Конан и Зерцало колдуна (СИ)
— Оно и понятно, пасть в три ряда! А вообще-то, акула — рыба сильная, смелая, резвая, но вот с мозгами у неё, скажу я вам, друзья, определённо, дефицит. — поддакнул, обиженный на весь мир, генерал Гавер.
— Кто тебе разрешал копаться в моей голове?! — разозлился Акула, лицо которого стало пунцовым от закипевшей в нём ярости, что случалось довольно редко.
— Пора бы научиться скрывать свой бред. — с укором произнесла Капна. — Иначе, когда-нибудь, выдашь себя и нас за одно, попадись нам хоть мало-мальски сведущий маг.
— О чем вы? — не понял Конан, перестав потешаться над своими спутниками.
— Да, так, знаешь ли… — махнул рукой Катамаи Рей. — …опять чего-то не поделили, наверное…
— Пора бы собира… — оборвалась на полуслове Капна, поскольку слетевшая с петель дверь и вооруженные кривыми клинками люди в черных рясах из кхитайского шелка, ворвавшиеся в таверну, не дали ей договорить.
Воздух внезапно наполнился ароматом змеиного яда, повеяло холодом и страхом.
— Нас предали! — воскликнул Гавер, судорожно хватаясь за рукоять меча.
Все обиды тут же были позабыты, и перед лицом смертельной опасности отряд вновь стал единым целым, действуя чётко и слажено.
— Служители Сета! — прорычал Конан и бросился в атаку, в стремительном броске выхватывая из ножен свой верный меч.
Не успел он коснуться земли, как первый же вставший на пути враг, рухнул наземь с расколотым черепом, а в следующее мгновение его собрат сполз на пол с распоротым животом. Не смотря на немалый вес и размер тяжелого меча западной работы, варвар рубил с быстротой молнии, попутно уходя от ответных ударов со стремительностью дикой кошки. Не отставали и остальные, каждый вносил посильный вклад в общее дело победы. Бой закипел не на жизнь, а на смерть, с многократным превосходством стигийцев в числе, которые, казалось, не ведали ни страха, ни усталости и, не обращая внимания на потери, продолжали напирать с нарастающим остервенением. Однако напор начал постепенно ослабевать, и защищавшиеся незамедлительно воспользовались короткой передышкой, перегруппировались и заняли оборону вокруг камина. Шансы теперь были равны, поскольку число стигийцев уменьшилось вдвое, но и возглавляемые варваром воины изрядно подустали. Перемирие продлилось недолго, и первым его нарушил Конан, который, очертив смертоносную дугу, могучим ударом рассёк служителя Сета пополам, некстати для стигийцев, оказавшегося их предводителем. Вслед за ним в атаку ринулись и остальные, уверенно тесня деморализованного неприятеля к выходу из таверны. Теперь уже сомнений не оставалось — победа за Конаном и его спутниками.
Бой закончился столь же внезапно, как и начался. Понеся невосполнимые потери, стигийцы вынуждены были отступить, песком просочившись в зияющий темнотой проём выбитой двери. В пылу сражения варвар отметил, что Капна и Катамаи Рей бились с большим успехом, нежели остальные. Они, не стесняясь, пользовались тем, что техника их боя была незнакома нападавшим, а катана ощутимо легче, как прямых мечей западного образца, так и вьющихся змеями стигийских клинков.
Конан утёр пот со лба и, загнав меч дрожащими от напряжения руками в ножны, выговорил, отрывисто дыша:
— Похоже, кто-то посветил Тот-Амона в наши планы.
— Хороши малшик так не поступаль. — не сразу ответил Катамаи Рей с чудовищным акцентом, пытаясь восстановить сбитое дыхание, что приводило к мучительным паузам в каждом произносимом им слове.
— Тот-Амон хороший мальчик?! — взъелся Гавер, который претерпев экстремальное вытрезвление, вне всяких сомнений, ущемившее его генеральское достоинство, искал теперь подходящую кандидатуру для срыва бушевавшей в нём спеси. — В своём ли ты уме, гроза ифритов? И что это за дурацкий акцент? Хорош Ваньку валять, чернокнижник проклятый!
— Надо полагать, ты согрелся? — Капна сделала попытку урезонить генерала.
— Не выводи меня. — предупредил Гавер, мгновенно насупившись.
— Типун тебе на язык, Гузь! — не осталась в долгу волшебница. — Уж мне-то, наверное, лучше знать, что ТАКОЕ ифрит? Пока ты, Ваше благородие, с министром финансов водку пьянствовали — мне, Акуле и Катамаи Рею довелось на собственных шкурах испытать гнев их султана.
— Я бы предпочёл не вспоминать об этом. — попросил Катамаи Рей, бледнея.
— Свежо приданнице… — тряхнул головой Акула, скула которого нервно дёрнулась, а лицо налилось краской. — Ненавижу огонь!
Новое слово, употреблённое Капной сгоряча, а именно «водка», вызвало у варвара лёгкий приступ любопытства, но здраво рассудив, что её, водку, не иначе как пьянствовали, он быстро остыл, полагая её очередным хмельным напитком, вроде эля или сортом вина, слышать о котором ему ещё не доводилось. Он ошибался, как минимум, дважды.
— Пора отсюда убираться. — подытожил Конан, не обращая внимания на разыгравшиеся распри и уняв любопытство. — Выступаем в Асгалун.
— Дорога неблизкая. — прикинул Акула. — И городов на пути больше не будет.
— Оно и к лучшему. — сказал Конан, выходя из таверны. — Стигийцам в городе будет легче выследить нас.
— Ты прав, в городе засаду устроить куда проще. — согласился с ним рослый воин.
— Не думал, что «сердце» для Тот-Амона настолько важно. — невзначай проронил Катамаи Рей, пребывая в раздумьях.
— «Сердце», конечно, важно, но есть, как мне кажется и небезосновательно, ещё кое-что. — ответила Капна. — Сердце Аримана украли воры, нанятые жрецами Сета, но вот, чтобы посылать отряд хорошо тренированных убийц на крохотную группу всадников, идущих по их следу? Это что-то новое. И одежда нехарактерная для стигийцев.
— Имеешь в виду шелк? — заинтересовался ходом её мысли Катамаи Рей.
— И это тоже. — кивнула Капна, после недолгих раздумий.
— К Нергалу ваши загадки! — сплюнул Конан и двинулся по тёмной улице.
За Конаном, сохраняя молчание, вышли на улицу Гавер, Акула и Катамаи Рей. Светало. Сквозь предрассветную дымку, прорезались первые лучи восходящего солнца. Небосвод окрашивало золотым, а тени прятались в укромные места, не вынося лика пробуждающегося ото сна светила.
— Извини за беспорядок. — проходя мимо стойки, Капна бросила трактирщику золотой; этого должно быть достаточно за поломанную мебель, разбитую посуду и гору трупов, которых не слишком удачливому хозяину придётся куда-то выносить.
Глава V
За Красной рекой
В путь выступили ещё засветло. Быстро проследовав по мирно дремлющему городу до рыночной площади, друзья расплатились с конюхом, оседлали лошадей и направились в сторону городских ворот, где услужливый стражник, не задавая лишних вопросов, спрятал монетку в рукав и поднял тяжелую решетку. Солнце застало путников уже в полулиге от гостеприимного Шамара.
— Хвоста пока не заметно. — произнёс Конан, обернувшись назад и пристально всматриваясь в даль.
— И не будет. — почти уверенно произнесла Капна, поравнявшись с варваром. — Метод убийцы — засада.
— Да, осторожность не будет лишней. — согласился Конан.
Солнце поднялось, в лица мерно бредущих всадников ударило зноем, застывшим в неподвижном воздухе — ни спасительной тени, ни освежающего ветерка, лишь пыль из-под копыт, да раскалённое марево на много лиг вокруг. По правую руку далёкая цепь Рабирийских гор, а слева и впереди бескрайним морем разлилась равнина, поросшая невысокой пожухлой травой, да пологие холмы, изредка попадающиеся на пути утомлённых солнцем путников.
— Такого засушливого лета я и не припомню за все годы моего правления. — заговорил Конан, щурясь на солнце. — Будто знамение свыше…
— С каких пор, Ваше величество, ты стал суеверным варваром? — спросила Капна, долгое время молчаливо страдавшая от жары.
— Я им всегда был. — хмыкнул Конан и немного помолчав, поделился с друзьями своими мыслями:
— Если и будет засада, то в перелесках у Красной реки или за ней.
— До неё ещё полдня пути. — неохотно отозвался Акула, экономя силы; жара мучила его не меньше остальных. — Нам бы лошадей напоить, а то еле плетутся.