Когда мир изменился

— Дыру надо закрыть, — понизив голос, повторил монах. — Любой ценой. Если бы ты сказал мне, мол, послушника Господь к себе призвал, но портала больше нет — ей-же-ей, некромаг, добился б я, чтобы провозгласили тебя в Армере местночтимым. А так… похоже, и впрямь придётся в эту пасть проклятую лезть.
Отец Виллем не праздновал труса.
— У нас есть три пути, патер. Первый, самый простой — отыскать и разъяснить мэтра Гольдони. Второй, чуть посложнее, — обыскать катакомбы и найти логово лича, за коим я и гнался. И, наконец, третий, самый сложный — идти через портал.
— А как же спасённая дева? Она по какому пути?
— По моему собственному. Однако это потребует массы времени, и я даже примерно не знаю, как к нему подступиться.
— С ней тоже что-то не так, — буркнул монах. — На твоём месте, сударь некромаг, я бы держался от неё подальше. И вообще, сдал бы инквизиторам.
— Сдал?! Как это «сдал»?
— Глядишь, что-то они б из неё и извлекли бы, — отец Виллем равнодушно пожал плечами. — К настоящим ведьмам, ересиархам да варлокам их не подпустишь, но из одной девчонки они правду бы извлекли… да не бледней, сударь некромаг, не пытками, нет! Просто напугали бы… Так, вижу-вижу, уже весь белый от ярости. Это мне надо тебя спрашивать, сударь, — какой-такой твой собственный путь? Чем эта девчонка так важна?
— Тем, что она не из мест, ведомых здешним обитателям.
— А, — кивнул монах. — Слышал, слышал. Сказочная страна Эгест. Ну, знаешь, некромаг, умом расслабленных много у нас ходит. Так тебя эта байка занимает?
— В том числе и она, патер. В том числе и.
— Ну, дело твоё. Мне сказки, ежели они не еретичны, ничуть не мешают. Да даже если и еретичны, но мертвяков не поднимают, подожду в колокола бить, пока инквизитор потолковее не сыщется. Многие-то без ума повторяют, без злого умысла, а болваны эти р-раз, и на дыбу да под кнут. Огнём пытать да железом — тут соображения не надо.
— В общем, отец Виллем, коль ты со мной — то собирайся. Его милости скажи…
— Скажу, всё что надо. А тебе, некромаг, мой совет — сбрось с сердца тяжесть. Разберись с девой своей.
— Да не моя она! На Конрада глядит, ему глазки строит!..
— Ага! Значит, не так и расслаблена умом, как кажется! — усмехнулся монах. — Ладно, некромаг. Ступай. Я распоряжусь.
И протянул руку для пожатия.
Дева Этиа. А ведь патер Виллем прав — тайна эта ничуть не меньше раскрывшегося портала. И, если лич с таким старанием вытягивал из неё память, значит, она, эта память, для чего-то нужна. Причём именно как магический ингредиент.
Эх, драконица Кейден, загадочная целительница Ньес… как же вас сейчас не хватает. Особенно драконицы. Она-то умеет зрить сквозь магические преграды и барьеры, видеть стёртое и спрятанное.
В трактире, несмотря на глухую ночь, служка вновь с поклоном распахнул ему дверь, как и не спал; дверь же их с Конрадом комнаты оказалась заперта на засов, причём изнутри.
«Ага, точно — „я кладу свой меч меж нами“, — усмехнулся некромант. — Ну, дело молодое…» — и отправился всё к тому же служке, поискать какую ни есть лежанку.
Следующее утро ознаменовал визит хмурого и невыспавшегося Джиро. Конрад с девой Этией, оба несколько смущённые, вкушали завтрак под насмешливым взглядом некроманта, когда сержант угрюмо встал подле их стола.
— Их милость требует сударя некромага немедленно к себе. Нет, не во дворец. Куда ближе.
«Куда ближе» оказался соседний дом, соединённый с трактиром потайным ходом.
Его милость господин виконт в простом кожаном доспехе сидел за столом под низкими перекрытиями чердачного этажа. На изрезанной ножами столешнице — обнажённая шпага.
— Отставим титулы. Встреча неофициальная. Садись, некромаг.
Фесс повиновался. Ему не сильно понравилось, что сержант Джиро встал у него за спиной.
— Монах поведал мне о портале, что он теперь открыт в обе стороны. Это так?
— Так, ваша милость.
— И тебе удалось убить трёх тварей, что вырвались оттуда?
— Да, ваша милость.
 
— Оставь это, некромаг, — поморщился виконт. — Достаточно будет «сударя Орсино». Виллем заявил мне также, что вы с ним собираетесь туда. Так?
— Так, сударь.
— Глупости, некромант. Никуда вы не пойдёте, — наклонился к нему виконт. — У вас достаточно дел здесь, в Армере. Тот же Гольдони. То же логово лича в катакомбах; я пока не начинаю поиски, жду вас. Но самое главное, некромаг — ты единственный, кто точно и гарантированно, — с нажимом произнёс Орсино два последних слова, — кто наверняка справится с инфестацией, с разупокаиванием. Если маркграфы, бароны, император и даже сам Святой Престол этого не в силах уразуметь, то я, я, виконт Орсино вер Армере, это понимаю лучше, чем кто бы то ни было. Начиная с нашего первого знакомства.
— То есть, сударь виконт…
— Сударь виконт, — перебил Орсино, — хочет сказать, что лезть в эту дыру вам совершенно необязательно. Отец Виллем зря брызгает слюной: открыл портал не ты, некромаг, его открыл лич. И потому это всё становится… моим персональным делом. Лич поставил под угрозу моё Армере. Всех моих подданных. И, если этот vecchio bacucco, Гольдони, таки-обманывал моё доверие, сношаясь с личем, я… — Орсино побагровел. — Gli mettero una verga di metallo caldo nel suo culo! Для начала. Поэтому подумай хорошенько, некромаг. Ты уже не принадлежишь себе. И думать должен не о себе, а о тех, кого защищаешь и кого никто другой не защитит.
— Почему же, ваша милость? А Святая Конгрегация, а рыцарские ордена?
Орсино помолчал, качаясь на стуле, словно нерадивый школьник.
— Некромаг. Я, конечно, предложил «без титулов», но всё-таки не надо делать из меня идиота. Я прекрасно знаю, каковы успехи и у Чёрной Розы, и у Белого Дракона, и у иных. Конгрегация справляется чуть лучше, но ненамного. И лишь там, где прошёл некромаг Неясыть, он же Фесс, просто Фесс, ни фамилии, ни происхождения, ни семьи, ничего — там погосты упокаиваются по-настоящему. А если и случается рецидив — то хилый, слабый, как раз по силам наших доморощенных мертвебойцев. Поэтому повторяю своё предложение — ты поступаешь ко мне на службу. На всём готовом. Баронский титул, ленное владение Тарлетта. И тысяча флоринов годового дохода сверх того.
— Ваша милость, людей надо защищать не только в Армере.
— Именно, некромаг! Именно! И ты будешь это делать. Но уже как официальный посланник виконтства. С гербом и посольским жезлом. Чтобы ни Конгрегация, ни инквизиция, и уж, конечно, никакие ордена не посмели бы встать у тебя на дороге.
— Благодарю, ваша милость.
— Знаю этот твой ответ! — погрозил пальцем виконт. — Имей в виду, некромаг, я поставил особую стражу вокруг Сен-Мар. Вход в мавзолей завален каменными блоками. Ты сильный чародей, не сомневаюсь, что сумеешь, потратив некоторые усилия, проложить себе дорогу. Но, надеюсь, что глас рассудка всё-таки будет услышан. И ты займёшься сперва Гольдони, а потом и катакомбами.
— Из мавзолея скорее всего туда ведёт прямой ход…
— Вот и отлично. Бери этого монаха, оскорбляющего девочек Армере своим отказом, и спускайтесь. Право же, выйдет больше толку.
Прежний Фесс стал бы спорить. Упираться. Попытался бы, в конце концов, обмануть излишне проницательного виконта.
Фесс нынешний, словно так и было задумано, слегка наклонил голову.
— Хорошо, ваша милость. Мы начнём со старого мэтра Гольдони.
— Конрад. Следи за Этией. В оба глаза, понял? Она никуда не должна исчезнуть. Не выпускай её из комнаты. Даже если она тебя, гм, заездит. Ничего, постараешься, благородный сэр рыцарь. Ну, чего краснеешь? Ничего нет зазорного в том, чтобы любить девушек.
 
Сэр рыцарь и впрямь стоял отчаянно багров.
— На самом деле подумай, Конрад вер Семманус, насколько далеко ты согласен уйти вместе со мной. Твой благородный отец и рыцарский долг…
— Требуют от меня найти этого лича и покончить с ним! — тотчас выпалил Конрад.