В пути (СИ)

— Призыв герцога? — Предположил сир Ирвин, напрягаясь. — Милорд, только не говорите, что Ригеры вновь затевают восстание.
— Разумеется нет. И даже рискни они повторить ту глупость, я бы не поддержал их. У нас недостаточно сил воевать на два фронта. — Пояснил его светлость, расправляя на столе огромную карту. — Твоя задача приземленнее. Или нет. Честно говоря, затрудняюсь сказать, что проще…
— Заинтригован. — Признался Ирвин, приподняв брови. — Придумать цель, определить сложность которой невозможно — непростая задача. Сказал бы даже, что невозможная, — улыбнулся он, — но у вас получилось.
— Шутник. — Беззлобно огрызнулся граф Морган. — Когда мне потребуется шут, я найму его. Тебе предстоит иная работа.
— Вот здесь, — ткнув указательным пальцем в место пересечения пары речушек на приблизительном плане местности, он поднял глаза на подчиненного, — располагается стоянка вудвосов. Так говорят изучавшие округу разведчики.
Нахмурившись, рыцарь поднял взглядом на сюзерена:
— И почему я не знаю об этом?
— Ты был занят подготовкой к поединку. — Развел тот руками. — Бойцу не следует заглядывать противнику за спину. Генерал же обязан видеть несколько ходов наперед. Бесконечное число ходов в идеале. По сути предсказывать те или иные последствия решений и умение строить исходя из этого дальнейшие планы — верх искусства руководителя… В любом случае, если напряжешь память, то вспомнишь разговор о ласточке. После него все завертелось, но пока ты готовился к схватке, я руководил разведчиками. Можешь обижаться, но они отчитывались передо мной лично не из недоверия к тебе.
— Я не обижаюсь, ваша светлость, — вздохнул Ирвин, принимая объяснения, — скорее удивлен.
— Хорошо, я не желаю недопонимания.
— Никакого недопонимания, милорд. — Уверенно заявил капитан. — Изложите план, а я сделаю необходимое.
— Именно за это я и ценю тебя, мальчик мой. Именно за это.
***
Верный меч, готовый сносить головы врагам, покоился в ножнах. Едва слышно позвякивающая кольчуга мягко давила на плечи, создавая чудесное чувство защищенности. Теплый черный плащ надежно укрывал от пробирающего до костей не по-летнему бушующего ветра. Недоставало разве что боевого коня, трубодуров и пары знаменосцев, но, увы, лесные походы не предполагали триумфальности, а лошадей на юге Велии не водилось в принципе.
Сплюнув, сир Ирвин оглядел имеющиеся в наличии силы: местных ополченцев и оставшихся в живых после охоты на Касиана людей герцога. Два с небольшим десятка посредственно обученных и столь же посредственно вооруженных солдат. Мальчишки, заплывшие от безделья лодыри, не годное ни на одно настоящее дело отребье, разочаровавшиеся в жизни пьяницы. В общем, весь тот сброд, который любой здравомыслящий военачальник мечтает заменить на атлетов с горящими глазами и идеальной выправкой. Добавь кровожадного мясника и самовлюбленного клоуна, мнящего себя величайшим фехтовальщиком новых земель, и получится идеальный набор бесполезных персонажей детских сказок. Ни легендарных героев, ни могучих магов, ни божьих избранников.
— Эта… — Подал голос Ыбы, почесывая за ухом. — Обоснуй, чей-то мы премся в лес?
— Наша цель, — Вздохнул рыцарь, медленно прохаживаясь мимо неровного строя взад-вперед, как подобало матерому генералу пред грозным войском, а не местечковому дворянину низкого пошиба перед отребьем, — добить выживших вудвосов. Они ослаблены, не ждут атаки спустя месяц после осады, у них полно раненых. А мы — наоборот: сильны, быстры и готовы!
— И бабы у нас красивее, и яйца при ходьбе звенят громче. — Загоготал кудрявый ригерец, активно пихая локтем соседа.
— Именно.
Мягко улыбаясь, капитан подошел к наглецу и с силой двинул тому в левое ухо.
— Не смей прерывать меня. — Велел он, возвышаясь над трясущим головой парнем. Бить несчастного казалось варварством, но дисциплина не появлялась из ниоткуда. Зарождавшийся бунт требовалось задавить точно забежавшую в псарню безмозглую лису. Схватив бедолагу за край стеганой кожанки, Ирвин с силой рванул вверх и, слегка тряхнув козла отпущения, разжал хватку.
— Я хочу, чтобы каждый из вас вернулся домой целым, но панибратства или неповиновения терпеть не собираюсь. — Подытожил он. — Есть возражения?
— Нетути, ваша милость. — Сверкнул кривыми зубами Ыбы, с довольной рожей глядя на шатающегося сослуживца. — А вопрос того… можно?
— Спрашивай. — Махнул рукой рыцарь.
— А на ночью глядя-то че?
— Встречный вопрос: ты ночью что делаешь обычно?
— Сплю… — Подумав пару мгновений произнес сотник, неуверенно оглядываясь.
— Ну да, сплю. — Добавил он, взглядом поймав невнятные кивки.
— Вот и они спят, а мы это используем. — Постучав указательным пальцем по виску сир Ирвин. — Они в чаще как дома, значит надо использовать наши преимущества. Например, голову. Пока они будут сладко храпеть, мы подойдем поближе, снимем часовых и прихлопнем всех прочих уродов.
— А не снимем? — Вновь поинтересовался Ыбы, запустив пятерню в бороду и обстоятельно почесывая подбородок.
— А не снимем — поднимут тревогу. Только мы их все равно вырежем. Вудвосы — не духи деревьев. Они состоят из мяса, костей и потрохов. Их можно зарезать, забить, сжечь, утопить. Они знакомы с лесом лучше нашего, но вооружены как играющие в охотников дети. Костяные копья, маленькие кривые луки, неотесанные дубины, никакой брони. Даже встреться мы в чистом поле войско на войско, им выучки не хватит одержать верх. Вовремя убить дозор нужно с одной целью — не дать врагу разбежаться. Смекаете?
Смекающие солдаты бодро закивали, и рыцарь окончательно уверился в глупости спутников. Только идиоты верили в победу задолго до битвы и ничего не зная о противнике. К счастью, некоторые занятия не требовали мозгов, скорее наоборот — поощряли их полное отсутствие. Животная ярость, безжалостность и готовность убрать в самый дальний угол сознания все человеческое заметно увеличивали шансы на выживание в ожесточенном сражении. А еще слабоумие нередко соседствовало с послушанием.
— Выдвигаемся. — Приказал Ирвин, властным жестом указывая в сторону пущи. — Идем строго на запад, натыкаемся на ручей, дальше топаем вверх по течению.
— Ыбы, — добавил он, повернувшись к помощнику, — поставь парочку глазастых впереди отряда. Не хватало еще напороться на какую-нибудь зубастую тварь…
— Агась. — Отозвался слуга герцога. Нахмурившись, он ускорил шаг и принялся деловито отдавать короткие приказы вперемешку с невнятным бормотанием и бранью. Его неспешно спускающиеся с холма земляки перестраивались на ходу, и за пару минут разрозненная толпа превратилась в строгий боевой порядок, позволяющий отражать атаки с любой стороны.
— Впечатляет. — Признался капитан стражи, едва сотник вновь оказался рядом.
— Дык.
Не останавливаясь, ригерец достал из колчана несколько стрел и, закрыв левый глаз, придирчиво оценил оперенье и наконечник каждой. По-хорошему, стоило заниматься подобным загодя и на свету, но, быть может, воин попросту успокаивал нервы. Кто мог винить его в этом?
Поддавшись моменту, капитан положил ладонь на рукоять меча. Проверив и перепроверив ход клинка тролль знает сколько раз, он все-таки на несколько сантиметров вытащил лезвие из ножен и, в который раз убедившись, что оружие не подведет в решающий момент, тяжело выдохнул. Бюджет Цаплиного Холма не тянул содержание по-настоящему опытного оружейника, а поселковый кузнец тратил рабочее время на гвозди вместо солдатской амуниции. В один из дней такая экономия обернется потерянными жизнями…
— С людями построже надо. — Внезапно заявил Ыбы, закончив осмотр последнего снаряда. — Ты, сир, молодец. Кулаки — это того, правильно… Я бы еще ногой добавил.
— А если бы и после этого выделывался?
— Было такое. — Будничным тоном произнес мужчина. — Забил насмерть.
— И как отреагировал его сиятельство?
— Повысил. — Ухмыльнулся сотник.
Не найдя достойного ответа, Ирвин ограничился коротким кивком. Лежащие к северу земли многократно превосходили владения Валадэров и в финансах и в численности населения, но разбрасываться людьми таким образом казалось чем-то диким… Озверевшие дворяне нередко калечили или убивали крепостных, но поощрение смертоубийств среди черни по-настоящему шокировало. Любой разумный феодал незамедлительно казнил за покушение на слуг, часто игнорируя положенный суд и не разбирая причин содеянного. Любой, но не Альвейн Ригер, повысивший зарвавшегося солдата.