Господин Изобретатель. Книги 1-6 (СИ)

Демонстрации не потребовалось, зато генерал Софиано лично захотел попробовать:
— Я ведь, князь, охотник заядлый, нельзя ли лично ознакомиться с действием этого, как вы изволили сказать "дробовика".
— Извольте, ваше высокопревосходительство. Пруда с утками предоставить не могу, но остатки мишеней в вашем распоряжении. Только я в таком случае предпочел бы бить дуплетом, по два выстрела, отпуская спусковой крючок и вновь его нажимая по следующей цели. Вот тогда вся стая уток — ваша.
На всякий случай у меня были магазины, заряженные патронами с дробью и пулями. Вставил дробовой и вручил "девайс" генералу, проинструктировав, что бой громкий и желательно откраивать рот, чтобы ухо не заложило.
— Ну уж про это, батенька, вы мне, старому артиллеристу, могли бы не говорить.
— А вот государю императору пришлось!
— И что сказал Его величество?
— Был в восторге, пришлось подарить ему один из образцов, этот, что у вас в руках — пока последний и единственный.
Потом генерал разнес в клочья "уток", хотя эффект рассеивания уже был налицо, но дробь крупновата для пернатой дичи, там надо поменьше: 5–7 номер, а у меня тройка была заряжена.
Потом попросился пострелять один из тульских оружейников, штабс-капитан гвардейской артиллерии. Дал ему рожок с пулями, хотя уже от мишеней одни палки остались, вот капитан и ухитрился четыре из них сломать или на землю положить, тут уж как попадет, причем стрелял короткими очередями, а генерал Софиано до этого сразу выпустил полрожка. Что же, оружие новое, к нему привыкнуть надо.
При обсуждении как раз первое, с чего начали, подчеркнули совершенно фантастический внешний вид оружия. Но и результаты были впечатляющие, хотя Демьяненков все дудел в свою дуду, о том, что неизвестно для чего это оружие надо. Тут уж даже Ванновский не выдержал и попенял ему:
— Николай Афанасьевич! По-моему князь весьма доходчиво объяснил вам, в чем разница между автоматическим ружьем и винтовкой, они не противоречат друг другу, а дополняют и я думаю, что в казачьи сотни по такому ружью-пулемету дать на испытания можно. Вот терские казаки — им постоянно приходится сталкиваться в теснинах с абреками и контрабандистами. Только вчера произвел в полковники Аристарха Нечипоренко за уничтоженную под его руководством банду, которая лет десять терроризировала местных обывателей и даже на мелкие гарнизоны нападала. Вот ему и передадим на испытания первую партию ружей.
Потом выступил Софиано и сказал, что лично ему понравилось стрелять из такого пулемета, хотя на его взгляд, на уток не подойдет — здесь нужна дичь покрупнее, возможно, что и двуногая. В конце концов, все порешили, что тут говорить, если самому государю ружье понравилось, надо срочно делать опытовую партию и отдавать в войска на испытания. Потом подписали акт испытаний — естественно, положительный, даже миномет под это дело прошел довеском. Резолюция: Одобрить и рекомендовать выпуск опытовой партии в сто штук. Расходы списать по Артиллерийскому Управлению.
Генералы разъехались, а я остался с оружейниками показывать и рассказывать про устройство ружья, одновременно унтер чистил его от порохового нагара и смазывал оружейным маслом.
Оружейники, особенно, тульский штабс-капитан, старательно записывали, измеряли размеры и зарисовывали детали. Сказал, что на затвор — шведский патент, так что попытайтесь сделать свое, отечественное, и вообще, сразу начинайте с нарезного карабина под русский патрон.
Дал телеграмму Норденфельту, что договорился о поставке ста ружей на испытания, пусть делают как можно быстрее.
8 апреля 1892 г., Ливадия
Сегодня у нас праздник, нет, не День космонавтики, хотя хотелось бы… а завтра еще один великий праздник — Пасха. А сегодня у Георгия взяли мазки мокроты, кстати, ее стало отходить гораздо меньше, раза в три, и кашель Джоржи уже не так сильно беспокоит. Так вот, во всех трех мазках бактерий туберкулеза вполовину меньше от того, что было, когда начинали лечение. Прогресс налицо и появилась надежда на излечение!
 
Иванов сияет, все остальные тоже не скрывают радости. А уж как рад Джоржи, он просто воспрял духом. От прежней хандры вообще ни следа не осталось, он немного загорел во время ежедневных прогулок и выглядит молодцом. Позвали из Ялты фотографа и сделали фотокарточку для родителей на фоне цветущего сада. Днем воздух вообще прогревается до 18–20 градусов, но к вечеру температура снижается вдвое и поэтому я проинструктировал милосердных сестер, чтобы Джоржи вечером одевал теплый свитер. В таком виде мы и пили по вечерам чай из большого самовара на террасе. Все утеплялись, да еще и горячий чай с баранками шел на "ура". Профессор Иванов даже разрешил по чуть-чуть рома или коньяку в чай. Я не помню о совместимости изониазида с алкоголем, конечно в клиниках последний исключен, кстати, мы сократили винно-пивное потребление, рекомендованное "лучшим терапевтом" Захарьиным[2], раза в четыре, иначе "посадим" Джоржи печень, а если взять печеночную недостаточность и туберкулез, то хрен редьки не слаще. Поэтому, раз в два дня пара ложек рома не повредит, а больному веселее в компании выпить чаю, глядя на море внизу, синеющие за спиной невысокие горы и закатное небо в золотистых, розовых и сиреневых тонах. Из сада доносятся цветочные запахи, вокруг свежая зелень, хорошо…
Мы гуляли с Джоржи по его маршруту, семь верст он проходит достаточно быстрым шагом, мне так с разговорами было не поспеть, даже попросил идти чуть медленнее. Джоржи расспрашивал про новости, удалось ли Мишкину рассчитать потребное количество водорода, чтобы поднять 600 пудов груза. Ответил, что рассчитать-то он рассчитал, но получение водорода химическим путем уж очень затратное, надо электролизом получать, а для электролиза надо много электричества.
Потом речь пошла про военные изобретения, рассказал про ружье и миномет, о том, что решено изготовить опытные партии по сто штук и передать в войска для испытаний, причем, для них избрано Терское казачье войско.
— А как ваша гусеничная машина, князь? Удалось ли договориться с кем-то из фабрикантов?
— Уже сделали маленькую действующую модель у Норденфельта. Резво бегает и даже пашет землю — машина будет показана шведскому королю на сельскохозяйственной выставке, а к нашей российской выставке постараюсь сделать полномасштабный образец, весом около 200 пудов и длиной в две-три сажени, который мог бы таскать сто и более пудов веса и пахать землю четырех — пятилемешным плугом.
Назад в Петербург я возвращался вместе с профессором Ивановым, мы обсудили лечение Великого князя и остались довольны промежуточными результатами. В клинике тоже закончили все испытания и уже готовится к печати статья в Военно-медицинском журнале, и наверно, если успеют с переводом, пойдет статья во Францию. После того как там опубликовали результаты исследования Фтивастопа, французы табунами стали ездить на стажировку, прямо новую клинику надо открывать. Сказал, что нужно открывать центр по исследованию и лечению туберкулеза, я попробую заручиться поддержкой императрицы — она же курирует благотворительные проекты.
— Иван Михайлович, как вы смотрите на то, чтобы возглавить центр? Думаю, что тайного советника и лейб-медика получить вам не за горами?
— Александр Павлович, вашими устами да мед пить, соглашусь, если Пашутин отпустит. Хотя если императрица ему прикажет, отпустит, куда он денется.
24 апреля 1893 г.
 
Приехав домой, узнал, что в мое отсутствие заходил полковник Нечипоренко и оставил подарки: белую бурку и папаху. Маша его приняла, накормила, напоила и расспросила о новостях. Аристарх Георгиевич теперь товарищ (то есть заместитель) наказного атамана войска, за успешное внедрение в практику нового оружия и ведения боевых действий, а также за уничтожение бандитов досрочно получил полковника особым Указом императора и получил новую должность. В семье у него все хорошо, его жене Владикавказ нравится, все же город, да и муж — не последний человек в войске. Приглашал в гости, Маша тоже сказала, чтобы заезжали к нам, когда будут в столице.