У меня на тебя планы (СИ)

— Я тоже очень люблю тебя. — его губы накрыли моих, оставляя на них мой вкус. Я почувствовала, как Мэт потянулся к тумбочке. Зашелестел пакетик. Отступать было некуда да и не хотелось. Оторвавшись от меня, Мэт поднес пакетик к моим губам. Схватив его, я наблюдала за солистом. Он разорвал его с помощью моих зубов. Раскатав презерватив, Мэт снова навис надо мной.
— Будет больно, но я постараюсь всё сделать незабываемо.
— Это уже незабываемо. — Мэт улыбнулся и прильнул к моим губам. Я почувствовала, как что-то теплое коснулось меня между ног.
— Меня зовут Мирон. — Мэт резко вошёл в меня, отчего я закричала. Боль была дикая, но она была ерундой по сравнению с тем, что он произнес свое имя. Оно было прекрасным. Таким же, как его хозяин. Мэт дал мне привыкнуть к его размеру, затем стал двигаться. Толчки нарастали, как и пик наслаждения внутри меня. Мы кончили одновременно. Мэт уткнулся мне в плечо, навалившись всем телом. Это было что-то невероятное. Такого я никогда не испытывала. Я чувствовала, что мы перешли на новый уровень отношений. И дело было совсем не в сексе.
— У тебя красивое имя. — Мирон улыбнулся и покачал головой.
— Спасибо. Болит?
— Терпимо. Мирон?
— Да?
— Я могу так называть тебя наедине? — Мэт легонько поцеловал меня в плечо и перекатился на спину.
— Конечно, можешь. — я прижалась к его плечу, почувствовав умиротворение и теплоту. Мы стали родными. Это ощущение витало в воздухе. Его практически можно было пощупать. Закрыв глаза, я вздохнула и поняла, что я самая счастливая девушка на свете.
Глава 33.
Следующие две недели были наполнены непрерывной работой. Мирон очень много писал и заставлял нас репетировать до испарины на лбу. Я приходила в комнату в начале одиннадцатого и падала без сил на кровать. Мэт приходил ещё позже. Он всегда за ухом носил карандаш для того, чтобы записывать вмиг пришедшие строки. В эти дни, как никогда, можно было понять, насколько творческой личностью он был. Мы стали ещё меньше проводить времени вместе. Когда Мэт ложился в кровать после теплого душа, я мирно спала и сквозь сон чувствовала разгоряченную кожу, прижимающую меня в собственническом жесте к себе. Этого было достаточно, чтобы чувствовать его любовь и заботу. Я прекрасно понимала, с каким человеком связалась, и претензий у меня не было. Мы не ходили больше на свидания — мы просто стали жить вместе в одной комнате, как пара. Утро начиналось также спонтанно от звеневшего будильника на шесть часов. Мы вскакивали с постели, одеваясь, как в армии, пока горит спичка, и шли на пробежку. Фигуру я скорректировала, и вес мой пришел в норму, но оставалась самая сложная процедура — это держать всё это в постоянном тонусе и идеале. Мэт всё также был в прекрасной форме и подстраивался в своих тренировках под меня. Мне не хватало скорости и физического состояния. Пока во всем я ему уступала. Но это было наше время. Время, когда мы были наедине, и никто не мог потревожить наш маленький мирок в тихом парке, в котором уже царствовала осень, осыпая багряные листья в оставшиеся после дождя лужи. Я могла бежать рядом с ним и смотреть на его величественный профиль или, например, следить за тем, как двигается его кадык, когда он с жадностью поглощает воду после силовых упражнений. Закусив губу, я наблюдала, как переливаются мышцы под его майкой. Осознание, что это совершенство принадлежит мне, никак не укладывалось в моей голове. Я просто наслаждалась теми минутами и часами нашего общего времени, стараясь не задумываться о будущем.
Общаться с Лерой и Никитой у меня тоже получалось мало. Я старалась каждый день уделять 10 минут на разговор с братом в скайпе, потому что понимала, что мы с ним остались одни в этом мире. Я очень благодарна Петровым за то, что они становятся семьей Никите, но родным человеком в его жизни остаюсь только я. Мой младший братишка был всегда в хорошем настроении. Он хвастался успехами в футболе, даже говорил о пятерках, полученными на уроках алгебры и геометрии. В один из дней Никита светился ярче, чем обычно. Поводом для этого были новые бутсы, которые купил ему папа Леры.
С подругой же было всё проще. Мы много переписывались за эти две недели, так как в их отношениях с Олсом, а точнее с Пороховым Олегом Петровичем, намечалось что-то интересное. Не открою Америку, если скажу, что вся их связь в первый же день привела их в постель, что очень удивило меня. Я могла ожидать такого развития действия от Олса, но только не с Лерой. Но, как оказалось, это было только начало. Олег после первой ночи сказал Лере, что никаких отношений не приемлет, за что получил «пинок под зад», но моя шикарная подруга чем-то зацепила гитариста, что заметила вся группа. Следующую неделю Олс был погружен в себя, не шутил, вел себя серьезно и отстраненно, чем очень злил Мирона, потому что это состояние сказывалось на его обращение с гитарой и работе в целом. Но через неделю всё изменилось. Будто сама судьба сводила их вместе. Именно тогда, когда Олс решил, что ему нужна «новая жертва», по воле случая, в том же клубе, куда направил своё погруженное в депрессию тело гитарист, оказалась Лера, которая, к слову, находилась не в лучшем состоянии. Подруга тоже переживала всё это время, не находя себе место. Думаю, что в первый вечер всё же произошло то, чего я не знаю, и то, что так сблизило столь индивидуальных личностей. После клуба они не отходили друг от друга, как только появлялась лишняя минута. Лера часто приезжала в дом группы, поэтому я видела её постоянно, что нельзя сказать о моем брате. С Никитой я уже не встречалась давно, что очень огорчало меня.
Субботнее утро не предвещало выходного. Даже больше скажу — оно было наполнено усиленной пробежкой и работой со всеми группами мышц. Я к десяти утра валилась с ног, ощущая жуткую боль в суставах. Песни записывались активно, поэтому Виктор и Мэт стали рассматривать предложения по поводу проведения концерта. Альбом был великолепен. Каждая его песня просто обязана занимать верхние строчки хит-парадов. Я получала большое удовольствие от всех слов, которые пропевала под музыку. Сказать, что я просто напросто окунулась в мир творчества — ничего не сказать. Я оказалась там с головой. Но мне нравилось это.
— Ты такая мокрая. — руки легли на мою талию. Ощущение от его пальцев я узнаю из тысячи или миллиона. Обернувшись и толкнув Мэта в плечо, я показала ему язык.
— Ты ведешь себя непристойно.
— Я так редко остаюсь с тобой наедине, что мне хочется вести себя непристойно. — Мирон стал пробираться пальцами под спортивный лифчик, который я не успела ещё снять.
— Через 15 минут завтрак. Мы опоздаем. — губы коснулись моей шеи, посасывая нежную кожу.
— Мы немного задержимся. Я так соскучился, что наше уединение не затянется. — руки Мирона легли на мою грудь, и я ахнула. То, что я ощущала от легкого прикосновения — сводило меня с ума. Я просто не должна так реагировать на него и со временем это не проходило, а только усиливалось.
— Мирон.
— Саша. — Мэт запустил пальцы под тренировочные брюки и сжал мои ягодицы. — Ты моя маленькая сладкая девочка. — губы прокладывали дорожку на задней части шеи под моим высоким конским хвостом, который я делала на пробежку.
— О, Боже, Мирон. — руки Мэта сместились вперед, касаясь моей девочки. Его пальцы ловко порхали над самым чувствительным местом моего тела.
— Да, мой маленький лучик, я хочу тебя. — его твердость коснулась моей попы. Я обернулась к нему и припала к его губам. Одежда стала слетать так быстро, что не оставляла даже йоты сомнения не задерживаться на завтрак. Я так быстро растворялась в нем. Его руки орудовали по моему голому телу, задевая те места, от касания к которым шли мурашки по коже. Ощущение прижатого его к моему входу приводила мои инстинкты в активное состояние. Я испустила то ли стон, то ли рык и Мирон резко вошел в меня, нависая.
— Черт! Ты такая тугая и влажная. Боже, детка. Я люблю тебя. — каждый его толчок был резок, но тем не менее он достигал цели, приближая меня к обрыву. Я старалась терпеть, как можно дольше, чтобы к финишу мы пришли вместе. Рядом с ним я становилась чувствительной и нетрепливой, что очень не похоже на меня в повседневной жизни. Именно с ним мне хотелось быть слабой и защищенной. — Кончай со мной, детка. Кончи для меня. Давай! — слова Мэта доносились до меня откуда-то издалека. Я была так близко, что осознание реальности уползало с каждой секундой всё дальше. Его слова произвели на меня желаемый эффект. Я стала распадаться на частицы, ощущая приятное освобождение и опустошение.