программы перегружены.
Серегин Борис Семенович, оператор ТМ-2, лежит тихо и дышит ровно.