Когда мир изменился
— Спокойной, юноша? О, да, конечно — ведь на кончике пера проблема сия была решена ещё Августином Благословенным, варлоки используют грубые и несовершенные чары для призывания демонов, так что никакого особенного интереса это у меня не вызвало…
Некромант и монах переглянулись.
— Сдается мне, я знаю, что он готовил, этот лич…
— А чем ему тогда, сударь некромаг, было мало того портала?
— Видать, не слишком удобен. Быть может, не все могут через него протиснуться из тех, кому надо.
— Не знаю никаких порталов, — категорично заявил маэстро. — Подобного рода соединения неустойчивы, кратковременны и…
— Неучтойчивы и кратковременны, хмм, хмм… — Некромант полез за пазуху. — А вот что вы скажете вот об этом, синьор Гольдони?
На грубую поверхность рабочего стола лёг давешний амулет. Тот самый, что рыцарь Блейз надел в своё время на шею девы Этии.
Злая вещица дождалась своего часа.
Деревянный кружок с грубо выжженным рисунком. Половина — живая голова, половина — мёртвый костяной череп.
— О! — маэстро Гольдони ловко нацепил круглые очки на нос. — Какая занятная штуковина!.. Эманации pura malvagita*, интересно, интересно… вы сами ставили защиту, сударь? Поздравляю, весьма искусно. Вас, наверное, интересует, откуда это? Смогу помочь, да-да, смогу. Видел, как искомый вами лич творил подобное. Так вот для чего ему понадобилась sangue mestruale vergine!..*
— Господь милостивый, помоги себя и других оборонить! — аж отшатнулся отец Виллем.
— Помилуйте, святой отец, что же тут такого? Та самая sangue mestruale есть вещь совершенно естественно существующая, Господом нашим в Его неизъяснимой мудрости сотворённая!..
— Оставим это, — прервал излияния маэстро некромант. — Так, значит, этот амулет…
— Творился здесь, в этом самом месте, — с готовностью закивал Карло Гольдони. — Свидетельствую и подтверждаю! И перед самим Святым Престолом подтвержу такоже!..
— Хорошо. А для чего он, этот талисман? Что должен делать?
— Увы, синьор, на этот вопрос так сразу не ответить. Потребуется серьёзное исследование…
— Лучше бы тебе постараться, маэстро, — зловеще посулил монах. — Помни: раскаяние должно быть не только полным, но и деятельным!
— Но это действительно сложно, святой отец!..
— Хорошо. Тогда ты займёшься этим у нас, в мастерских Конгрегации. Там всё под рукой — и лаборатории, и пыточные. Последние, разумеется, исключительно для упорствующих в заблуждении.
— Погодите! Погодите! — всполошился маэстро. — Детальный ответ требует времени, но кое-что, кое-что можно сказать и так. Это якорь.
— Какой ещё якорь? — разом вырвалось и у Фесса, и у отца Виллема.
— Якорь. Для придания полной вещественности призраку. Подобные чары принято относить к высшим и тайным, однако ваш покорный слуга, il tuo umile servitore, сумел частично открыть их секреты!..
— Вещественность призраку? Что за чепуха, маэстро Гольдони? Какому призраку собрался придавать вещественность тот рыцарь? Дева Этиа куда как реальна во плоти своей, весьма склоняющей ко греху и уже успевшей склонить некоего рыцаря!..
— Увы, увы мне, — воздел руки маэстро. — Всё, что мог сказать уже сказал. Прочее же — какому призраку собирался кто чего придавать — не ведаю. Ах, да, да, синьоры — не советую трогать эту вещицу голыми руками.
— Это мы и так знаем, — буркнул Фесс. — Значит, получается…
— Что рыцарь Блейз также в союзе с личем, — морщины на лице отца Виллема углубились, губы сжались в тонкую линию. — Тоже мне, Чёрная Роза!
— Увы, увы нам, — тотчас встрял со своим сетованием и мэтр. — Сильна власть сего колдуна, многих он подчиняет коварством, лестью и страхом!..
— Значит, лич собирался открывать свой собственный портал… с помощью твоих талисманов. А с этим амулетом собирался сделать вещественным призрака. Но дева Этия, хоть и странна — и впрямь ничуть не призрак!..
— А чем ему не нравился то окно, что в склепе? — отец Виллем потёр подбородок.
— А ты вспомни, патер, как он открывал тот портал. В панике, в бегстве, в бою. Пытался утянуть за собой деву Этию, ему не дали. Думаю, что с маэстро Гольдони наш друг лич готовил иной портал, настоящий, полностью ему подвластный, работающий так, как ему нужно. Пропускающий туда и обратно тех и так, как требуется. Мы вмешались, окно распахнулось…
Мэтр Гольдони стоял, слушал внимательно, переводя взгляд с некроманта на монаха и обратно.
— Синьоры!.. я понимаю, что ваше обо мне мнение, возможно, сейчас весьма нелестно. Однако… если речь идёт о портале, постоянном, через которые пойдут, возможно, легионы демонов, как у варлоков… то его надо остановить. Мы с ним — с личем то есть — так не договаривались.
— С ним вообще никак не надо было разговаривать, — едко заметил отец Виллем. — Его надлежало сдать Святой Конгрегации. Немедля.
— Увы, увы мне!.. — вновь застенал маэстро. — Homo autem infirma!*
— Довольно, синьор. Чем вы можете помочь?
— Думаю, синьоры, — чародей распрямился, черты лица разгладились, страх уходил. — Думаю, что смогу снадбить вас неким dispositivo*, каковое поможет вам отыскать того самого лича.
— Сможете, мэтр? Сумеете? — разом вырвалось у некроманта со святым отцом.
— Сумею! — раздулся от гордости маэстро. — Этот ничтожный выскочка Гоцци не сумеет, шарлатан Кастракини не сумеет, тут спасует даже великий Николо Бьянкарди, несмотря на всю его ловкость с магическими свитками. А я, старый Карло Гольдони, смогу!
— Так, маэстро! — нацелился отец Виллем пальцем во впалую старческую грудь чародея. — Излагайте чётко, быстро, но не упуская ничего важного!
— Нам поможет, — торжественно объявил маэстро, глаза его засверкали, — вот этот самый амулет. Всякая вещь, вышедшая из рук мага, как мы помним, несёт неизгладимый отпечаток его индивидуальности, и, следовательно…
— Короче, мэтр!
— Я могу наложить соответствующие поисковые чары, кои и приведут вас к искомому личу.
— «Вас» приведут? — сощурился монах. — А я полагал, что вам надлежит сопровождать нас в поисках. Для большей верности, так сказать. Чтобы не было соблазна что-нибудь там сделать не так в наложенных чарах.
Волшебник разом сник.
— Синьоры, синьоры, помилосердствуйте!..
— Суд Конгрегации, маэстро, — медоточиво напомнил отец Виллем, выразительно поправив повязку через пустую глазницу.
— А как же прощение?..
— Всё будет. Как только злокозненный лич будет схвачен.
Старик понурился.
— Раньше думать надо было, маэстро, — наставительно погрозил ему пальцем монах. — Но всё ещё можно поправить. За работу!..
— Не здесь, падре, не здесь. В моей лаборатории…
— Ладно. Но я глаз с вас не спущу, маэстро. Конгрегация бдит!..
Отец Виллем слов на ветер не бросал. К особняку маэстро Гольдони прибыли боевые монахи Конгрегации, мрачные и вооружённые до зубов. Марица только пискнула и попыталась немедленно забиться в какую-то щель.
— Ступай, сударь некромаг. Я пригляжу. Ты вообще молчал почти всё время — значит, что-то тебя гнетёт. Ты был прав — в портал нужно идти и лича нужно взять по месту, потому что кто знает, скольких ещё он соблазнил?.. В Чёрную Розу он уже проник; и, может, на него здесь, в Армере трудился не один старикан Гольдони?
— И ты тоже отправишься в Город греха, падре? Не передумал?
— Только утвердился в мысли, — монах гордо вскинул подбородок. — Почту за честь шагнуть туда первым.
Фесс молча кивнул. Спорить с Виллемом он не собирался. Внутри у некроманта словно засел острый крючок — разгадка была близка, так близка, и всякий раз ускользала. Кусочки мозаики рассыпались, никак не желая вставать на место, хотя, казалось, осталось одно, последнее усилие.
Дева Этиа из Эгеста.
Похищена и передана рыцарю Блейзу из ордена Чёрной Розы. Этот же рыцарь надевает ей на шею амулет, изготовленный личем, и оставляет пленницу на разупокоенном кладбище.
Вступает в бой с мертвяком, едва остаётся в живых — он, Фесс, едва успевает спасти бедолагу.