Лич (СИ)

Бенумен нахмурился, насколько можно судить по его мимике. Кирилл задал действительно неудобные вопросы.
— Все… гораздо сложнее.
— Еще бы. Я и не жду простых объяснений.
— Жестокость в наших рядах — следствие перенаселения, нехватки еды и плодородных земель. Приходится избавляться от слабых, заботиться о благе большинства, иначе вымрут все. Истовые Ревнители один из путей решения проблемы, становясь ими, простолюдины хотя бы умирают не напрасно: в бою или отдавая собственную плоть более сильным братьям и сестрам.
«О, как завернул. Не мы такие, жизнь такая».
— Как насчет вашей веры? Мы ее тоже должны принять?
— Желательно.
— А если нет?
Посол развел руками.
— Я не берусь предсказать, как точно отреагируют пророки, но они будут весьма расстроены. Союз выгоден обеим нашим сторонам.
— Ясно. В чем конкретно заключается предложение Кэл Нура?
— Раздел Рима, полное истребление драконов. Нам достается Савария, все северные провинции, Адрия, Верхняя Романия, за вами — Поля Аспо, Нижняя Романия, Морейское царство, остальной юг.
— Допустим, на раздел мы согласимся, но на истребления драконов я пойти не могу.
— Если они будут подчиняться тебе, Кеоцикаль, пускай.
— Твой дар принимается, посол, ответ дам в течение ближайших дней. А пока наслаждайся гостеприимством.
— Благодарю за аудиенцию.
Вскоре между Тлалоком, Ксочипепом, Квинтом и Кириллом развернулись ожесточенные дискуссии. Как быть дальше? Если принять предложение Кэл Нура, конфликт с ним будет отсрочен на годы, десятилетия, в таком случае Ацтлан потеряет поддержку драконов. Они не простят передачу половины империи в лапы врага, да и обрекать миллионы человек на участь хуже смерти очень не хочется.
Отказ от союза означает автоматическое объявление войны противнику, располагающему колоссальными ресурсами.
Нурийцы темпами продвижения напоминают монголов, покорившими в свое время большую часть Евразии. Правда Золотая Орда со смертью великих ханов распадалась или скатывалась в междоусобицы, Энра с прихлебателями живут и здравствуют последние лет двести.
Устранение всех высших иерархов, может, и разрушит Кэл Нур, но это несбыточная мечта. Пророки Преображения редко собираются в одном месте надолго. Виктория безуспешно пыталась добраться до некоторых из них, охраняют «святейших» по высшему разряду. Еле ноги унесла.
Через три дня посол державы Кэл Нур снова предстал перед архиличем.
— Вот наш ответ, многоуважаемый посол: Ацтлан не желает воевать с Кэл Нуром, но и заключить союз в силу множества причин не получится. Любое вторжение на территорию Ромейской империи будет расценено как объявление войны нам.
— Вот как, значит… — было невооруженным глазом видно, что посол не в восторге от решения Кирилла. — Позиция немертвых ясна.
— И насчет вашей беды с нехваткой еды.
— Да?
— Мы можем по сниженным ценам поставлять вам зерно.
— Я передам твои слова пророкам. Изволь откланяться.
Кирилл почувствовал, что точка невозврата пройдена. От войны с культом Преображения не уклониться, через какое-то время ответ дойдет до пророков и тогда начнется основной акт пьесы…
Днем позже состоялся разговор с Ундолимом, узнавшим о встрече через свои каналы. Черный дракон был раздражен:
— Поглоти тебя пекло, Кеоцикаль! Ты не счел нужным сообщить мне о северянах?
— Нет.
— Он предлагал заключить союз на условиях раздела империи между Ацтланом и Кэл Нуром, истребления драконов.
Ундолим щелкнул зубами.
— Подлые твари.
— Разумеется, я ответил отказом.
— Почему?
— Первый момент. Этот союз был бы не вечным. Пускай пройдет десять, сто лет, потом нурийцам потребуются новые земли, новые рабы. И к тому моменту их держава станет намного мощнее, чем сейчас. Второй момент. Мне категорически не хочется скармливать миллионы людей этим любителям эмульсии. Может я злодей, убийца, чудовище, но с определенными стандартами.
— Ого, оказывается, у великого Кеоцикаля имеется совесть.
— Тут есть и рациональная сторона. Каждый обращенный в их веру человек — это плюс один боец в нурийской армии. Сколько в общем проживает народу в Верхней Романии, Саварии, Нарбонии, Ал Могуне, Адрии?
 
— Миллионов двадцать два… двадцать три, — протянул Ундолим. — Последняя перипись проводилась четыре десятка лет назад.
— Допустим, половину нурийцы перебьют, останется половина, из них каждого десятого поставят в строй. Что получим? Миллион рыл. А знаешь, сколько Ацтлан может выставить вместе с зомби?
— Полмиллиона.
— Где-то так.
— Нурийцам нужно есть, пить спать, а нежити нет. К тому же вы способны восполнять потери за счет врага.
— Ты чем слушал, когда Виктория лекции читала об армии культа? Трупы мутантов не поддаются воскрешению. То ли какая-то наложенная защита, то ли влияние эмульсии. Без досконального изучения не разберешь.
— У нас хватает захоронений обычных людей. В условиях тотальной войны мы даже закроем глаза на их осквернение.
Кирилл покачал головой.
— Боюсь, ты до сих пор не до конца осознаешь степень угрозы, Ундолим. Во времена ванаров любителей эмульсии удалось победить с огромным трудом, с помощью целого пантеона Вечных. А мы сильно уступаем им в могуществе.
«Наверное, зря Сохсара прибил. Он бы хоть советом помог».
— Хочешь сказать, мы обязательно проиграем?
— Я хочу сказать, что не гарантирую нашей победы и надо выкручиваться.
— Как?
— Атомная бомба не помешает.
— Это какая-то разновидность пороховой?
— Можно и так сказать. Одна способна целый город уничтожить… — тут Кирилла осенила мысль. — Придумал!
«Да, сделаем термоядерную бомбу или даже несколько. Нурийцы „случайно“ подкинули нам кучу подходящего материала. Все равно он на что-то иное не годен из-за наложенных проклятий».
— Твой тон звучит обнадеживающе.
— Нужны предварительные испытания.
* * *
— Немыслимое расточительство драгоценного материала! — причитал Тлалок. — Так нельзя!
— Бесполезные кирпичи, — отмахнулся Кирилл. — Мы им хотя бы какое-то применение найдем.
— Это слитки орихалка!
— Проклятые слитки орихалка.
— Заклинание раскрытия ничего не показало.
— Нурийцы знали, что мы обязательно проверим их дары. Проклятье хорошо спрятано. Только магический глаз Сэдзо способен его распознать.
— У демона пуля в башке и разжижение мозгов от выпивки.
— Он бросил пить, — архилич повернулся к стоявшему поблизости Сэдзо. — Правда?
— Да, мой царь, — печально вздохнул бывший алкоголик. — Ничего кроме воды и травяного чая.
— Почему не слышу бодрости в голосе? В здоровом теле — здоровый дух.
— Без выпивки жизнь тусклая и унылая.
— А, ясно, еще не свыкся.
В небе мелькнула черная тень с огромными крыльями. На поляну, где собрались немертвые, приземлился Ундолим.
— Звали?
— Да, звали. Помнишь, я говорил про сверхмощную бомбу?
— Помню.
Кирилл указал на открытый ларец с орихалковыми слитками.
— Ну вот.
— Это орихалк?
— Который мы используем в качестве взрывчатки.
— Не слишком расточительно?
— Это дар нурийцев, которым они хотели купить союз. Загвоздка в том, что он проклят.
— Просто так поглазеть ты бы меня вряд ли позвал, — заключил дракон. — Значит чего-то нужно.
Ахилич взял в руки один из слитков с вырезанными на поверхности глифами.
— Надо напитать эту штуку энергией до отказа и бомба готова.
— Всего-то?
— Поможешь?
— Прямо сейчас?
— Если не трудно.
Глаза дракона засверкали, от него в сторону слитка протянулись сиреневые языки чистой магии. Зарядка шла на протяжении часа, пока Ундолим банально не выдохся.
 
— Все, больше не могу. Устал.
Кусок орихалка на ощупь был теплый, Кирилл слабо представлял емкость подобного аккумулятора, но энергии успели закачать достаточно. Должно рвануть не слабее Средоточия в храме Вечных, поскольку сейчас цепная реакция будет спровоцирована специально.